— Что?

— И думаю, теперь мне придется взяться на вас двоих всерьез. Раз вы не понимайте хорошего отношения к себе, то будем действовать по-плохому.

— Но, мистер Сандерсон…

— Замолчи и слушай, что я тебе говорю! — холодно бросает Альберт, приподняв руку ладонью к Питеру. — Значит так, как только Даниэль появится здесь, ты передаешь ему, что он должен заплатить Марти за порванный платок. А вот тебе придется выложить деньги за разбитый флакон духов.

— Срок до завтрашнего дня! — вставляет Марти.

— И я предупреждаю, если один из вас еще раз сломает хоть один инструмент, то вы будете покупать новые на свои деньги. Меня не волнует, где вы их достанете. Занимайте деньги у друзей или берите кредит – мне все равно!

— А не заплатите – сильно пожалейте!

— Инструменты и так очень дорогие, а многие из них привезены из-за границы или вообще сделаны по индивидуальному заказу. А вы двое постоянно ломайте их и точно скоро разорите меня.

Марти не скрывает своей широкой улыбки, видя, как Альберт отчитывает Питера и наконец-то прижимает его к стенке. Девушка с гордым и надменным видом смотрит на потрясенного блондина, которого ей удалось так или иначе подставить и убедить Альберта в том, что это он виноват в поломке барабанов.

— Хорошо, — с гордо поднятой головой произносит Питер. — Если эта девчонка хочет, я заплачу ей за духи. Но только потому, что их действительно разбил я. Не буду отрицать. Я признаюсь только в том, что действительно совершил и всегда говорю правду. Для меня всегда была принципиально!

— Вот и прекрасно! — восклицает Альберт. — Этот вопрос закрыт.

— Но я уж точно не собираюсь платить за сломанные ею инструменты.

— Я не ломала их! — со слезами на глазах отрицает Марти.

— Ты сама пнула их ногой!

— Да ты точно не в себе сегодня! Орешь на меня, бьешь, оскорбляешь, разбиваешь инструменты и духи…

— Нет, это ты всегда была не в себе! Каждый чертов день!

— Ты очень плохо обо мне думаешь!

— Ты – не принцесса, чтобы тебе все прислуживали!

— Что я тебе сделала? — недоумевает Марти и наигранно шмыгает носом. — Почему ты так со мной обращаешься?

— М-м-м, как правдоподобно ты прикидываешься жертвой… Того и гляди, я поверю, что в тебе есть что-то хорошее.

— Ты злишься, потому что у тебя нет девушки. Завидуешь Перкинсу, потому что он встречается с девушкой. Пока ты сам до сих пор не можешь даже познакомиться с кем-нибудь, и тобой никто не интересуется.

— Как будто тобой кто-то интересуется.

— Поэтому ты постоянно срываешься на мне! Тебя не научили, что девушек нужно уважать. И уж точно настоящий мужик ни за что не поднимет на них руку.

— Слушай, Пэтч, хватит нести какой-то бред! — хмуро бросает Питер. — Тебя и пальцем никто не трогал, но ты хочешь убедить всех в том, что тебя едва ли не избили. У кого ты научилась так нагло врать и клеветать на людей?

— Закрой свой рот!

— Сама заткнись!

— Заткнись ты, урод!

— Следи за языком, жалкая малолетка!

— Так, ну-ка прекратили этот балаган! — вскрикивает Альберт. — Чего вы тут, твою мать, устроили? Совсем что ли обалдели?

— Это она начала! — указывает на Марти пальцем Питер. — Я сидел здесь, никого не трогал, работал над музыкой и ждал приезда Перкинса. Но тут приперлась эта принцесса, начала выносить мне мозг и разбила эти барабаны.

— Заткнись, Роуз!

— Чего она постоянно ко мне цепляется?

— Я сказал, заткнись! — прикрикивает Альберт. — И настоятельно советую тебе держать язык за зубами. А иначе мне придется принять некоторые меры.

— Серьезно? Вы верите этой девчонке?

— Ты сам постоянно цепляешься к ней! Хотя она никак тебя не оскорбляет и не дает повода ненавидеть ее.

— Да я бы эту девчонку и пальцем не тронул, ибо мне просто противно прикасаться к этой мадам.

