Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Что? — не поняла она.

— Такие неприятности с вами.

— Раз или два. Бунтовала против авторитетов.

— Это ваше определение?

— Нет — их. Я называла это просто надраться.

— Авторитеты — ваши родители?

— Да. И военный психиатр, к которому меня заставляли ходить.

— И как это было?

— Вам когда-нибудь приходилось общаться с военным психиатром?

— Полная некомпетентность? Преступная небрежность в лечении больных? Нет.

Лусинда рассмеялась:

— Я же говорила, вы забавный.

«Ну конечно, обхохочешься».

— Позвоните и расскажите об этом моим заказчикам.

— Непременно. Как дела на работе?

— Прекрасно.

— Вы говорили, что занимаетесь… Рекламой?

— Рекламой.

— И как дела у нас нынче с рекламой?

— Бывают хорошие деньки, бывают плохие.

— И?

— «И»?

— Как насчет сегодня?

— Меня убьют — просто разотрут в мелкий порошок.

— Давайте, продолжайте. Вы пожалуетесь на свои неприятности, я на свои. Честная сделка.

И черт побери, он все ей рассказал!

Сначала решил признаться, что у него небольшие проблемы с заказчиком, но, начав, не сумел остановиться. Слушал себя и изумлялся, до чего же разоткровенничался насчет недавнего Sturm und Drang[379] в их конторе. Негодующая Эллен Вайшлер. Гнусный предатель Элиот. Несправедливость всего, что случилось.

Чарлз думал, она в какой-то момент его остановит. Скажет: «Ну хватит» или «Неужели так нужно об этом рассказывать?» — или вообще высмеет.

Но ничего подобного. Лусинда внимательно его выслушала. А когда он закончил, сказала:

— А считается, брокерам хуже всех.

— Не знаю, почему я вам все это рассказал. Простите, — смутился Чарлз. Хотя извиняться было в принципе не за что. Ощущал ли он неловкость? Естественно. Но в то же время ощущал некое облегчение. Словно избавился от вчерашней тухлятины и снова обрел способность принимать пищу.

А Лусинда не только выслушала. Она коснулась рукой его правого плеча. Ободряюще пожала, успокаивающе потрепала, по-сестрински стиснула.

— Бедняга.

И Чарлз невольно подумал, что на некоторые клише люди с презрением смотрят исключительно из зависти. Например, «ее прикосновение пронзало, словно током». О подобном выражении скажут: «Абсолютная белиберда». Но только те, кто не может в данный момент это испытывать. Хотя таких людей подавляющее большинство. Но ее прикосновение на самом деле электризовало — тело Чарлза гудело, как высоковольтная линия, протянутая над сухой равниной Канзаса.

Поезд ворвался в тоннель под Ист-Ривер. «Тоннель любви», — подумал Чарлз и на секунду испугался, как бы не наклониться к Лусинде и не совершить глупость.

Такую, за которую его уведут с платформы Пен-стейшн в наручниках.

А затем произошло нечто неожиданное.

В вагоне стало темно, хоть выколи глаза. Свет померк моментально, как обычно, когда состав попадал под Ист-Ривер. Чарлзу показалось, что он сидит в темном кинотеатре и ждет, когда на выручку поспеет фосфоресцирующее мерцание экрана. Или что-нибудь иное. Он чувствовал в темноте ее запах. Сирень и мускус.

И вдруг ухом ощутил ее дыхание. Губы Лусинды приблизились настолько, что можно было их поцеловать. И они что-то шептали.

Свет вспыхнул и сразу погас, вагон погрузился в призрачные сумерки.

Ничто не изменилось.

Упорный извращенец напротив по-прежнему пялился на ляжки Лусинды. По другую сторону прохода дремала женщина со вздутыми от варикоза венами на икрах. Дальше сидели худощавый банкир, школьник, согнувшийся над учебником, стенографистка, бережно держащая в руках распечатку протокола судебного заседания.

Ничто не изменилось, только Лусинда смотрела вперед. Уж не собиралась ли она опять уткнуться в газету — ознакомиться с положением дел на АМЕКСе[380], свериться с индексом НАСДАК[381] и заодно просмотреть зарубежные индексы и цены на муниципальные акции?

Чарлз немного подождал, не вспомнит ли она о нем, и принялся смотреть в окно. Поезд проезжал мимо огромного плаката: «Затеряйтесь на «Виргинских островах»[382]».

На подъезде к платформе Пен-стейшн Чарлз спросил у Лусинды, не могли бы они как-нибудь вместе пообедать.

* * *

Ты самый сексуальный мужчина из всех, кого я когда-либо встречала.

Вот что Лусинда прошептала ему на ухо в тоннеле любви.

