— Э-э-э, что? — слегка хмурится Ракель, непонимающе смотря на Терренса и Наталию. — О чем это вы говорите?

— О том, что… — неуверенно отвечает Наталия, ставит свою чашку на поднос и слегка прикусывает губу. — Он сделал кое-что… Точнее, мог сделать, если бы все было иначе.

— Но что? Что пытался сделать Эдвард?

— Он… Он… — Наталия нервно сглатывает, пока ее глаза бегают из стороны в сторону. — Эдвард…

— Эдвард пытался убить меня, — низким голосом отвечает Терренс, выглядя довольно напряженным. — Взял пистолет и направил его на меня…

Ракель широко распахивает полные ужаса глаза и на пару секунд теряет дар речи, чувствуя, как от волнения у нее начинает гораздо чаще биться сердце. Но потом она все-таки находит в себе силы сказать хоть что-то, уставив свой ошарашенный взгляд на Терренса, произнося каждое слово очень медленно и делая огромные паузы:

— Ч-ч-что? Что ты сказал? Эдвард… Пытался уб-бить тебя?

— Да, — спокойно подтверждает Терренс. — Мой братец чуть не прикончил меня. Правда, не без помощи дядюшки. Который сам засунул пистолет ему в руку и заставлял выстрелить.

— Боже мой… — Ракель уставляет взгляд в одну точку и качает головой. — Поверить не могу, что он посмел сделать это. Я больше всего боялась этого! Знала, что Эдвард мог пойти на что-то подобное.

— Это правда, — мягко говорит Наталия. — Но Эдвард сделал это не по своему желанию. Во всем виноват Майкл. Он так сильно давил на него, что ему было невыносимо сложно бороться с ним. Представь себе, какого это – все время слышать, что ты трусливый, жалкий бесполезный кусок дерьма, который непонятно для чего живет на этом свете. А если ты еще и боишься человека, который так унижает тебя…

— Так и знала , что все так случится. Так и знала. — Ракель сгибается пополам и закрывает лицо руками, тихо шмыгнув носом.

— Да, но он же не сделал это. Если бы Эдвард решился на это, то Терренс сейчас бы не сидел рядом с нами. Слава богу, этому парню хватило сил послать своего дядю к черту со всеми его деньгами.

— Она права, Ракель, — кивает Терренс и мягко кладет руку на плечо Ракель. — Эдвард действительно не решился на это. Он не хотел этого, но дядя насильно засунул в его руку пистолет и собственноручно направил оружие на меня.

— И ты его защищаешь? — удивляется Ракель, вопросительно посмотрев на Терренса. — Защищаешь после того, как тебя чуть не убили?

— Я знал , что дядя заставлял Эдварда убить меня. С того самого дня, когда Наталия оказалась в доме дяди. Он сам признался в этом, когда ты ушла на второй этаж.

— Ну и что? Это не оправдание тому, что произошло!

— Не обижайся на него, милая. Эдвард правда не хотел этого. Ты должна была видеть, как сильно его трясло в тот момент, когда дядя Майкл оказывал на него психологическое давление. Он был даже готов заплакать от боли и отчаяния. Поверь мне, я видел все, что было написано на его лице.

— Это правда, подружка, — подтверждает Наталия. — Мы с Терренсом видели страх и потрясение в его глазах. Эдвард не мог решиться пойти против воли Майкла. Он страшно боялся его. Боялся того, что он мог с ним сделать. Боялся, что Майкл расскажет нам всем про его арест и выставит все так, будто МакКлайф убил человека.

— Даже попытался выстрелить в себя на наших глазах, когда дядя снова начал провоцировать на это. Мол, не смог убить брата и бывшую девушку, так покончи с собой. Майкл начал не только оскорблять и унижать Эдварда, но также еще больше убеждать его в том, что ему не удастся жить спокойно после того, как он едва не совершил ошибку, о которой жалел бы всю свою жизнь.

— Точно, но слава богу, Терренс не дал ему это сделать.

— А стал бы человек, который жалеет о подобном, бояться смотреть всем в глаза и так легко соглашаться покончить с собой? Я сомневаюсь.

— Да, но… — снова шмыгает носом Ракель и поднимает взгляд на Терренса с Наталией. — Почему Эдвард сразу не отшвырнул пистолет в сторону, раз не хотел убивать Терренса? Раз он типа не хотел убивать, то должен был выбросить пистолет и послать этот подонка к чертовой матери!