— Хватит придираться к Марти! Оставь ее в покое!

— Вам бы следовало повнимательнее присмотреть за этой королевой, которая сама разбила половину ваших инструментов, но делала вид, будто это сделал я или Даниэль.

— Ох, как же я устал… — устало стонет Альберт. — Господи… Вы с Перкинсом отнимайте у меня намного больше нервов, чем другие мои подопечные. Вожусь с вами как с детьми! И какого черта я вообще пытаюсь слепить из вас хоть что-то стоящее. Вы ведь все равно не собирайтесь становиться лучше и продолжайте играть ужасно. Особенно ты, Питер! В последнее время твоя игра просто отвратительна.

— Серьезно? — тычет в себя пальцем Питер. — Вы предъявляйте мне претензии?

— Что с тобой произошло? Ты же нормально играл, когда пришел в группу, хотя и тогда не дотягивал до нужного мне уровня. Я поначалу думал, что тебе просто надо немного поучиться, чтобы заиграть как следует. Но ты до сих пор продолжаешь гнуть свою линию и хочешь сделать музыку такой, какой тебе хочется ее видеть. Хотя мне совсем не нравятся твои идеи! Это далеко от концепции группы.

— Ой, я полностью согласна с вами, мистер Сандерсон, — с хитрой улыбкой поддакивает Марти. — Питер, видите ли, хочет, чтобы я была исполнительницей рок-музыки, которую они с Перкинсом так любят. Однако он забывает, что у нас поп-группа, и я ни за что не буду петь то, что хочется им.

— Перкинс тоже сильно разочаровывает меня в последнее время. Он перестал нормально играть с тех пор, как влюбился в какую-то девушку. Да еще и постоянно опаздывает на репетиции из-за свиданий с ней… И я думал, что тоже смогу научить его играть так, как мне надо. Но и тот упрямый как осел! Такой же бездарный и бесполезный, как и Роуз.

— Да, но почему-то только вы с Марти так думайте, — уверенно отмечает Питер. — Все наши предыдущие гитаристы и те, кто здесь работает, считают, что мы с Даниэлем как раз очень талантливы. А кто-то считает, что мы – лучшие музыканты из всех, с кем вы работайте. Мы достаточно хороши, чтобы хотя бы записать одну единственную песню. Хотя есть очень много людей, на которых вы не хотите обратить внимание. Продвигайте каких-то безголосых придурков, за которых поет компьютер, а настоящие таланты остаются незамеченными.

— Песню? — Альберт ехидно усмехается. — О какой записи песни ты сейчас говоришь?

— О той, которую вы обещали нам тогда, когда мы с Даниэлем попали в группу.

— Ради бога, Питер, не смеши меня! То, что вы с Даниэлем выдаете сейчас, – это просто кошмар! Я просто в шоке от того, что вы хотите мне показать.

— Нам нравится.

— Неужели вы хотите чего-то добиться с такими ужасными навыками и мечтайте об известности? Нет, ребята, вам еще учиться и учиться. Очень много учиться, чтобы заслужить запись хотя бы одной песни, о которой ты говоришь.

— Мы и так учимся уже почти четыре года.

— И за такое время можно было бы научить обезьяну говорить. А вы, два бездаря, ничему не научились.

— Да что вы говорите!

— Вот мой вам совет, парни: перестаньте позорить себя и найдите себе другое занятие. Музыка – это не ваше призвание. Запомните, любить и уметь – это разные вещи. То, что вы любите музыку, не значит, у вас есть к ней способности.

— Простите, мистер Сандерсон, а почему это вы только сейчас решили сказать мне об этом? — удивляется Питер, скрестив руки на груди. — До этого я ни разу не слышал от вас что-то о своей игре. Да и Даниэль никогда не получал от вас замечаний. Но тут вдруг вас прорвало!

— А молчал, дорогой мой, потому что надеялся, что вы сами поймете, какой уровень мне нужен, и будете учиться и становиться лучше. Поймете, что я работаю только с по-настоящему талантливыми людьми, а не со всеми желающими получить свой кусочек славы. Однако за такое долгое время я не увидел прогресса ни в тебе, ни в твоем друге.