— Что он сделал?

— Ты действительно хочешь об этом узнать?

— Мы все этого хотим. Особенно сам Питер, который все это время жил спокойной жизнью и занимался своими делами до того как вы заварили эту кашу.

— Я бы сказал, он слишком долго жил спокойной жизнью. Если бы у меня была возможность избавиться от него гораздо раньше, то я бы с радостью ею воспользовался. Но к большому сожалению, обстоятельства сложились так, что мне приходится это делать сейчас.

— За что вы так с ним? — громко повторяет вопрос Хелен. — В чем виноват такой чудесный и невинный парень? Единственное, чего он всегда хотел, – это быть счастливым и любимым. А его, черт возьми, всю жизнь пинали как мячик. И сейчас, когда у него появились любящие люди, вы делайте все, чтобы отвадить их от него.

— Видно, сама судьба твердила ему, что он на этом свете никому не нужный. Что все было бы гораздо лучше, если бы Питер сдох или вообще никогда не рождался.

— Это вам было бы лучше! А для нас с ребятами Питер многое значит! Всегда будет значить. Что бы вы ни сделали!

— М-м-м, знали бы вы все, какую свинью он мне подложил… Знали бы, как эта гнида испоганила мне всю жизнь.

— Какая бы ни была причина уверена, я уверена, что она не стоит жертв. Не стоит всех травм, которые Питер получил по вине ваших сообщников. Не стоит попытки отравления нашего друга, который из-за вас чуть на тот свет не отправился. Не стоит всех этих преследований, угроз и похищений.

— Не строй из себя примерную святошу, Хелен. Не тебе говорить об этом после всего, что ты натворила.

— То есть, вы не хотите объяснять, почему хотите убить Питера?

— И чем в данной ситуации тебе поможет эта информация?

— Я хотя бы пойму, насколько все плохо. Насколько у вас поехала крыша.

— Ох, ну хорошо, кнопка, хорошо, — устало вздыхает Маркус. — Раз тебе от этого будет легче, то так и быть, ты узнаешь, в чем грех Питера. Узнаешь, за что я однажды заставлю его заплатить в один прекрасный день.

— Вот и расскажите мне все как есть! — Хелен нервно сглатывает и с испугом в глазах косится в сторону, где паук все еще плетет паутину. — Мне кажется, я имею право знать, почему мой парень должен страдать. Почему вы еще взъелись и на меня. Давайте, мистер Лонгботтом, говорите!

В воздухе на пару секунд воцаряется напряженная пауза, во время которой Маркус лишь хитро улыбается, с презрением смотря на Хелен. Пока девушка немного тяжело дышит от волнения, вжимая голову в плечи и забившись в угол кровати с ощущением того, что она – что-то маленькое в глазах того, кто кажется ей чем-то большим, злым и очень опасным.

— Ну, чего вы ждете? — нарушает паузу Хелен. — Раз начали, так говорите!

Маркус снова ничего не говорит и лишь тихонько смеется, с задумчивым лицом поглаживая подбородок и размышляя над тем, стоит ли Хелен узнать всю правду прямо сейчас или же оставить этот момент на какой-нибудь более подходящее время.

— Честно говоря, я еще не знаю, узнаешь ли ты правду перед своей смертью, — признается Маркус, подогнув одну ногу под себя. — Пока ничего не могу тебе сказать. Я думаю.

— Хорошо, можете не говорить! — восклицает Хелен. — Я уже рассказала ребятам о том, что мне сказал один из ваших сообщников.

— Это о чем же, позволь узнать?

— О том, что ко всей этой заварушке имеет отношение мать Питера.

Немного напрягшись, Маркус на секунду поджимает губы и нервно сглатывает, пока его взгляд останавливается на маленьком окошке.

— Ладно, это я могу подтвердить, — задумчиво говорит Маркус. — Мать Питера имеет к происходящему прямое отношение.

— Неужели она как-то вам навредила, а вы решили выместить зло на Питере? — удивляется Хелен. — Ведь с той женщины ничего не возьмешь, потому что…

— Потому что она – жалкая алкашка со стажем, которая променяла своего сыночка на бухло и посиделки с собутыльниками?

