— Во время суда над Майклом? — удивляется Эдвард.

— Да… — Ракель бросает взгляд на свои руки, но потом снова смотрит на Эдварда своими красными и мокрыми глазами. — Но лучше мне не становилось… Я все время хотела спать, а иногда меня тошнило при виде определенной еды… Это меня насторожило, и… В один из свободных дней я решила сходить ко врачу, но никому не сказала об этом.

— И Терренсу тоже?

— Да, Терренс ничего не знал. Я не очень боялась, когда сдавала все анализы и проходила обследование. Но когда врач сказал мне, что я беременна, то мой мир перевернулся с ног на землю. То есть… Я была рада… Но также меня это шокировало и пугало. И я не знала, как сказать Терренсу об этом… А чтобы не вызвать у него подозрений, мне приходилось тщательно скрывать от него любые недомогания и списывать все на стресс из-за суда, если он все-таки проявлял беспокойство.

— Значит, Терренс так и не узнал о том, что ты ждешь ребенка?

— Нет, не успел… — Ракель издает негромкий всхлип и вытирает катившуюся по щеке слезу. — Спустя еще пару-тройку недель у нас снова был свободный день, который Терренс проводил с тобой, Питером и Даниэлем в студии. Девочки были чем-то заняты, а я была дома абсолютно одна. Служанки уехали к себе домой… Мы отпустили их на выходные… Я занималась своими делами и не думала о плохом… Но в какой-то момент мне резко стало плохо… У меня очень сильно начал болеть низ живота… Я буквально скручивалась от боли… А когда я кое-как доползла до ванны, то… Обнаружила, что у меня началось кровотечение. Кровь текла по моим ногам… Я тогда сильно закричала от страха. От страха, что потеряю ребенка. Это была первая мысль, которая пришла мне на ум, когда я увидела кровь.

— Ничего себе…

— Поначалу я не знала, что делать, — низким голосом говорит Ракель и окончательно отводит взгляд в сторону, крепко сцепив дрожащие руки. — Кричала от боли, плакала и молила Бога о том, чтобы мой ребенок был в безопасности. И в итоге решила сама добраться до больницы, никого не предупредив.

— Но почему ты не вызвала скорую домой? Зачем надо было ехать в больницу самой? Да еще и одной!

— Я испугалась … Испугалась, что была совсем одна… Настолько отчаялась, что села за руль и поехала… Мне было очень больно, но я терпела… Я… Была в состоянии вести машину… Слава богу, я быстро доехала, и мне сразу же оказали необходимую помощь. А через какое-то время врачи буквально убили меня новостью о том, что я потеряла ребенка. Потеряла , Эдвард! Потеряла маленькую крошку, которую я уже могла бы сейчас держать на руках.

— Но как так получилось, что никто ничего не узнал? Ведь из больницы должны были позвонить кому-то из твоих близких!

— Я ушла из больницы в тот же день. — Ракель тихо шмыгает носом. — Через несколько часов… Врачи настаивали на том, чтобы я осталась. Говорили, что я должна остаться под наблюдением хотя бы несколько дней. Однако я не стала там оставаться… И все-таки ушла. Мне пришлось подписать бумагу о том, что я беру всю ответственность на себя, а больница за последствия не отвечает. Так что, я поехала домой. И после этого много спала и лежала. Через какое-то время мне стало лучше. Физически. Морально же я чувствовала себя ужасно.

— Ну и дела… — с ужасом в глазах качает головой Эдвард.

— Я до сих пор не могу отойти от того шока, что испытала в день, когда потеряла своего ребенка. Если бы я заботилась о себе, то этот малыш уже мог бы родиться. Но я не заботилась и в итоге поплатилась за это. Я страдала все эти несколько месяцев. Держала все в себе. Никто до сих пор ничего не знает о том, что тогда произошло. Я молчала . До сегодняшнего дня. Ты первый, кто узнал эту тайну.

Если поначалу Эдварду казалось, что Ракель была немного не в себе, то сейчас он так не думает. Уж слишком сильно девушку трясет. Слишком безутешно она плачет после того, как призналась во всем. У ошарашенного МакКлайфа-младшего снова пропадает дар речи, и он несколько секунд не может ничего сказать, широко распахнутыми глазами неотрывно смотря на невесту своего брата. В воздухе несколько секунд царит молчание, нарушаемое лишь негромкими всхлипами Ракель, но затем Эдвард все-таки заговаривает после того, как медленно выдыхает и проводит рукой по лицу:

— Какой ужас… Поверить не могу…

— Теперь ты понимаешь, почему Терренс разозлится на меня? — низким голосом спрашивает Ракель и тихо шмыгает носом. — Он бросит меня, если узнает, что я скрыла от него свой выкидыш. Что не смогла уберечь нашего ребенка.

