— По крайней мере, ты можешь не напрягаться, чтобы выжать из себя все, что можно, ибо у тебя талант от природы. Ты был рожден стать музыкантом. Даже папа был в восторге! И сказал, что он уже давно не встречал столь сильного голоса.

— Благодаря тебе я все больше начинаю вновь ощущать себя уникальным, — с гордо поднятой головой признается Терренс.

— Знали бы другие звукозаписывающие компании, что у тебя такой шикарный голос, то они передрались бы за возможность предложить тебе контракт.

— Поверь мне, дорогая, все так и будет. За такого уникального человека, как я, стоит побороться.

— Предлагаю тебе застраховать себя на несколько миллионов долларов, чтобы с тебя пылинки сдували, — шутливо предлагает Рэйчел.

— Хорошая идея! Застрахую свое шикарное тело. Как это делает некоторые звезды… Ведь такое произведение искусства должно быть в целости и сохранности.

— Спорю, папа сам предложит тебе это, когда поработает с тобой некоторое время и поймет, какой ты талантливый, — скромно хихикает Рэйчел. — Если все артисты, с которыми сотрудничал его лейбл, были какими-то пресными, то ты можешь стать настоящей звездой благодаря своему таланту.

— Подожди немного, Рэйчел, скоро мир вновь узнает, кто такой Терренс МакКлайф. Народ снова будет восхищаться мной так же, как и в начале двухтысячных. В то время, когда был самый рассвет моей славы…

— Если будешь много работать и отдавать все силы ради отличного результата, то станешь еще известнее прежнего, — уверенно отвечает Рэйчел. — Долгая и упорная работа плюс необыкновенный талант, данный природой, равняется головокружительная слава, куча денег и незабываемые моменты в твоей жизни.

Слушая похвалу в свой адрес, Терренс не скрывает широкой улыбки и гордости. В последнее время он получает так много комплиментов от других людей, что вновь ощущает себя неотразимым и неподражаемым, будучи благодарным Рэйчел, которая в силу своей влюбленности буквально боготворит его.

— Кстати, о тяжелой работе… — задумчиво произносит Терренс. — Мне тут вспомнился один случай, когда я очень давно работал с одним режиссером… Шли съемки одного фильма… Он был жестоким человеком и отвратительно вел себя со всей съемочной командой.

— Правда? — удивляется Рэйчел.

— Это был его стиль работы. По его мнению, чем больше применяешь жесткость, тем лучше получается результат. Из-за него мы все работали до изнеможения с утра и до самой глубокой ночи.

— Надо же… Я бы не хотела работать в таких условиях.

— Но вынужден признать, результат того стоил. Фильм получился просто великолепным. Даже взял несколько престижных наград.

— А что же это был за фильм?

— Да так, один хоррор… Название я уже не помню… Я сыграл в нем небольшую роль, но прочувствовал на себе всю его злость.

— О, я боюсь фильмов ужасов… — слегка морщится Рэйчел. — С тех пор, как наш с тобой одноклассник специально включил самый страшный фильм, какой только можно было найти, когда ребята из школы пошли к нему домой потусоваться.

— А я люблю иногда посмотреть ужастики… Есть парочка моих любимых, которые я часто пересматриваю.

— Смелый же ты парень!

— О да, я не только красив, но еще и очень смел и умен, — с хитрой улыбкой уверенно говорит Терренс.

— О, боже, МакКлайф…

Рэйчел скромно хихикает и на пару секунд о чем-то задумывается, не переставая следить за дорогой, пока Терренс смотрит на нее со скромной улыбкой на лице.

— Кстати, я же не спросила главное! — восклицает Рэйчел. — Как тебе твоя новая группа? Какого твое первое впечатление от знакомства с ее участниками?

— Мне понравились эти ребята, — с легкой улыбкой признается Терренс. — По крайней мере, те парни показались мне неплохими… Которые басист и барабанщик… Как их там… Питер и Даниэль, кажется…

— Да, Питер, который блондин, а Даниэль – брюнет.

— Они были очень добры по отношению ко мне.

— Мне кажется, ты тоже им понравился. Хотя они без проблем находили общий язык и со всеми предыдущими гитаристами.

