— Тише-тише, дорогая, — обняв Ракель покрепче, мягко говорит Эдвард. — Ты не потеряешь его.

— Он бросит меня, даже если выживет. Ему надоест то, что я с самого начала ужасно с ним обращалась.

— С Терренсом все будет хорошо. Раз врачи просят нас не терять надежду, значит, они считают, что он справится. Он должен справиться. Мой брат – здоровый, крепкий и выносливый человек. И Терренс знает, что должен жить. Ради близких людей.

— У меня не будет смысла жизни, если я потеряю его… Мне незачем будет жить без того, кого до смерти люблю.

— Ты не потеряешь его, Ракель. — Эдвард свободной рукой крепко берет Ракель за руку. — Мы не потеряем Терренса.

— Он убьет меня… — Ракель тихо шмыгает носом. — Если узнает про ребенка… Я и так здорово все усугубила, решив, что молчание будет лучше.

— Да, может, Терренс и будет злиться, что ты врала ему и скрыла свой выкидыш. Но я уверен, что потом он все поймет. Хотя дело даже не во лжи… Дело в том, что погиб его ребенок. Как бы грубо это ни звучало, ты лишила его этой надежды.

— Я знаю… Я не смогла сберечь нашего ребенка.

— Ты же не пошла на аборт. Просто все произошло в неподходящее время. У многих женщин случается выкидыш. Моя мама однажды рассказывала про свою подругу, которая на первый взгляд была абсолютно здорова, но тоже не смогла выносить ребенка.

— Но я-то здорова! У меня нет никаких проблем с деторождением! Дедушка в свое время проучил меня регулярно проходить обследование и сдавать анализы, даже если у меня все хорошо.

— Я просто хочу дать тебе понять, что не у одной тебя случается выкидыш. Детей теряют женщины любого возраста. И это происходит по разным причинам.

— Иногда мне кажется, что Майкл МакКлайф будто проклял нас. Меня и Терренса.

— Возможно… — Эдвард медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Ар-р-р… Чертов дядя Майкл… Что бы ты гнил в тюрьме, тварь… Теперь по твоей вине еще и погиб ребенок.

— Мне очень плохо, Эдвард, — сильно дрожа от напряжения, издает тихий всхлип Ракель. — Я чувствую, что все больше сдаюсь и хочу едва ли не умереть .

— Нет-нет, Ракель, не смей так говорить! Слышишь меня?

— Я не могу… Я на грани! Уже хочу умереть!

— Нет, Ракель, нет! — Эдвард резко отстраняется от Ракель, берет ее лицо в руки и приподнимает его, с учащенным дыханием заставляя ее посмотреть ему в глаза. — Не смей даже думать о таких вещах! Ты хоть подумала о том, что будет с нами, если мы потеряем тебя? А что будет с Терренсом? Твоим дедушкой? Тетей?

— Это неизбежно ! — отчаянно восклицает Ракель. — Если я не потеряю Терренса сейчас, и он выживет, так потеряю его потом, когда признаюсь в том, почему так долго мучила его и себя.

— Если мой брат слишком привязан к тебе, то он не бросит тебя, даже несмотря на этот поступок.

— Терренс заслуживает гораздо лучшего… — Ракель тихо шмыгает носом, опустив взгляд вниз. — Я не могу сделать его таким счастливым, как он должен быть. Я… Я не умею строить отношения. Не умею…

— Ракель, прекрати говорить глупости! Мой брат любит только тебя и больше никого! Я ведь уже говорил тебе, что он чуть с ума не сошел, когда вы решили расстаться. Едва руки на себя не наложил! Мужик никогда не будет так убиваться из-за девушки, которая ничего для него не значит. Даже если ты поначалу не ценила его, значит, ты сумела чем-то его покорить.

— Я никогда не была для него идеальной девушкой, — сильно дрожащим голосом отвечает Ракель. — Клянусь, я пыталась научиться, но у меня не получилось.

— Человек может влюбиться по любой причине. Необязательно быть тигрицей в постели, готовить ему идеальные блюда и часами слушать его болтовню. Иногда в душу западает маленькая деталь, которую ты, возможно, сама не замечаешь, или которая тебе не нравится. Если бы Терренс не любил тебя, он не был бы с тобой. Я бы не был с Наталией, будь она мне безразлична. И Питер тоже не был с Хелен, если бы не ничего к ней чувствовал.

