— Джулиан, успокойся, прошу тебя, — очень тихо говорит Анна, сильно дрожа от страха и едва стоя на ногах. — Я сейчас все уберу и отчищу.

— ИДИОТКА!

Джулиан залупляет Анне очень сильную пощечину. После чего та мгновенно падает на пол, резко схватившись за щеку, начав плакать пуще прежнего и придя в шок от того, что ее ударили впервые в жизни.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ ЗЛИТЬ МЕНЯ! — во весь голос ревет Джулиан, резко наклоняется к Анне, хватает за шиворот обеими руками и сильно трясет. — БЕСТОЛКОВАЯ И БЕЗНАДЕЖНАЯ ДУРА! ЗА ЧТО ТОЛЬКО ТВОИ ЛЮБИМЫЕ РОДИТЕЛИ НАХВАЛИВАЛИ ТЕБЯ И ГОВОРИЛИ, ЧТО ТЫ НЕВЕРОЯТНО ТАЛАНТЛИВА, УМНА И КРАСИВА? ДА НИХУЯ ПОДОБНОГО! ТЫ НЕ УМЕЕШЬ И МАЛОЙ ЧАСТИ ТОГО, ЧТО ДОЛЖНА УМЕТЬ ДЕЛАТЬ БАБА! ТОЛЬКО ЛИШЬ ЧЕСАТЬ СВОИМ ПОГАНЫМ ЯЗЫКОМ С ПОДРУЖКАМИ! И ЧИТАТЬ БРЕДОВЫЕ СКАЗКИ!

— Не кричи на меня, Джулиан, — дрожащим голосом с жалостью в мокрых глазах умоляет Анна. — Прошу тебя…

— ЗАТКНИСЬ, СУЧКА! — Джулиан снова бьет Анну по лицу, от чего та громко вскрикивает и начинает плакать еще пуще прежнего. — ЗАТКНИСЬ! ХВАТИТ, БЛЯТЬ, РЕВЕТЬ! Я НЕНАВИЖУ БАБСКИЕ СЛЕЗЫ И БАБСКОЕ НЫТЬЕ! НЕНАВИЖУ!

— Не делай этого… Не надо…

— Если ты сейчас не заткнешься, то очень сильно пожалеешь об этом, — сквозь зубы цедит Джулиан, сжимая руки в кулаки и смотря на Анну так, будто сейчас нападает на нее. — Я не пожалею тебя и изобью так, что ты даже пищать не сможешь.

— Прошу, не надо… — захлебываясь слезами, с жалостью умоляет Анна. — Джулиан, одумайся! Подумай, что ты делаешь!

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ! — Джулиан в третий залупляет Анне пощечину, вынуждая ее громко кричать от боли и растирать горящие щеки. — И СМОТРИ НА МЕНЯ! БУДЕШЬ РАСКРЫВАТЬ РОТ ЛИШЬ ТОГДА, КОГДА Я СКАЖУ!

Джулиан резко хватает Анну за шею и бьет головой об пол пару-тройку раз. Та с громкими всхлипами закрывает лицо руками, чтобы оно не пострадало, а тот наносит ей сильные удары в живот как кулаками, так и ногами, а также много раз бьет по рукам, ногам, спине, голове и лицу и оттаскивает по полу за волосы.

— Нет, пожалуйста, хватит! — отчаянно умоляет Анна, пытаясь так или иначе защитить себя. — ДЖУЛИАН! НЕТ! ОСТАНОВИСЬ!

Первые несколько секунд Анна пытается уползти подальше от Джулиана и закрыть некоторые части тела. Но потом она понимает, что ей не удастся уйти от него и позволяет ему бить себя, рыдая навзрыд и скручиваясь от боли во всем теле. Она никогда бы не могла подумать, что однажды какой-то мужчина не просто залупит ей пощечину, а начнет крепко избивать. Девушка страдает от того, что у нет никого, кто мог бы защитить ее от этого тирана, из-за которого она вынуждена жертвовать собой в надежде, что он ничего не сделает ее родителям, и терпеть его издевательства, унижения и избиения. Именно сейчас Анна начинает жалеть о том, что ушла из дома Даниэля, который никогда не обращался с ней подобным образом. Он всегда считал ее своей королевой и терпел любые капризы своей любимой. И где-то в глубине души девушка мечтает о том, чтобы он оказался рядом с ней и спас ее, даже если она ни за что об этом не скажет.

***

От осознания полной беспомощности Анна даже не пытается сдержать слезы. Из-за Джулиана девушка всерьез начинает считать себя ужасной, страшной, безнадежной, непривлекательной и вообще – самой плохой девушкой на свете, которая ничего не умеет. Раньше ей казалось, что она – красивая, умная, привлекательная и хорошая девушка. Не только потому, что так ее заставлял чувствовать себя Даниэль, но еще и потому, что она сама никогда не испытывала проблем с самооценкой. Но сейчас Анна верит Джулиану, который унижает ее, оскорбляет, крепко избивает, запрещает общаться с друзьями и контролирует через Максимилиана, спрашивая, куда она ходит и с кем встречается так, чтобы это выглядело как беспокойство о ней.

