— В любом случае я боюсь, что дальше будет только хуже.

— Знаю, но что я могу сделать? — пожимает плечами Алисия. — Я понятия не имею, как помочь ей. Тем более, что я нахожусь далеко от нее и даже не могу обнять и утешить свою племянницу.

— Ты и правда не собираешься присоединяться к остальным и бросать свою племянницу в беде только потому, что она якобы психически нездорова?

— Никогда! Клянусь Богом, я ни за что не предам свою племянницу, даже если весь мир будет настроен против нее. Если те глупые люди не знают, кто такая Ракель, то я знаю ее, как облупленную. И не позволю какому-то больному мерзавцу выставлять ее сумасшедшей и в чем-то виноватой.

— Дай бог…

— О, боже мой… — Алисия тяжело вздыхает. — Как же все сложно… Казалось, что все наладилось, а тут такое…

— Да уж… — кивает Амелия. — Мало того, что твоя племянница рассталась с возлюбленным, так еще и объявился Саймон Рингер и еще больше старается превратить ее жизнь в ад…

— Знаешь… Все-таки ты была права насчет отношений. Ракель слишком поторопилась съезжаться с Терренсом. Наверное, им следовало еще немного повстречаться и получше узнать друг друга. Этот человек предложил ей жить вместе лишь спустя несколько месяцев. Хотя бывает так, что люди встречаются годами.

— Все было бы иначе, если бы вы с мистером Кэмероном были чуточку мудрее. Если бы позволили Ракель самой решать, когда начинать отношения. И начинать ли их вообще.

— Мы боялись, что она вообще никогда не захочет выйти замуж и так и будет думать только о себе и своей карьере.

— Ну здесь я с тобой соглашусь. Я уже предупреждала Ракель, что ее увлечение работой может привести к печальным последствиям. Но похоже, что она ко мне не прислушалась.

— Да уж…

— Однако дело не только в ее одержимости работой. Многое наслаивается друг на друга. И одержимость работой, и давление родственников, и какая-никакая страсть.

— Думаешь, она что-то все-таки чувствовала к нему?

— Линии на ее руках говорили, что твоя племянница встретит мужчину, с которым у нее резко вспыхнет сильная страсть. Она не будет так уж сильно любить его, но начнет чувствовать очень сильное физическое влечение.

— Может, она согласилась начать с ним отношения еще и из-за этого? По неопытности решила, что это и есть любовь, и согласилась?

— Тоже возможно.

— О, боже мой… — Алисия тяжело вздыхает. — А я-то думала, что моя девочка нашла свое женское счастье. И выбрала прекрасного человека, за которого вышла бы замуж и которому подарила бы детишек.

— Всякое бывает, дорогая, — пожимает плечами Амелия.

— Ох… — Алисия проводит рукой по лицу. — Мы с мистером Кэмероном и правда сглупили… Все боялись, что она не выйдет замуж… И вот что из этого вышло…

— Рада, что ты это признала, — слегка улыбается Амелия. — Хоть и поздно, но все же…

— Да уж… Ты была абсолютно права… Мы в какой-то степени виноваты в том, что счастье нашей девочки оказалось таким хрупким.

— Не вини себя, Алисия. Вы с мистером Кэмероном ни в чем не виноваты.

— Нет, Амелия, мы должны были не быть такими слепыми.

— Я прекрасно понимаю, что вы желали Ракель счастья и не хотели, чтобы она осталась одна. Вас нельзя судить за это.

— Мы должны были понаблюдать за ними и узнать их настоящие намерения по отношению друг к другу. Пары разговоров было недостаточно, чтобы помочь им все проанализировать и принять решение.

— Кто знает… Но даже если у них и были какие-то чувства, то вряд ли бы они о чем-то задумывались. Та же страсть. Она могла сделать их слепыми и глухими и закрыть глаза на все плохое. Заставить их поверить, что они могут быть счастливыми.

— Если бы можно повернуть время назад, я бы точно сделала все по-другому. Убедила их подождать и получше узнать друг друга, прежде чем начать встречаться и жить вместе. И поговорила бы с ними, чтобы понять, почему они приняли это решение. Что ими руководило.