Глава 9

— Назови-ка мне семь бейсболистов, — покосился на него Уинстон, — чтобы у каждого было по сорок или больше круговых пробежек и в фамилиях по одиннадцати букв.

— Ястржемский, — не задумываясь ответил Чарлз, вспомнив звезду бостонской команды — здешнего парня, выросшего на картофельной ферме Лонг-Айленда.

— Ладно, — отозвался Уинстон и загнул палец. — Первый.

Уинстон Бойко служил в почтовой экспедиции. Он был бейсбольным фанатом и хорошим рассказчиком.

И захаживал в кабинет Чарлза с тех пор, как впервые увидел его в выцветшей рубашке клуба «Янки».

— Вы что-нибудь хотите? — спросил его тогда Чарлз.

— Да, — ответил Уинстон. — Не могли бы вы подсказать первоначальный состав «Янки», сезон семьдесят восьмого года?

Чарлз вспомнил всех, кроме первого полевого игрока Джима Спенсера. И с этого началась их дружба. Или что-то вроде того.

Чарлз не знал, где живет Уинстон, есть ли у него жена или девушка. Их приятельские отношения основывались на трепе о бейсболе — по десять минут в день, когда Уинстон приносил почту: раз утром, раз вечером.

Сейчас было утро. Уинстон довольно скалился, потому что Чарлз не мог назвать никого, кроме Яза.

Киллбру. Пардон, это семь букв.

Петрочелли. Мысль хорошая, но букв-то десять.

— Может, дашь мне время до вечера?

— Чтобы ты пересмотрел составы, а потом притворился, будто вспомнил?

— Да.

— Ну хорошо. Давай.

Уинстон не был похож на обычного почтальона. Во-первых, он был белым. Во-вторых, достаточно сообразительным, чтобы самому писать тексты. Чарлз не раз задумывался, почему он всего-навсего разносит чужие бумажки. Но никогда не спрашивал. Они были не настолько близки.

Уинстон посмотрел на него с озабоченностью:

— Шеф, ты в порядке?

— В порядке, — отозвался Чарлз, хотя ничего подобного не чувствовал. Он получил от изменщика-босса заказ на рекламу болеутоляющих средств с припиской в конце страницы: «До лучших времен». Только когда наступят эти времена?

И теперь он сидел и думал о грядущем обеде. И о той, с кем он будет обедать. О женщине с лучистыми глазами.

Я никогда не обманывал Диану, думал Чарлз.

Ни разу.

Не то чтобы он время от времени не испытывал такого желания. Мучительно испытывал — симптомы иногда напоминали тревожные признаки сердечного приступа: легкая потливость, тупая боль в груди, небольшая тошнота. Стоило ему собраться идти дальше, как возникали такие симптомы.

Или того хуже.

Трудность заключалась в том, что он, как и Диана, считал неверность не просто загулом, а предательством. А предательство ассоциировалось в его голове с Бенедиктом Арнольдом[383] и скандалом «Блэк сокс»[384]. Предателя либо проклинают, либо казнят. Кроме того, Чарлз любил жену. Во всяком случае, любил ее постоянное присутствие рядом.

Но все это было до того, как жизнь его предала. До того, как он начал мечтать о переселении в параллельную Вселенную.

— Неважно выглядишь, — встревожился Уинстон. — Это, часом, не заразно?

— Нет.

Разве можно подхватить то, что случилось с ним?

— Вот и Дик Лемберг тоже так говорил.

— Дик Лемберг — кто это такой?

вернуться

379

Буря и натиск (нем.). Так называлось течение в немецкой литературе конца XVIII в.

вернуться

380

АМЕКС (American Stock Exchange) — вторая по значению (после Нью-Йоркской) фондовая биржа, крупнейший рынок иностранных ценных бумаг в США.

вернуться

381

НАСДАК — индекс внебиржевого рынка. Публикуется ежедневно Национальной ассоциацией дилеров по ценным бумагам.

вернуться

382

«Виргинские острова» — национальный парк США. Занимает большую часть острова Сент-Джон и острова Хассел. Основан в 1956 г.

вернуться

383

Бенедикт Арнольд (1741–1801) — герой Войны за независимость. В июне 1778 г. был назначен военным комендантом города Филадельфии. Вел расточительный образ жизни, наделал долгов и, обиженный на конгресс, задержавший ему присвоение генеральского чина, за 20 тысяч фунтов предложил англичанам секреты форта Уэст-Пойнт.

вернуться

384

«Блэк сокс» — ироническое прозвище скандала, потрясшего мир бейсбола в 1919–1920 гг. и приведшего к радикальной реорганизации его управленческих структур. Скандал разгорелся после того, как игрок «Чикаго уайт сокс» признался, что получил взятку за то, чтобы повлиять на итоги чемпионата 1919 г.

1408
{"b":"813630","o":1}