— Да уж, эта женщина явно не захотела держать все в себе.

— В любом случае я ее прекрасно понимаю.

— О, боже мой…

Седрик хлопает Алисию по щеке.

— Я так жалею, что послушал Доминика и промолчал о его диагнозе, — признается Седрик. — Все-таки его жена имела право знать, что ее муж был болен раком в последней стадии.

— Верно… — кивает медсестра. — Но раз он умер, уже поздно сожалеть.

— Знаю, но надо было рассказать. Бедная женщина мучилась от неизвестности и думала, что все еще поправимо.

— Не вините себя, мистер Уэстли. Вы просто хотели как лучше.

Медсестра достает из небольшого кармана на своей униформе маленькую ампулу с каким-то раствором, смачивает им кусочек ваты, который также всегда находится под рукой, и дает Алисии понюхать его. Но даже поводив ваткой у нее перед носом, женщина все равно не приходит в себя и по-прежнему выглядит очень бледной и измученной.

— Не приходит в сознание… — задумчиво произносит медсестра.

— Никак? — округляет глаза Седрик.

— Увы… Найдите какого-нибудь парня. Пусть отнесет ее в мой кабинет. Я займусь ею.

— О, не нужно искать! — восклицает Седрик, бросив взгляд на какого-то молодого парня, везущего пустую каталку куда-то по прямой, и жестом подзывает его к себе. — Алан, подойди сюда, пожалуйста!

Молодой врач по имени Алан вместе с каталкой подходит к Седрику и медсестре и бросает короткий взгляд на Алисию, которую девушка все еще пытается привести в чувство.

— В чем дело? — интересуется Алан.

— Переложи ее на носилки и отвези в мой кабинет, — просит медсестра. — Мистер Уэстли не сможет это сделать, потому что у него больная спина.

— Без проблем.

Алан берет бессознательную Алисию на руки и аккуратно перекладывает ее на носилки, которые он после этого начинает толкать вперед, направляясь в кабинет медсестры. Все это время она и Седрик пытаются так или иначе привести мертвецки бледную и измотанную женщину в чувства. Но к сожалению, у них ничего не получается сделать, по крайней мере, сейчас, пока у них под рукой нет необходимых вещей.

***

— Его внезапная смерть стала для меня огромным шоком, — признается Алисия. — Я была так сильно потрясена этим, что еще долгое не могла в это поверить. Мне казалось, что меня обманывают. Что мой любимый мужчина все еще жив… Не верила даже тогда, когда своими глазами увидела его мертвое тело. Мне казалось, что я схожу с ума.

— Боже мой… — с грустью во взгляде произносит Ракель, держа едва ли не плачущую Алисию за руки. — Тетя Алисия…

— Мне до сих пор трудно в это поверить. Я так и не смирилась с его смертью. — Алисия тихо шмыгает носом. — Однако понимаю, что мой муж мертв, когда прихожу на кладбище. Когда приношу цветы на могилу, стою и плачу… Плачу над надгробьем, на которой написано его имя – Доминик Брендон Миддлтон. И до сих пор страдаю от того, что потеряла ту любовь, о которой многие могут лишь мечтать.

— Вы часто к нему ходите? — интересуется Ракель.

— Очень часто. Вот уже двенадцать лет подряд. В последний раз я была на могиле мужа незадолго до того, как Элеанор приказала своим людям привести меня к ней.

— Представляю, как сильно вы скучайте по нему.

— Очень сильно…

Алисия очень тяжело вздыхает, понимая, что из ее глаз начинают катиться слезы от внезапно нахлынувших на нее воспоминаний, что до сих пор разрывают ее сердце на части.

— Я до сих пор скучаю по нему… — слегка дрожащим голосом признается Алисия. — Он стал моей первой настоящей и единственной любовью. Этот человек был моим счастьем, моим вдохновением… Мой покойный муж был для меня всем миром. Миром, который рухнул после его внезапной смерти.

— Тетушка… — с грустью во взгляде тихо произносит Ракель, покачав головой. — Дорогая…

— Если захочешь, я как-нибудь отвезу тебя на кладбище и покажу его могилу. Думаю, ты должна знать, кем был твой дядя. Ведь ты еще ни разу не видела его. И потом сможешь приходить к нему сама, когда только захочешь.

