— М-м-м, блять… — рычит Терренс, одной рукой водя по спине Ракель, а другой сжимая ее ягодицы. — Да… Ты неподражаема…

— Знаю, красавчик, знаю… — хрипит Ракель и чувственно стонет несколько раз подряд. — О да… М-м-м…

Рука Терренса сначала тянется к животу Ракель, а затем располагается на маленькой груди, которую крепко сжимает, заставляя ее закатить глаза. Вместе с этим совершаемые ею толчки становятся чуть более быстрыми и решительными, а в порыве страсти она в какой-то момент крепко сжимает ему горло. Что его, однако, совсем не смущает. Даже если ему маленько нечем дышать. В ответ на это он впивается ногтями в женские ягодицы и резко притягивает ее к себе, испытывав наслаждение от громкого, протяжного стона своей невесты.

— Это все мое… — самодовольно улыбается Ракель и оставляет парочку поцелуев на изгибе шеи Терренса, полной грудью вдохнув запах кожи на ней и почувствовав, как у нее слегка закружилась голова. — И только мое…

— Хватит болтать, двигай задницей быстрее! — сгорая от нетерпения, басом рычит Терренс и сильно шлепает Ракель по ягодице, пока она в какой-то момент и вовсе отстраняется и перестает что-либо делать. — Быстрее, сказал! Входи глубже! Ты уснула что ли? Какого хера ты остановилась?

— А почему я слышу твою болтовню? — Ракель едва дотрагивается кончиком языка до сосков Терренса и посасывает их губами. — Разве я не говорила, что хочу слышать только лишь твои стоны?

— По-моему, болтаешь сейчас только ты.

— Кто бы говорил, козел!

— На себя посмотри, сучка!

— Лежи тихо, кобель!

— Не выводи меня из себя!

— Я еще даже не начинала!

— Заткнись и делай свое дело!

— Без тебя разберусь, ублюдок!

Находящийся на грани, и дышащий как загнанный зверь Терренс одним движением скидывает с себя Ракель, укладывает ее на кровать и, совершенно не церемонясь, грубо раздвигает ей ноги. После чего совершает настолько резкий и глубокий толчок, что та вздрагивает с чувственным, протяжным стоном, пока все ее тело мгновенно охватывает мучительное напряжение и сладкая дрожь. Словно беспощадный зверь, мужчина действует как никогда решительно, уже давным-давно нарушив все возможные границы и чувствуя себя хозяином на чужой территории.

— Что ж, сучка, хочешь грубости – ты ее получишь, — низким, хриплым голосом обещает Терренс и приподнимает одну ногу Ракель, которую начинает придерживать за бедро. — Ты сама напросилась на неприятности. Сама это начала…

— О да, детка… — стонет Ракель, выгнувшись словно кошка и крепко сжав пальцами пододеяльник. — Да… М-м-м… Еще… Еще…

В порыве страсти Ракель крепко вцепляется ногтями в спину Терренса и прикусывает кожу у него на шее, с каждым новым толчком все больше теряя разум и окончательно забывая о том, как строить из себя недотрогу. Пока ей абсолютно все равно на то, что происходит с ее телом, мышцы которого дрожат от напряжения, что кажется чем-то, что невозможно выдержать. Чем-то, от чего она находится на грани потери сознания, страдает от острой нехватки воздуха и буквально слышит свое учащенное сердцебиение в голове.

— Говоришь, я сдулся? — с учащенным дыханием вспоминает Терренс и начинает держать в воздухе уже обе ноги Ракель. — Что ты уже не получаешь столько удовольствия, сколько раньше?

Ракель ничего не говорит и вытягивается на кровати словно струна, задрав руки над головой и мысленно представляя себе, как сладкое мучительное напряжение словно цунами обхватывает каждую клеточку ее тела.

— Ну хорошо, сейчас тебе устрою кое-что горячее, — решительно заявляет Терренс. — Ты, сука, у меня сейчас будешь визжать на весь дом и умолять дать тебе больше.