— Он посылал, но Майкл пригрозил ему, что мы узнаем о его аресте, — отвечает Наталия. — Мы поняли это, когда этот тип сам заявил, что секрет Эдварда позволял ему легко шантажировать и манипулировать им. Ну а этот парень не хотел, чтобы мы все знали. Это было одно из причин, почему он до определенного времени боялся идти против него.

— Думаю, он боялся, что дядя Майкл вновь посадит его за решетку, обвинив в убийстве, которое он не совершал, — предполагает Терренс. — Он сам сказал, что у Эдварда был выбор: становиться его союзником, отправиться ли в тюрьму, или подыхать от рук его людишек. А если бы он пошел в тюрьму, то те изверги точно довели бы его до смерти: либо сами избили, либо вынудили его самого покончить с собой.

— Неужели над ним так жестоко издевались? — неуверенно интересуется Ракель.

— Он сам рассказывал. Следователь пытал его с целью добыть признание в убийстве, а сокамерники просто невзлюбили его и постоянно дубасили, оскорбляли и унижали. Чуть было калекой не сделали!

— Боже мой… — Ракель качает головой, прикрыв рот рукой. — Мистер Джонсон говорил, что того следователя уже давно отстранили от работы из-за того, что он превышал свои полномочия и попался на даче взятки.

— И хорошо, что отстранили. Представляю, сколько людей страдало по вине этого больного чудовища.

— Говорят, его не трогали только из-за его заслуг. Мол, он успешно раскрыл сотни дел и пользовался огромным уважением коллег. Уж не знаю, уволили ли его после случая с Эдвардом, или же он попался на чем-то ужасном гораздо позже, но сейчас тот человек уже не работает в полиции.

— Ну и псих… — произносит Наталия. — И теперь из-за такой сволочи у парня начинается тряска, стоит только заговорить об этом. Это из-за него у Эдварда расшатана психика. Из-за него он до сих пор не может прийти в себя. А Майкл делал все только хуже и едва не довел до отчаяния.

— Мне, конечно, очень жаль его, и я не могу радоваться его несчастьям. Однако отчасти он сам во всем виноват. Думал бы головой и был посмелее – все могло бы быть иначе .

— Ты злишься на него?

— За то, что он едва не убил моего жениха. — Ракель нервно сглатывает. — Но считала бы своим врагом, если бы и правда убил его и поддался на провокации Майкла. Если бы Терренс погиб по его вине, я бы никогда не простила Эдварда. И я сказала ему об этом, когда мы разговаривали в кафе в день моей встречи с Дарвином.

— Тем не менее я начинаю понимать его, — признается Терренс, на несколько секунд замолкает и уставляет грустный взгляд в одной точке. — Понимаю, почему он так поступал. Дело не только в желании восстановить справедливость. В желании спасти нас. В страхе, что дядя Майкл выдаст его тайну и посадит в тюрьму. Возможно, тот тип был прав . Эдвард так или иначе пытался привлечь к себе хоть какое-то внимание. Хотел, чтобы хоть кто-то узнал, что он существует. Что он рядом . Живя в доме отца и мачехи, он был как тень. Был предоставлен самому себе. Никому не нужен. Хотя очень хотел, чтобы кто-то просто поговорил с ним. И я думаю, Эдвард был рад, когда на него обращали внимания, чтобы поругать за какой-то поступок. Ведь это тоже внимание. Какое бы оно ни было, но все же…

— Не могу не согласиться, — соглашается Наталия. — Если бы его отец хотя бы изредка проводил с ним время и не отталкивал от себя всякий раз, когда он приходит, то все было бы иначе.

— Да уж… Лучше бы он оставил его с матерью… Да, поначалу было бы тяжело, но став взрослее, мы бы нашли способ помочь ей. Мы бы жили очень хорошо. Эдвард получал бы то внимание, которого так жаждал. И… — Терренс нервно сглатывает, слегка прикусив губу. — Будь я на месте этого парня, то поступил бы точно также. Уж мне-то внимание всегда необходимо. Все говорят об этом, и я не буду отрицать, что мне нужно, чтобы кто-то замечал меня. Если бы я был для всех пустым местом, то тоже начал бы вытворять безумные вещи, лишь бы кто-то просто посмотрел на меня.