— Конечно, съездим. Мне очень интересно узнать, каким был ваш муж. Я хочу побывать на его могиле.

— Он часто говорил, что мечтает поехать за границу и познакомиться с тобой.

— Правда?

— Да. Я много рассказывала ему про тебя. Говорила, как сильно скучаю… Доминик даже предлагал поехать к тебе и твоему дедушке вместе. — Алисия тяжело вздыхает. — Но увы, ты так и не познакомилась со своим дядей. Который любил бы тебя как свою дочь.

— Я не сомневаюсь, — бросает легкую улыбку Ракель.

— Наверное… Это наказание за все ошибки моей молодости.

Алисия, становясь еще более грустной, быстро вытирает их ладонью и тихонько шмыгает носом.

— А проклятия семьи Гильберта сработали , — отмечает Алисия. — Они желали мне страдать – вот я и страдаю.

— Нет, тетя, не говорите так, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель, мягко гладя Алисию по руке.

— Элеанор будто бы знала , что мне предстоит много страдать. Ведь даже пережив суд и не отправившись в тюрьму, я продолжала находиться будто бы в аду.

— Я так не думаю. Ведь два года вы все-таки были очень счастливы в браке.

— Да, но я мечтала прожить всю свою жизнь рядом с Домиником и родить ему детей. Однако этому не суждено было сбыться.

— Скажите, а вы бы остались с ним, если бы знали о его болезни раньше? — неуверенно спрашивает Ракель. — Если бы знали, что выйдя замуж, все равно станете вдовой!

— Без сомнений, — уверенно произносит Алисия. — Я бы осталась с этим мужчиной до самого конца. Даже если бы в конце концов потеряла его. По своей воле я бы ни за что не оставила Доминика. И я повторяла это все время, когда мой муж был близок к смерти.

— Он и правда никогда ни на что не жаловался? Не подавал виду, что ему плохо?

— Нет, никогда. Мой муж никогда не говорил о том, что его беспокоило. Всегда казался счастливым и бодрым. Всем сердцем хотел, чтобы я чувствовала себя хорошо. — Алисия качает головой. — Он не хотел нагружать меня своими проблемами. Даже работая с утра до вечера и жутко уставая, Доминик установил негласное правило: уделять мне внимание в любом случае.

— А после смерти Доминика вы больше никого не встретили? — интересуется Ракель.

— Нет, после его смерти я ни с кем больше не встречалась. Да я и не хотела снова знакомиться с мужчинами и выходить замуж.

— Из-за возраста?

— Не только. Мне казалось, что второго человека, который мог бы заменить мне покойного мужа, просто не может существовать в этом мире. Лучше Доминика никого не было и не будет. Я до сих пор в этом уверена.

— Говорите, вы вышли замуж за Доминика уже после того как произошла история с отцом Элеанор Вудхам? — осторожно спрашивает Ракель.

— Да, верно. — Алисия немного опускает стыдливо глаза и крепко сцепляет свои руки. — Мое знакомство с мужем состоялось уже после того как я устроилась работать в клуб. Где позже познакомилась с Гильбертом… И просидела три месяца в тюрьме за убийство отца Элеанор, пока шло следствие.

— Неужели вы добровольно отказались от счастья и не стали больше ни с кем встречаться? — удивляется Ракель.

— Да, я отказалась от встреч с мужчинами. — Алисия тяжело вздыхает и бросает грустный взгляд на окно. — После всего того, что мне пришлось пережить, я решила больше никогда не влюбляться. Впрочем, на меня больше никто и взглянул после смерти моего мужа.

— Почему? — округляет глаза Ракель. — Вы же красивая женщина! В свои сорок семь вы прекрасно выглядите. Стройная, подтянутая, всегда прекрасно одевайтесь…

— Не знаю… — пожимает плечами Алисия. — Может, я вела себя закрыто и не подпускала себе мужчин. А может, дело было в моем возрасте. Ибо к моменту смерти Доминика мне было уже тридцать пять. Как говорится, уже не юная девчонка…