— А в семье Вудхам есть только отец и дочь? Или кто-то еще?

— У Элеанор есть мать. Но после развода с Гильбертом она мало общается с ней. Эта женщина всегда была намного ближе к своему отцу.

— Она все еще жива?

— Конечно, жива. Правда, у них с Гильбертом были не очень хорошие отношения, и они развелись со скандалом. На данный момент эта женщина не получает от Вудхамов никаких денег. Живет на то, что получает с работы.

— Разве Элеанор никак ей не помогает?

— Помогает, но дает не очень много. Хотя мне известно, что после развода Гильберт полностью обеспечивал ее и каждый месяц давал ей неплохие суммы денег. Не исключаю, что они в какой-то момент помирились. Ведь кто бы стал по своей воле посадить человека себе на шею и оплачивать все его хотелки?

— Ясно…

— Как я уже сказала, она еще более жадная на деньги, чем ее отец. Раз уж Элеанор использует все честные и нечестные пути для того, чтобы заработать денег.

— Неужели никто так и не смог ее поймать до настоящего времени? — спрашивает Ракель.

— Увы, никто не смог, никто не пытался, — разводит руками Амелия. — А Элеанор считает себя всемогущей и уверена в том, что ей всегда будут подчиняться.

— Боже мой…

— Так что не думайте, что в этой ситуации все так просто.

— Да я уже поняла, что дело непростое.

— Элеанор окружила себя верными людьми, которые пляшут под ее дудку и делают все, что она приказывает. Она не одна занимается всем этими махинациями.

— Интересно, что же заставляет их это делать? Если она платит им мало денег, то какой смысл плясать под ее дудку?

— Просто Элеанор заставляет всех до смерти бояться себя. Заставляет помнить, что она – дочь покойного Гильберта Вудхама, которого знали, любили и уважали во всей стране.

— Ясно…

— Так или иначе, чтобы точно быть уверенной в том, что эта женщина больше никогда не побеспокоит вас и вашу тетю, нужно поймать не только ее саму, но и ее сообщников.

— Думайте, они будут мстить?

— Ради Элеанор они пойдут на все и ни капельки не пожалеют.

— И много у нее сообщников?

— Очень много. Кто-то работал еще с ее отцом. К слову, многие из них были охранниками этого мужчины, но теперь они охраняют его дочь.

— Интересно… — Ракель, слегка нахмурившись, на секунду отводит взгляд в сторону. — Может быть, это и были те люди, которые тогда приходили к ней домой и угрожали? Что если эти те люди перевернули всю квартиру вверх дном?

— Э-э-э, что, простите? — слегка хмурится Амелия. — Что вы имейте в виду?

— Э-э-э… Я имею в виду, что… Недавно кто-то угрожал тете Алисии.

— Что? — широко распахивает глаза Амелия. — Алисии угрожали?

— Да, несколько дней назад к ней домой пришли трое мужчин и начали угрожать ей…

— О, господи…

— Они пришли к ней, чтобы силой забрать все деньги, которые у нее есть. Но им удалось лишь обчистить ее кошелек, так и не найдя тайник, в котором у нее хранится какая-то заначка на черный день. А они сказали, если тетя Алисия не согласится отдать той женщине то, что она хочет, ей придется пожалеть об этом.

— Ничего себе…

— Меня в тот день не было дома… Я гуляла в городе и узнала обо всем уже после того как все это произошло. После того как я вернулась к тете домой.

— Это вам Алисия рассказала?

— Ее соседка все прекрасно знала, но по просьбе тети она промолчала. А вот сегодня тетя наконец-то рассказала, что произошло. Почему у нее резко подскочило давление.

— Это точно сообщники Элеанор! — уверенно предполагает Амелия. — Я нисколько не сомневаюсь, что это были они.

— Эти люди успели немного побить тетю и оставить после себя беспорядок в квартире.

— А как сейчас поживает Алисия? — проявляет беспокойство Амелия.

— Слава богу, все хорошо. Она по-прежнему переживает, но, по ее словам, полученные синяки потихоньку заживают.