Бежать некуда, помощи ждать неоткуда, защиты тоже… Анна осталась наедине со своими страхами и обидчиком. Она как маленький испуганный ребенок, потерявшийся среди чужих людей и отчаянно пытающийся найти своих родителей, чтобы вновь обрести спокойствие, защиту и уверенность в том, что ничто ему не угрожает. Девушка будто бы тоже потерялась и плачет от страха и паники, отчаянно пытаясь найти хоть кого-то, кто мог бы закрыть ее своим телом, прижать к себе и дать свою защиту от ужасных людей, которые хотят причинить ей вред. Заливаясь слезами, Анна в какой-то момент падает на колени посреди комнаты и закрывает лицо руками. Она снова и снова спрашивает себя, что сделала для того, чтобы так сильно страдать.

А в какой-то момент девушка слегка закатывает рукав своей серой водолазки, что полностью закрывает верхнюю часть ее тела, и видит несколько свежих синяков у себя на руке. Правда это лишь часть. На самом деле у Анны много таких синяков на всем теле, но она тщательно скрывает их от Максимилиана. Ей даже приходиться накладывать косметику, чтобы скрыть следы побоев на нем, и не смывать ее, чтобы ее отец ничего не увидел. Сейчас косметичка только для этого ей и нужна. Она уже давно не пользуется ей для того, чтобы стать красивее и привлекательнее. Анна не только боится показывать их Максимилиану, но еще и думает, что он не поверит, что это работа Джулиана. Боится, что он скажет, будто она сама обо что-то ударилась и в следующий раз должна быть осторожнее.

***

Некоторое время назад Даниэль вернулся к себе домой. Мужчина уже не может перестать думать о том, что ему удалось вспомнить, да и его также потрясло то, что сказали Блейк и какая-то девочка, которая сильно оскорбила его. По крайней мере, теперь Перкинс убедился в том, что может знать Питера и Терренса, и знает, что последний действительно был с ним в тот роковой день, который оставил в его памяти яркий отпечаток. На данный момент Даниэль сидит в гостиной, сгибаясь пополам, слегка оттягивая волосы и усердно думая над сложившейся ситуацией.

«Черт, я не знаю, что думать, — думает Даниэль, уставившись в одну точку и поглаживая подбородок. — Все перемешалось у меня в голове! Многое не сходится, и я не могу понять, кто говорит правду… Парни отрицают все обвинения, которые мне предъявили, а та девочка и тот парень обвиняли меня открыто. Я ничего не могу понять… Кто из них говорит правду? Ох…»

Даниэль опирается локтями о колени.

«Если мне известно, что Питер пытался умереть, а я был у него дома и видел его изрезанные запястья, то как это может быть связано с тем, что он сделал это из-за моих издевательств? Смысл ему пускать меня в квартиру, чтобы я видел, как он умирает? Может, он пригласил меня, чтобы сделать это на моих глазах? Или я сам пришел туда? Чтобы довести его! Хотя… Я бы не хотел его смерти… Этот парень кажется хорошим. Я не чувствую никакого отвращения к нему и не хочу язвить и говорить что-то плохое. Как будто я и правда не виноват…»

Даниэль качает головой и на мгновение бросает взгляд в сторону.

«Сам Питер, Терренс и его брат, которого я пока что не могу вспомнить, говорят, что та статья ложная, — слегка хмурится Даниэль. — Они слишком яро пытаются доказать, что я ни в чем не виноват и не доводил того блондина до этого шага. А тот юный парень сказал, что все написанное в статье – правда, и показал те фотографии… Черт! Я не знаю, кому мне верить! Все это слишком запутанно! »

Даниэль резко выдыхает и, сложив пальцы шпилем, подносит их ко рту.

« Неужели я действительно ненавидел Питера, но пытался скрыть это? Даже был в больнице, куда его привезли… Тогда почем я угрожал ему? Почему все время оскорблял и унижал? И самое главное – почему тот парень ведет себя так дружелюбно? Он что… Реально испугался моих угроз? Поэтому яро все отрицает?»

Даниэль проводит руками по лицу и запускает пальцы в волосы.

«Еще и та девчонка сказала, что парни выполняют указание своих менеджеров… И брат Терренса все-таки подтвердил, что у нас с блондином действительно был конфликт… Неужели они все-таки врут мне? И пытаются помочь тоже по приказу менеджеров? Если это правда, то надо точно посылать их куда подальше. Валить из их группы и забыть про нее. Хотя я и так не помню про нее…»