— Пожалуйста, Терренс, пожалуйста… — шепотом обессилено молвит Ракель и издает чувственный стон, когда ощущает более глубокий толчок, после которого и сама движется любимому на встречу. — Прошу тебя…

— Знаем мы, как укрощать таких строптивых сучек. — Терренс крепко сдавливает горло Ракель, чувствуя, как сердце приятно трепещет при виде вытянувшейся трубочкой девушки и от звуков наслаждения, что она издает. — Знаем, что делать, когда они непослушные и страстно мечтают о том, чтобы их как следует отшлепали. И оттрахали…

Окинув пожирающим взглядом все ее обнаженное тело и с чувством сухости во рту облизав губы, Терренс обеими руками сжимает и разжимает грудь Ракель, пока она крепко обвивает ногами его талию и притягивает еще ближе к себе. Мужчина щедро осыпает влажными и остервенелыми поцелуями всю шею девушки, которую она сама выставляет, запустив пальцы в его волосы и начав сильно их оттягивать. Поддается соблазну прильнуть к пухлым женским губам и скользнуть языком по языку невесты, которая с такой же страстью отвечает ему тем же. Не забывает он и поласкать губами ее твердые соски и всю грудь целиком, снова и снова глубоко вдыхая запах ее кожи, что все больше пленит его разум и превращает в голодного тигра.

И без того нетерпеливый Терренс постепенно становится все более напряженным, а его действия – все решительнее. Его улыбка становится все шире с каждым шумным выдохом, вызванный очередным мощным рывком навстречу к финишной прямой. Ракель же в этот момент отключается ото всего мира и сосредоточила все свое внимание на своих чувствах и эмоциям. На том, что происходит с ее телом, что бесконтрольно извивается и содрогается. Пусть и в обнаженном виде она совершенно слаба, хрупкая и уязвима, ее это нисколько не смущает и не стесняет. Искусные навыки мужчины не оставляют ей выбора и лишают всякого желания хоть как-то сопротивляться этому волшебному моменту, когда влюбленные как никогда лучше ощущают тепло друг друга и как никогда близки. Моменту, когда остается совсем немного времени до того, как жаркая волна стремительно пронесется по всему телу, а мучительное напряжение достигнет своего пика, доведя обоих до временного безумия.

Близится конец дня. Этот вечер Наталия проводит в компании своей семьи: отца Энтони, матери Летиции и бабушки Адрианы. Да не только вечер: весь сегодняшний день все решили побыть вместе, воспользовавшись моментом, когда никому не надо идти. Чему они все несказанно обрадовалось, поскольку каждый слишком занят своими делами и вынужден куда-то спешить. И вот сейчас они сейчас все вместе сидят за столом и наслаждаются вкуснейшим ужином, который женщины из этой семьи приготовили сообща.

— Боже, как же давно мы вот так не проводили целый день вместе и никуда не спешили, — с легкой улыбкой вздыхает Адриана, без спешки поедая то, что лежит на ее тарелке, с помощью вилки и ножа. — Это такой редкий случай…

— Повезло, что сегодня не было никаких встреч, — отвечает Летиция, также держа в руках нож и вилку, как, впрочем, и Энтони с Наталией. — Хоть можно как следует расслабиться перед завтрашним днем, когда начнется непростое судебное разбирательство между моделью, которую я представляю, и ее агентством.

— А я не успел вернуться из одной заграничной поездки, так уже скоро придется собираться в другую, — задумчиво говорит Энтони. — Состоится одно очень крутое модное шоу, о котором мне поручили сделать большой репортаж.

— А скоро так вообще начнется сезон модных показов! — подмечает Наталия. — Будут устраивать одно шоу за другим! Не будешь успевать за всем уследить.

— Да, весна и осень – самый пик! К тому же, у меня есть желание добиться согласия на интервью с несколькими легендарными личностями. Может, даже решусь снять какой-то документальный фильм. У меня уже давно есть такая задумка, но пока не могу найти время хотя бы проработать концепт.

— О, а почему бы тебе не подумать о том, чтобы взять интервью у Ракель? Уверена, что она бы с радостью согласилась и ответила бы на все твои вопросы!

— Пока что мне не поступало предложения взять у нее интервью, но я бы с радостью с ней побеседовал. Ракель уже достаточно опытная модель, знает всю подноготную и может поделиться секретами и давать советы новичкам.