— Невероятно… — Эдвард прикладывает руку ко лбу. — У меня нет слов!

— Моя ложь разрушит наши отношения. Разрушит…

— Но почему? — недоумевает Эдвард. — Почему ты раньше не сказала об этом? Неужели тебя удерживал лишь страх перед реакцией Терренса?

— Он расстанется со мной, Эдвард! — громко всхлипывает Ракель. — Ты же прекрасно знаешь его вспыльчивый характер! Терренс тут же придет в бешенство, обвинит меня во всем и выставит за дверь дома со всеми вещами. И подумает, что я не способна родить ребенка.

— Неужели ты решила, что молчание было бы лучше для него? Лучше для ваших отношений?

— Мне очень жаль… Клянусь, я хотела рассказать ему о своей беременности, но не успела.

— И ты две недели собиралась ему рассказать?

— Я не знала как!

— Послушай, Ракель… — Эдвард замолкает пару секунд и медленно выдыхает, приложив ладони друг к другу и поднеся их ко рту. — Мне очень, что так случилось. Но ты поступила некрасиво с моим братом. Терренс – отец этого ребенка! Он должен был знать и о беременности и выкидыше. Ты могла не сказать это его родителям, своим тете с дедушкой или же мне. А уж тем более ты могла не сказать это нашим друзьям. Но мой брат – твой жених. Раньше за тебя отвечал мистер Кэмерон, но скоро у тебя появится муж, который возьмет на себя эту ответственность.

— Знаю. Моему молчанию нет оправдания…

— Я согласен, что у Терренса далеко не идеальный характер, но это не означает, что ты должна все от него скрывать. Ложь не спасает отношения, она их разрушает.

— Я не хотела, чтобы Терренс узнал все от кого-то другого. Я хотела сама во всем ему признаться. Хотя до сих пор не решилась.

— Но рано или поздно он все равно узнает.

— Я знаю, знаю… — Ракель закрывает лицо руками и сгибается пополам. — Я знала , что меня будут осуждать! Страх быть осужденной тоже заставлял меня молчать.

— Постой, так это то, о чем ты молчала? — задумчиво спрашивает Эдвард, приложив палец к губе. — То, что мы все так отчаянно пытались выяснить?

— Да… Вы хотели узнать мою тайну – вот пожалуйста! Я рассказала тебе всю правду.

— Мы все подозревали, что с тобой что-то не в порядке. И у нас были подозрения, то твой секрет имеет какое-то отношение к Терренсу.

— Мне было очень страшно, — дрожащим голосом признается Ракель. — Я понимала, что поступаю ужасно и веду себя как трусиха. Но не могла побороть этот страх. Это убивало меня… А пока никто не видел, я плакала и рвала на себе волосы… Иногда мне даже кошмары снились. Я часто плакала по ночам, а Терренс несколько раз ловил меня на этом и жертвовал сном, дабы успокоить меня. Он отдавал всего себя ради меня, а у меня сердце сжималось от мысли, что я так с ним поступаю.

— Ох, Ракель, бедняжка… — Эдвард обнимает Ракель и прижимает ее себе, гладя ее по голове, пока та жадно отвечает на его объятия, горько плачет и носом утыкается в его плечо. — Мне очень-очень жаль. Жаль, что твой малыш не родился.

— Мне стыдно … Стыдно, что я врала не только ему, но и всем. Говорила, что все хорошо, глядя людям в глаза. Даже если они прекрасно видели, что со мной что-то не так.

— Терренс тоже переживал из-за тебя и не знал, в чем причина твоих слез. Нам всем было его очень жаль. Ведь он страдал.

— Я так устала , Эдвард… — дрожащим голосом отвечает Ракель и тихо шмыгает носом. — Устала переживать! Мне постоянно кажется, что я вот-вот сойду с ума… Что я сорвусь с обрыва в бесконечную пропасть… Но я отчаянно цепляюсь за край только ради близких людей. Потому что знаю, что они нуждаются во мне… Сначала я сломалась из-за выкидыша и страха признаться во всем. А сейчас мне страшно, потому что я могу снова потерять Терренса.