— Эти ребята произвели на меня хорошее впечатление… А вот девушка… Солистка группы… Боюсь, что с ней у меня будут серьезные конфликты. Она смотрела на меня так, будто я что-то противное и мерзкое для нее.

— Имеешь в виду Марти? — Рэйчел на мгновение переводит взгляд на Терренса. — Так эта девушка всегда такой была! Она очень капризна и избалована! Ее мама и папа никогда ни в чем ей не отказывали и исполняют любой ее каприз. Даже если для этого приходиться рушить чью-то жизнь, карьеру или что-то еще.

— Ну и девица… — задумчиво произносит Терренс.

— Ей кажется, что она – звезда, а люди вокруг нее должны ей. Считает, что все обязаны целовать ее ноги.

— А кто ее родители?

— Да какие-то крутые личности! То ли адвокаты, то ли бизнесмены… Я не знаю, честно говоря… Да и мне все равно.

— Да уж… А ведет себя так, будто она принадлежит роду какой-то монархии – не меньше! Принцесса голубых кровей, принадлежащая королевскому роду.

— Верно… — Рэйчел меняет скорость с помощью коробки передач. — Но ты не обращай на нее внимания. Мой отец сам от нее не в восторге и рад бы отказаться от работы с ней, но не может сделать этого, так как она действительно талантливая. И поет прекрасно, и песни сама пишет…

— Ну не знаю… — резко выдыхает Терренс. — Я слышал ее издалека и не был как-то впечатлен. Обычный голос, обычная песня…

— Хотя я не исключаю, что ее родители как-то влияют на моего отца, ибо они хорошо знают друг друга.

— Хочешь сказать, те люди платят ему за то, чтобы он продвигал ее?

— Не знаю, возможно. Папуля не говорит мне об этом.

— Да я бы ни за какие деньги не стал продвигать ее! — немного сухо заявляет Терренс. — У этой девчонки ужасный характер! Ничего не добилась, но ведет себя как пуп земли!

— Мне она тоже не очень нравится.

— Да? Но я видел, что ты хорошо с ней общалась!

— По крайней мере, со мной она ведет себя нормально. Марти не грубит мне, не оскорбляет и не унижает. Так что… Почему я должна оскорблять человека, который ничего мне не сделал?

— А ты с ней часто общаешься?

— Каждый раз, когда бываю в студии. Мы с ней не подруги, но охотно общаемся.

— Понятно…

— Но вот Питера и Даниэля она на дух не переносит. Парни постоянно рассказывают мне о ее бесконечных истериках на репетициях.

— Бедные ребята…

— Да они уже устали ссориться с ней из-за ее эгоизма. Но ничего не могу сделать.

— Да я уже понял, что между ними нет взаимной любви.

— Ой, да какая там любовь! Парни собачатся с ней как кошка с собакой.

— А она с самого начала себя так вела?

— К сожалению. Но если в начале она еще как-то держалась, то потом Марти резко изменилась и перестала скрывать то, что думает.

— Понятно… — Терренс на пару секунд переводит взгляд куда-то в сторону. — Ну ладно, думаю, я справлюсь. По крайней мере, те двое кажутся нормальными. Без всяких причуд.

— Согласна, они очень хорошие ребята, — с легкой улыбкой отвечает Рэйчел. — Ты быстро с ними подружишься.

— Было бы здорово.

— Я часто болтаю с ними о чем-нибудь, и они всегда очень милы ко мне.

— Я заметил, — слегка улыбается Терренс.

— Хотя надо признать, что Даниэль и Питер немного придурковаты. А еще они очень часто доставляют моему папе хлопоты: то сломают какую-нибудь гитару, то барабан испортят, то ведут себя очень шумно, не могут успокоиться и начать репетировать.

— Я понял.

— Но так-то эти парни безобидные. Подставлять тебя они точно не будут и всегда помогут, если ты нуждаешься в помощи. Можешь смело им доверять.

— Кстати, мне почему-то показалось, что твой отец не слишком любит их.

— Да нет, он нормально к ним относится. Просто иногда Роуз и Перкинс впадают в детство и успокаиваются только тогда, когда папа прикрикивает на них.