Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Они распределили функции: Лопес и Хохенфельдер будут наблюдать за отелем «Форбах», следить за Ребеккой и всеми ее перемещениями; Вунцам — управлять операцией из Централе. Постоянно поддерживать связь друг с другом. Вунцам установит на автомобиле Лопеса и Хохенфельдера оборудование, чтобы подслушивать телефонные переговоры Ребекки. Они встретятся в доке 11 после ареста и освобождения детей.

Ратхаусмаркт все больше и больше наполнялся лицами, покрасневшими от холода. Дождя не было. Ледяной ветер подметал широкие улицы Гамбурга, правильные, выложенные плиткой. Казавшиеся черными вечнозеленые деревья колыхались вдоль каналов. Хохенфельдер вел машину молча, движение было медленным и очень плотным. Через полчаса они были у отеля «Форбах». Хохенфельдер остановил машину напротив входа, отрегулировал радио на частоту, указанную Вунцамом, и закурил. Лопес вышел, чтобы поразмять ноги. Окна «Форбаха» были по большей части освещены. Он спрашивал себя, какое же из них — окно номера Ребекки. Поискал в кармане папироску, закурил ее. Постучал в окно машины, попросил у Хохенфелдера сотовый. Нашел нужный номер. Позвонил.

Лаура Пенсанти подошла сразу же, засмеялась, услышав голос Лопеса. Лопес сказал, что хочет ее видеть, она снова засмеялась. Они говорили очень быстро. Он сказал, что сейчас не в Милане. Она сказала, что на следующий день выходит на работу. Он спросил, может ли он увидеть ее.

Когда Лопес закончил разговор, он почувствовал кожей холодный ветер Гамбурга.

Было 17:40. Все вот-вот закончится.

Инспектор Давид Монторси

Ты играешь в его игру. Это именно и есть ситуация, созданная его криминальной натурой.

Филип Рот. «Операция «Шейлок»»

Милан

28 октября 1962 года

16:10

Перепачкав руки чернилами ленты — красными и черными, — Монторси употребил пару часов на расшифровку слов, набитых на пишущей машинке Фольезе.

Он развернул всю ленту, приведя ее в то состояние, в каком она находилась, когда была еще не использованной. Начал с букв, не связанных между собой. Пробелы, разумеется, не отпечатались на ленте, поэтому дополнительная трудность состояла в том, чтоб отделить слова друг от друга. Линейные абзацы, лента с азбукой Морзе, повествующая о недавнем прошлом, оттиск с неровными элементами. Букв становилось все больше и больше. Гласные, набитые поверх других гласных, заставили его потерять еще сколько-то времени. Он потел, сидя под лампой, — от натуги и чрезмерного тепла, шедшего от батареи: весь воздух был горячий. Поток букв, горизонтальный, который ему не удавалось разгадать, — он только записывал их на белом листе бумаги. Пробелы между словами он вставит потом. Ему нужно восстановить очертания букв, просмотрев на свет, — их удавалось расшифровать в потоке красных лучей лампы, на этой бесконечной черной ленте. Бессмысленное расползание исковерканного языка на одном уровне, непостижимое. Ему казалось, что мертвец говорит с ним с угольной ленты: перестукивание с потусторонним миром — Лопеса[715] загипнотизировал этот процесс. Он не мог остановиться. Все разворачивал и разворачивал ленту, она казалась бесконечной. Как будто конец все время отодвигается.

А потом он добрался до конца. Разделил слова между собой, вставив цезуры и пробелы в несвязное бормотание, которое воспроизвел на своих листах. Пока разделял слова, он не понимал. А потом прочел.

В точку.

Он расшифровал два куска. Первый, очевидно, был частью досье об Ишмаэле, которое Фольезе отправил в «Джорно». Оно было неполным: журналист начал его, а потом заменил ленту. Можно было прочесть только заключительную часть.

[…] отделение Ногароле в провинции Верона. На американской базе предусмотрена организация руководства этим подразделением разведки, которое в остальном независимо от формирований ЦРУ или АНБ, по крайней мере в том, что касается деятельности самого ядра. Задачи этого подразделения разведки заключаются главным образом в следующем:

— в контроле за территорией, находящейся под влиянием уже существующих групп, с целью противостоять советской разведке, работающей в Италии;

— в создании широкого архива имен окружения руководящих групп Коммунистической партии;

— в проникновении в высшие слои управления, откуда выполнять задачи по дестабилизации страны в случае поднятия рейтинга ПКИ;

— в подборе не по случайному принципу, а по программе добровольных групп, которые можно будет использовать при возможных террористических актах;

— в защите высших американских деятелей, находящихся в Италии;

— в запутывании расследований, проводимых карабинерами и итальянской полицией;

— в проникновении внутрь дипломатического и гражданского контингента Ватикана;