— Господи, ну почему я такая дура? Почему? Неужели быть чьей-то девушкой и женой не мое?

— Нет, дорогая, ты будешь прекрасной женой для моего брата.

— И что мне теперь делать? Как спасти ситуацию?

— Самое лучшее, что ты можешь сделать, – это признаться ему во всем. Как только Терренс покинет больницу, то обязательно скажи ему про ребенка.

— Я боюсь , Эдвард! — с ужасом в глазах восклицает Ракель. — До смерти боюсь говорить об этом. Боюсь услышать, как твой брат винит меня во всех грехах… И бросает меня.

— Хорошо, давай это сделаю я? Я поговорю с Терренсом и попытаюсь смягчить его, если он будет злиться на тебя!

— Нет! — Ракель резко берет Эдварда за руки и с жалостью смотрит ему в глаза. — Умоляю, никому не рассказывай об этом!

— Что? — округляет глаза Эдвард.

— Пожалуйста, Эдвард, никому не говори о том, что я тебе рассказала. Я должна сама признаться во всем! Так будет справедливее !

— Но, Ракель, ты можешь молчать об этом хоть до бесконечности, — растерянно отвечает Эдвард. — И я тоже не смогу долго скрывать это. Терренс поймет, что мне что-то известно и начнет расспрашивать. Как бы то ни было, я буду вынужден признаться брату в том, что знаю.

— Умоляю, не рассказывай Терренсу и остальным про выкидыш. — Ракель чуть крепче берет Эдварда за руки. — Я понимаю, что твой брат может злиться и на тебя, если узнает, что тебе это было известно. Однако о таком мне лучше говорить самой. Ты не должен вмешиваться и страдать из-за моих ошибок.

— Терренс должен знать про ребенка. Друзья могут узнать позже, но он обязан узнать это как можно скорее.

— Клянусь, я обо всем расскажу. Но прошу, не подавай виду, что ты знаешь об этом. Я сделаю все, что ты пожелаешь ради твоего молчания… Пожалуйста, Эдвард, ради бога…

Эдвард несколько секунд о чем-то думает до того, как он, мягко гладя Ракель по плечу и крепко держа ее за руку, спокойно говорит:

— Хорошо, Ракель. Я никому не скажу. Если ты решишь рассказать Терренсу – очень хорошо. Захочешь поделиться этим с друзьями, дедушкой, тетей или моими отцом с матерью – мы все поддержим тебя. Но помни, что Терренс обязан узнать про выкидыш сразу же после выписки из больницы.

— Я расскажу ему правду, обещаю , — издает тихий всхлип Ракель. — Но не сейчас. Пока Терренс в больнице, я не хочу это делать.

— В любом случае помни, что в любом случае я всегда поддержу тебя. — Эдвард берет Ракель за руки. — И попытаюсь смягчить Терренса, если он будет злиться. Конечно, я не уверен, что у меня получится, но сделаю все что смогу.

— Спасибо большое, Эдвард, — со слезами дрожащим голосом благодарит Ракель. — Ты – замечательный человек.

Эдвард бросает легкую улыбку и крепко, но нежно обнимает Ракель, которая безутешно рыдает у него на плече, пока он мягко гладит девушку по голове или спине.

— Ну все, дорогая, успокойся, — тихо говорит Эдвард. — Еще немного, и ты точно заставишь меня пустить слезу. А мне сейчас и так паршиво.

— Я ничего не могу сделать… — шмыгает носом Ракель.

— Я тебя прекрасно понимаю. Потому что и сам ужасно переживаю за брата.

— Не будь тебя рядом с ним, я бы точно потеряла его. И я буду безмерно благодарна тебе, если твоя реакция и правда спасет моего жениха.

Эдвард медленно отстраняется от Ракель и мягко гладит ее плечи и предплечья, всеми силами утешая ее, даже если самому сейчас очень плохо. Через некоторое время неподалеку раздаются стуки женских каблуков по кафельной плитке, а вскоре сюда приходит взволнованная Наталия.

— Ох, вот вы где! — с облегчением выдыхает Наталия. — Мы уже почти всю больницу обошли!

— Я думал, что быстро найду ее, но поиски затянулись, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард.

— Все еще здесь? — тихо шмыгает носом Ракель.

— Здесь, — кивает Наталия. — Только Алисия позвонила миссис МакКлайф и сказала, что уведет Аманду отсюда. И Даниэль куда-то ушел. Наверное, решил узнать что-то про свою сестру.