— Ну и хорошо!

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель бросает короткий взгляд в сторону.

— Простите меня за нескромный вопрос, Амелия? — скромно говорит Ракель. — А почему вы перестали дружить с Элеанор Вудхам? Разве она сделала вам что-то плохое?

— Во многом из-за ее грязных дел, — спокойно отвечает Амелия. — Я никогда не одобряла всего, что она делает. И даже отклонила ее предложение поработать на нее, когда я не могла найти работу. Печенкой чуяла, что не смогу так легко выбраться из этой кабалы.

— А вы пытались убедить ее остановиться?

— Конечно, пыталась. Я много раз пробовала вразумить ее и просила остановиться. Однако Элеанор не послушала меня и продолжала заниматься тем, что делала, будучи уверенной в том, что ей всегда все будет сходить с рук только потому, что она – дочь известного во всем Лондоне Гильберта Вудхама.

— Извините, а вы сами никогда не участвовали в ее делах? По своему желанию или желанию Элеанор!

— Что вы! — широко распахивает глаза Амелия. — Никогда! Я совсем не такая, как она!

— А как вы вообще познакомились?

— Мы были знакомы еще с тех времен, когда нам было где-то по восемнадцать-двадцать. Учились вместе… То есть… Не совсем вместе… Просто ходили в один и тот же университет. Учились на разных курсах.

— Вы с ней одного возраста?

— Нет, я чуть-чуть помладше нее. Ей сейчас тридцать семь, а мне тридцать пять.

— И вы правда общались?

— Да, общались. Хотя наверняка вам это покажется странным, ведь мы вращаемся в разных кругах. Элеанор богата и принадлежит достаточно властной семье, а я выросла в окружении людей среднего и чуть выше бедного достатка и являюсь дочерью простых рабочих людей.

— Но как же так получилось? — удивляется Ракель. — Я думала, Элеанор должна была дружить только с теми, кто равен ей по статусу.

— Будучи юной девушкой, она дружила со всеми, кого знала. У нее было очень много подружек, которых Элеанор действительно обожала. И ее не волновало, кто в какой семье родился. Она была даже готова выйти замуж за простого парня из бедной семьи.

— А ее отец был не против?

— Думаю, ради своей дочери он на многое пошел бы. Гильберт очень сильно любил ее и был готов горы свернуть, лишь бы она была счастлива.

— Понятно…

— Однако он все-таки держал ее в крепкой узде и часто мог быть строгим и жестоким. Если Элеанор вдруг переходила грань разумного, то Гильберт быстро спускал ее на землю.

— Так или иначе она его побаивалась ?

— Думаю, да. Ведь после его смерти Элеанор совсем обезумела.

— Обезумила?

— Стала полной противоположностью самой себя и разорвала связи почти со всеми своими друзьями. Эта женщина стала очень агрессивной, раздраженной и все больше стала кичиться своим происхождением. Своей принадлежностью известной семье. Хотя раньше Элеанор не делала на этом акцент.

— Она разорвала дружбу в том числе и с вами?

— Нет, после этого я еще несколько лет общалась с ней и как могла поддерживала после смерти Гильберта. Хотя не буду отрицать, тогда мы уже не были так близки, а Элеанор часто позволяла себе срываться на мне и ни во что меня не ставить. И мы постепенно становились скорее знакомыми, чем подругами.

— И вы решили сами покончить с этой дружбой?

— Нет, дружбу закончила не я, а она.

— А когда именно?

— Где-то год назад.

— Вот как…

— Эта женщина дала понять, что больше ничего не желает знать обо мне. Потребовала больше ей не звонить и не писать и забыть о ее существовании.

— Вы сильно расстроились?

— Не очень, если честно. — Амелия начинает рассматривать свои руки. — А сейчас я вообще не понимаю, как мы могли дружить столько лет. Ведь у нас слишком разные характеры. Я бы никогда не пошла на то, на что может пойти эта женщина.

— К сожалению, у нее перед глазами был плохой пример. Элеанор смотрела на своего отца, смотрела, слушала его… И в итоге стала его полной копией