— Блять, да с чего ты сделал такие выводы? — взрывается Даниэль. — С чего ты решил, что Хелен предала именно тебя?

— С того и сделал!

— Хватит вести себя как капризный ребенок, Роуз. Всеми этими расследованиями ты делаешь себе только хуже.

— Посмотрю, как вы все запоете, когда я найду человека, который расскажет мне всю правду о Хелен Маршалл. Что вы ответите, когда я разоблачу ложь этой девчонки и раскрою все ее планы на меня.

— Ладно-ладно, я умываю руки! — приподнимает руки Даниэль. — Делай что хочешь! Нравится играть роль страдальца – никто не против. Лично мне уже начинает надоедать снова и снова вытаскивать тебя из этого болота. Такое впечатление, что я будто бы разговариваю со стеной. С глухой, непробиваемой стеной.

— Вот и не лезь ко мне! — огрызается Питер. — Сам разберусь со своей девушкой!

— Да-да, разбирайся. Теперь я даже пальцем ради тебя не пошевелю. МакКлайфам тоже не захочется с тобой корячиться. Девчонки тем более тебя не поддержат. Так что твой страх станет реальностью – ты останешься совсем один.

Стоящий между Даниэлем и Питером и посматривающий то на одного, то на другого Сэмми тихонько, очень жалобно скулит с поджатым хвостом.

— Раз все вокруг меня предатели, то мне никто не нужен! — сухо бросает Питер. — Как-то жил раньше без вас всех. Значит, проживу и сейчас.

— Если тебе так будет лучше, то я не возражаю, — пожимает плечами Даниэль.

— Давай, иди к Маршалл! Утешь ее! Поверь очередной лжи, которую расскажет эта лживая сучка.

— Утешу, не сомневайся. Мы все ее утешим. А тебе желаю не задохнуться от собственной злости. И в один прекрасный день понять, что за дичь ты вытворяешь.

— А тебе желаю столкнуться с тем же, что пришлось пережить Анне! — в порыве гнева заявляет Питер. — Желаю пережить такую же боль, какую вытерпела она, когда ты, сука, облизывал и обжимал Бланку у нее на глазах. Желаю задохнуться от злости, видя, как она с огромным удовольствием ластится перед другим.

Широко распахнув глаза и приоткрыв рот, Даниэль замирает словно статуя с чувством, что злость начинает зарождаться внутри него. Каждая мышца тела съеживается от напряжения, глаза чернеют, дыхание учащается, а пальцы сами собой сжимаются в крепкие кулаки. Велик соблазн со всей силы врезать Питеру по лицу и оттаскать за волосы после всех этих слов, что всерьез задели мужчину за живое. Заставили вспомнить то, что он на протяжении нескольких месяцев отчаянно пытается забыть как страшный сон. То, как по своей глупости едва не потерял Анну, которой пришлось приложить немало усилий, чтобы позволить себе дать возлюбленному второй шанс.

Тут-то Питер понимает, что перегнул палку и наговорил немного лишнего, хотя прекрасно знает, что для Даниэля это больная мозоль. Видя, как резко помрачнел его приятель, блондин тихонько охает и чувствует, как неприятно сжимается сердце, а совесть затягивает невинную петлю на шее. На несколько секунд в воздухе воцаряется напряженная пауза, которую нарушает лишь тихое поскуливание Сэмми, будто бы умоляющий парней не ругаться и жить дружно.

— Ой… — с широко распахнутыми глазами прикрывает рот рукой Питер. — Дэн, я… П-п-п… Прости… Прости, пожалуйста… П-п-прости… Я… Я не хотел тебя обидеть…

— Все в порядке, — через силу низким голосом выдавливает из себя Даниэль, отведя взгляд в сторону. — Не беспокойся.

— П-п-правда, чувак, извини… Я… Я наговорил лишнего. Я… Я з-знаю, что случай с Анной – для тебя очень болезненная тема. Прости, что напомнил… Я… Мне… Мне правда очень жаль.

— Нет-нет, ты прав, да.

Даниэль нервно сглатывает, пытаясь ровно дышать и изо всех сил держа свои эмоции под контролем, несмотря на дикое желание наброситься на Питера с кулаками.