— Но теперь уже поздно. Они начали встречаться и уже фактически расстались.

— Знаешь… Я сейчас вспоминаю кое-что и понимаю, что их действительно связывала лишь страсть. А Ракель еще и была одержима желанием извлечь из отношений выгоду. Ни о каких заботе, уважении и преданности речи даже не шло.

— Страсть – вещь приходящая и уходящая, а вот настоящая любовь остается навсегда. Если она пришла, то никогда не уйдет, независимо от того, сколько пройдет лет. Не зря же некоторые люди живут в гармонии по пятьдесят или даже шестьдесят лет. И они любят друг друга.

— Согласна.

— Как бы грустно это ни звучало, но я была не очень уверена в том, что их отношения долго просуществуют, — неуверенно признается Амелия. — Да, они очень красивая пара, но между них нет того, что есть у тех, кто любит по-настоящему.

— Наверное поэтому Терренс и бросил Ракель в беде так легко. Ему нужна была не моя племянница, и… Можно сказать, он тоже пользовался ей. Физическое влечение…

— Вот поэтому я советую тебе не защищать его и помнить, что этот человек и сам может быть не святым. Что он тоже мог извлечь выгоду из отношений.

— Ты начинаешь все больше открывать мне глаза, подруга. Такое чувство, что я будто бы спала все это время и ничего не замечала.

— Просто ты хотела верить, что все хорошо. Вот и отказывалась признавать мою правоту.

— Ты права…

— Подобные отношения никогда не длятся долго – лишь до тех пор, пока жива та самая страсть, то физическое влечение. У меня есть подруга, которая вышла замуж лишь из-за страсти, но когда она прошла, то муж стал противен ей, и дело в итоге закончилось разводом. Они прожили в браке буквально пару-тройку месяцев. А на свадьбу было потрачено очень много денег. Ее родители до сих пор не могут рассчитаться с долгами и отдать кредит, который они взяли ради этого случая, и работают целыми сутками, чтобы отдать то, что было потрачено впустую.

— Вот почему я всегда была сторонницей скромных церемоний. Мне всегда казалось, что чем помпезнее свадьба у влюбленных, тем скорее они разведутся.

— В любом случае Ракель еще молодая и однажды обязательно встретит того, кто сможет полюбить. Того, о ком будет готова заботиться как любящая девушка. И на этот раз все-таки учтет ошибки прошлого и не будет поступать так, как поступает сейчас.

— И мы с мистером Кэмероном будем умнее на этот раз. Не будем принуждать ее к замужеству. Выйдет тогда, когда захочет.

— Это правильно! Это должно быть ее осознанное решение. Такое же осознанное, как и рождение детей.

— Ты права…

— Думаю, можно сказать, что она уже стала свободной. Слава богу, она не замужем. Ведь развод – это обычно долгий процесс. А если есть еще и дети и имущество, то все было бы сложнее.

— Да, думаю, теперь их уже больше ничто не связывает.

— Однако сейчас главное не это, а то, чтобы Саймон Рингер был наказан.

— Уверена, что так и будет.

— Не знаю, что для этого надо сделать, но я тоже верю, что справедливость восторжествует, а Ракель не пожалеет его во второй раз.

— Дай бог, Амелия, дай бог…

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Алисия тяжело вздыхает, а Амелия о чем-то призадумывается и бросает короткий взгляд в сторону детской комнаты, в которой сейчас очень тихо.

— Слушай, Алисия, а твоя племянница обращалась в полицию? — интересуется Амелия. — Она заявляла на Рингера?

— Э-э-э, нет, насколько я знаю, — пожимает плечами Алисия. — Мистер Кэмерон сказал, что Ракель отказывается обращаться за помощью.

— А у нее есть какие-то знакомые?

— В полиции?

— Думаю, что в этом случае нужен кто-то надежный. Кто-то, кто сделает все, чтобы заставить Рингера ответить за все, что он делает сейчас, и за все, что сделал тогда.

— Я помню, что у Ракель был поклонник, который как раз работал в полиции.

— Поклонник?

— Да, но это было очень давно.