— Питер не обязан отвечать за все ее провинности. Раз она что-то натворила, то пусть сама с вами и разбирается. Зачем втягивать в это ее сына? Который уже черт знает сколько лет ничего о ней не знает. Да и не хочет знать. Потому что в глубине души до сих пор злится на нее.

— Это история намного интереснее и запутаннее, чем ты думаешь, Хелен. Не все так просто. И как я вижу, у тебя, похоже, напрочь отсутствует умение мыслить шире. Ты не видишь никаких других вариантов, кроме одного.

— Что вы хотите этим сказать?

— А вот этот вопрос я пока оставлю без ответа. Сиди здесь и мучайся теперь!

— Как бы ни провинилась перед вами эта женщина, Питер в любом случае не заслуживает того, что вы с ним делайте.

— Думаю, мне лучше знать, заслуживает он этого или нет.

— Прошу вас, мистер Лонгботтом, прекратите все это, — с жалостью умоляет Хелен. — Никогда не поздно остановиться и не совершить еще больше ошибок.

— Если я чего-то хочу, то всегда этого добиваюсь, дорогая моя. И сейчас я тем более не собираюсь останавливаться, когда пройдена уже больше половина пути. Я выполнил одну из самых важных задач – взял тебя в плен. И ты останешься в нем до самого дня своей смерти.

— Нет, ради бога, не делайте этого…

— И Питера ты теперь больше не увидишь. Можешь только лишь вспоминать все те моменты, что вы провели вместе. А новых уже не будет. Потому что теперь смерть вас вовсе не разлучит. Она вас воссоединит. Но уже на небесах.

— Я не хочу умирать…

— Ну, девочка, думаешь, я хочу? Думаешь, мои ребята хотят? Нет, миленькая моя! Я еще относительно молод – мне всего пятьдесят семь лет. И чувствую себя прекрасно.

— Вам что, станет легче жить, если вы убьете еще пару-тройку невинных людей?

— В этом есть что-то азартное.

— То есть, вы фактически признаетесь в том, что совершили сотни убийств, за которые до сих пор не ответили по всей строгости закона?

— Ты очень любопытная, Хелен, — с хитрой улыбкой спокойно говорит Маркус. — Очень любопытная…

— Ладно, можете не говорить. Мы с ребятами уже давно все про вас знаем.

— Ну знайте – и молодцы! Хотя все это не имеет никакого отношения к тебе и Питеру.

— Да что вы!

— Как я уже говорил, твой ненаглядный однажды нехило так нагадил мне в душу и подложил свинью. Этого я не хотел, не хочу и никогда не стану прощать.

— Никак проступки не стоят чьей-то смерти. Какими ужасными они бы ни были.

— Не волнуйся, Хелен Маршалл, за свои грешки ты также ответишь. Долгое время ты всеми силами этого избегала, строя из себя невинную. Но приходит время и за все приходиться платить. За все…

— Это вы сейчас про себя?

— Про тебя. И я более, чем уверен, что все твои жертвы были бы мне очень благодарны, если ты заплатишь за причиненную многим людям боль.

— Друзья и родственники всех ваших жертв тоже были бы рады не просто знать, что вас арестовали, а вообще – казнили. Я не помню, чтобы кто-то совершал больше преступлений, чем вы.

— В своей жизни я сделал только одну вещь, о которой до сих пор очень жалею. Всего одну. Если бы я не согласился на это пойти, то все было бы прекрасно.

— Трудно поверить, что вы жалейте об убийстве сотен невинных людей.

— Да мне как-то плевать, веришь ты или нет, если честно.

— А я и не жду, что вы за одно мгновение станете хорошим и во всем раскаетесь.

— Вот и умница, — невинно улыбается Маркус. — И я еще больше буду тобой восхищаться, если ты будешь вести себя тише воды, ниже травы все то время, что тебе придется здесь провести.

— Я не хочу оставаться здесь ни на секунду. Здесь темно, грязно… И всякая живность ползает… Я боюсь мышей, тараканов и пауков…

— А ты думала, я поселю в каких-нибудь шикарных хоромах и позволю чувствовать себя принцессой?

— Прошу вас, мистер Лонгботтом, не оставляйте меня здесь, — с жалостью во взгляде умоляет Хелен.

— Не волнуйся, моя хорошая.

Маркус легонько хлопает Хелен по руке.