— Это… И правда был отвратительный поступок…

— Не злись, братан, прошу тебя, — спокойно умоляет Питер. — Я сказал это со зла. Ты ничего такого не подумай. Я тебя ни в чем не виню… Просто… Я… Э-э-э…

— Не надо оправдываться, Питер. Да, мне это неприятно, но я не могу делать вид, что такого никогда не было. Так или иначе… Это часть моей жизни…

— Меня просто ужасно злит вся эта ситуация с Хелен. Злит то, что никто меня не поддерживает.

— Это твое право, — сухо произносит Даниэль.

— Я просто боюсь, понимаешь. Если бы со мной не обошлись так жестоко в подростковом возрасте, то я бы возможно воспринимал эту ситуацию иначе. Возможно, я бы верил вам с ребятами и задумался. Но… Но я не могу!

— Я понимаю.

— Это моя травма. Травма, от которой я до сих пор не могу оправиться. А история с издевательствами Хелен над Ракель и Наталией только больше бередит мои старые раны.

— Нет-нет, если хочешь, выясняй все. Это же твои отношения. Тебе встречаться с Маршалл. Ты взрослый и дееспособный человек, который может сам решать, как ему поступать.

— Пожалуйста, Даниэль, не злись на меня, — умоляет Питер, взяв Даниэля за плечи. — Я реально перегнул палку. Мне правда очень жаль. Извини… Я был неправ… Мне жаль… Реально.

— Все в порядке, Питер, — без эмоций на лице произносит Даниэль. — Делай что считаешь нужным. Мне все равно.

— Я правда не хотел причинять тебе боль. Не хотел говорить ничего обидного.

— А я и не в обиде, — лжет Даниэль. — Правда. Я не злюсь.

Даниэль отходит от Питера на пару шагов и напряженно улыбается.

— Все хорошо. Не думай об этом.

— Послушай, я знаю, что ты не виноват в моих проблемах. Никто не виноват. И я не должен винить никого, кроме самого себя. И Хелен, которая заставляет меня нервничать.

— Это твои проблемы.

— Не принимай все на свой счет, приятель. Это… Это все мои демоны… Я… Я пока не могу с ними справиться. Но я пытаюсь. Честное слово!

— В любом случае сейчас наш разговор не имеет никакого смысла, — низким голосом сухо отвечает Даниэль. — Ты меня не слышишь. А я не хочу говорить в пустоту и быть проигнорированным. Поэтому сейчас я не хочу с тобой ни о чем разговаривать.

— Даниэль…

Сэмми начинает жалобно поскуливать, смотря на внешне холодного Даниэля, внутри которого разгорелся едва контролируемый огонь ненависти и злости.

— Я пойду, — хмуро бросает Даниэль. — У меня есть дела. Поеду в строительный магазин и куплю кое-что для ремонта гостиной. Надо хоть с чего-то начинать.

— Если хочешь ударить меня – ударь, — уверенно заявляет Питер. — Не сдерживай себя! Я знаю, что ты злишься. Просто сделай это! Я все пойму. И не буду отвечать.

— Давай ты лучше успокоишься и приведешь свою голову в порядок. Ибо в таком возбужденном состоянии ты не поймешь всего, что я хочу тебе сказать.

— Даниэль…

— А когда ты будешь реально готов, то можешь позвонить или написать сообщение, чтобы мы с тобой обо всем поговорили. Настаивать ни на чем не буду, преследовать тоже не стану.

Даниэль хлопает Питера по плечу и щеке, пока тот, едва дыша, смотрит на него широко распахнутыми глазами.

— Советую от греха подальше вернуться домой, пока какая-нибудь мудила не захотела тебе навредить. Как бы то ни было, я не желаю тебе зла и хочу, чтобы с тобой все было хорошо.

— Дэн, друг… — с жалостью во взгляде произносит Питер.

— Желаю вовремя осознать свои ошибки и остановиться, пока ты не потерял все, что у тебя есть.

Даниэль разворачивается и спокойным шагом направляется куда-то по своим делам, засунув сжатые в кулаки руки в карманы джинсовки и немного склонив голову.

— Даниэль! — громко окликает Питер. — Даниэль, подожди, пожалуйста! Давай обо всем поговорим! Пожалуйста, брат, не злись на меня! Даниэль! Даниэль!

Однако сам Даниэль никак не реагирует на зов и продолжает идти куда-то по своим делам, пока Сэмми грустными глазами смотрит ему вслед и жалобно поскуливает. Питер резко выдыхает с прикрытыми глазами и вцепляется руками в волосы, прекрасно видя, каких трудов Перкинсу стоило сдержаться и не наброситься на него на глазах у гуляющих в парке людей.