— в создании, защите и поддержке активной религиозной группы антикатолической направленности, сначала в Италии, а затем и по всей Европе, которая должна будет — по плану — создать широкую сеть адептов, которые бы не знали о реальной природе самой группы, создать широкую информационную сеть и осуществлять давление лоббистского типа на государственные элементы. Прорелигиозная деятельность вращается вокруг Ишмаэля, о личности которого известно крайне мало. Источники, к которым мы обращались (среди них высокопоставленные и хорошо информированные лица, принадлежащие к секретным службам вышеупомянутых скандинавских стран) подчеркивают, сколь принципиально, согласно стратегии, выработанной в стенах американской разведки, проникнуть в культуру нации, над которой предполагается осуществлять более жесткий политический контроль. Высадка Ишмаэля в Италии должна быть «ратифицирована» и сделаться известной посредством операции террористической направленности, громко представленной, возможно, восходящей к стандартной символике секты, которую Соединенные Штаты помогают создать в Италии. Спорадическая и не всегда полностью понятная информация вокруг личности Ишмаэля здесь не приводится. Взамен этого приводится «официальная» версия, согласно которой штаб-квартира Ишмаэля находится в Милане. Американцы полагают, что Ишмаэль через десять лет сможет представлять собой угрозу, достаточную для того, чтобы достичь своих целей и целей разведки, расквартированной в Ногароле, — следовательно, целей вашингтонской администрации. Важно подчеркнуть, что государственные деятели Италии, и не только,

были предупреждены о прибытии Ишмаэля и о значении его пребывания в нашей стране.

Без уточнений в этой картине остается степень спаянности между двумя структурами — разведкой и прорелигиозной группой. Из собранной информации практически невозможно понять, независим ли Ишмаэль от руководства разведки, и если да, то насколько. Вышеупомянутые источники подчеркивают, что обе структуры могут быть слиты воедино и неотличимы одна от другой.

Вот, значит, какова история Ишмаэля. Монторси был поражен последовательностью, сухим и точным изложением американского замысла, которое привел бедный Фольезе. Конечно, в том, что касается Ишмаэля, от него еще все ускользало. Не бмло уверенности ни в чем. Кто такой Ишмаэль? На какие символы намекало досье Фольезе? Какая громкая операция там упоминалась? Смерть Маттеи?

Он попытался размышлять. Не получалось. Позвонил Мауре. Долго слушал прерывистый сигнал — без ответа. Решил расшифровать второй кусок, к которому относились первые буквы, что он расшифровал, в конце ленты — последние слова, написанные бедным Фольезе.

Расшифровал. И застыл, пораженный, как жертва перед смертью. Все было ошибкой. Все противоположно тому, что он себе представлял.

Никто — никто больше не в безопасности.

28 октября 1961 года

От: Итало Фольезе

Кому: Миланская континентальная церковь (Италия)

Рапорт: директива Ишмаэля и катастрофа с Маттеи; «Коррьере делла сера» и другие издания; миланский отдел расследований.

По завершении операции «Энрико Маттеи», начального акта деятельности Великолепного Ишмаэля в Италии, передаю рапорт о состоянии журналистских расследований и приложение, касающееся оценки случайных помех.

Насколько известно, смерть Энрико Маттеи будет вскоре интерпретирована как несчастный случай. По крайней мере это касается главного издания страны: версия редакции станет переложением официальной версии. Та же ситуация наблюдается в других редакциях. В коммунистической среде есть некоторые раздумья по поводу того, не сделать ли своим коньком версию покушения, особенно в связи с эпизодами, которые объединяют КПИ и фигуру Энрико Маттеи.

В общих чертах все, что было предугадано Великолепным Ишмаэлем, развивается по ожидаемой схеме. Следует подчеркнуть, что все без исключения издания без сокращений напечатают сообщение о том, что от расследования отстранен миланский отдел расследований, в котором, как известно, некоторые личности поддерживали тесную связь с Маттеи. Было воспринято как совершенно естественное обстоятельство, что расследование будет вести прежде всего прокуратура, разумеется, опираясь на секретные службы, где присутствие наших людей будет максимально эффективным.

Вчера в «Коррьере» приходил молодой инспектор Давид Монторси. Он ведет расследование, касающееся Символа Ребенка, несмотря на то, что наши люди внутри отдела расследований сумели перехватить это дело и направить его в контролируемое русло. Несмотря на то что у него забрали это расследование, инспектор Монторси незаконно ведет собственные разыскания. Ему совершенно неясна роль этой находки, и прежде всего он оказался не в состоянии связать ее со смертью Энрико Маттеи. Он считает, что Символ Ребенка — событие, значимое само по себе. Тем не менее Монторси сумел обнаружить в архиве «Коррьере» фотографию первых послевоенных лет, сделанную возле мемориальной доски партизанам на спортивном поле Джуриати в том самом месте, где был оставлен Символ Ребенка. Монторси не смог узнать нашего человека среди людей, запечатленных на фотографии. Я получил инструкцию сообщить инспектору Монторси о существовании Ишмаэля. Я выполнил эти распоряжения, уверив Монторси в том, что буду работать вместе с ним, чтобы найти возможные дальнейшие элементы картины.

Вот какие данные я смог собрать о нем. Давид Монторси, 36 лет, женат на Мауре Паолис. В течение семи лет работает в полиции, на разных уровнях. Два года назад был назначен инспектором отдела расследований. Не поддерживает отношений с коллегами. Его зарплата — чуть меньше того, что положено по должности инспектора. Нет уверенности, что его можно подкупить, хотя карьера его интересует, и другие детали его личной жизни могут оказаться полезными в целях вероятного убеждения.

Остаюсь в ожидании дальнейших инструкций.

Преклоняюсь перед вековечным величием Великолепного Ишмаэля, его верный ученик,

Итало Фольезе.

вернуться

715

Так в книге — sem14.

2634
{"b":"813630","o":1}