— То есть, вы отказывайтесь объяснять, какого хрена все это затеяли?

— Сейчас не время для шокирующих признаний, дорогой мой. Если бы я сразу выложил тебе все на блюдечке или возложил эту ответственность на своих друзей, то было бы совсем не интересно. А я хочу для начала как следует помучить тебя. Заставить страдать. Свести с ума.

— Поздравляю, вы этого добились! — грубо бросает Питер. — Мы с ребятами теперь вынуждены ходить по улицам и все время оглядываться в поисках хвоста.

— Прекрасно! — восклицает Маркус. — Я очень рад.

— Сколько же вы заплатили всем этим ублюдкам, раз они снова и снова подвергают нашу жизнь опасности? То один мудак напал на меня после концерта, то другой попытался задушить, то третий с лестницы меня столкнул… Другой чуть моего друга не сбил на машине… Еще один вообще хотел утопить мою девушку… А какая-то девка подсыпала отраву в воду, которую выпил еще один мой друг.

Питер ехидно усмехается.

— Да вы прямо окружили себя целой стаей шакалов, уважаемый! Наверное, надо быть богачом, чтобы ублажить все эти задницы.

— А почему ты думаешь, что кому-то надо обязательно отваливать кучу бабок, чтобы они сделали за тебя всю грязную работу? — округлив глаза, удивляется Маркус. — Неужели какой-нибудь человек не захочет помочь тебе просто так? По своему желанию!

— Вряд ли здравомыслящий человек станет подвергать себе опасности и служить какому-то мудаку ради простого «спасибо». Кому охота провести остаток своей жизни в обезьяннике с кучей уголовников?

— М-м-м, а что, ты разве платишь своим дружкам для того, чтобы они с тобой дружили? Просто так с тобой никто не желает общаться? Вот ты и отваливаешь всем этим ублюдкам кучу денег, чтобы они лизали тебе жопу?

— Настоящую дружбу не купишь ни за какие деньги. Даже если ты и провернешь такую аферу, то сделка уж точно не будет удачной, а система однажды даст сбой.

— Получается, что можно. Раз все эти пацаны с таким рвением защищали тебя от моих людей. Строили из себя супергероев. Бэтмэны, блять!

— А вы, старый ублюдок, наивно думали, что они наложат в штаны, убегут и будут в сторонке наблюдать за тем, как меня убивают?

— Они должны были понимать, что дорого за это поплатились бы.

— Парни все понимали. — Питер хитро улыбается. — Но это их не остановило. Как не остановили и мои просьбы позволить мне самому со всем разобраться.

— Я изначально не планировал ничего с ними делать. Думал, что расквитаюсь с тобой без проблем в желаемый мною момент. Но из-за их действий мне пришлось в срочном порядке переделывать свой план.

— Мои друзья ни в чем перед вами не провинились. Вы не имейте никакого права им вредить.

— О, еще как провинились. Они решили защищать тебя.

— Нормальное поведение тех, кто ценит крепкую мужскую дружбу и верность.

— Нормальное поведение тех, кто обожает искать на свою жопу приключения. Кому не сидится спокойно. Кто не хочет заниматься своими делами и не лезть в дела чужих дядь и теть.

— За это я и уважаю ребят. За то, что они ничего не боятся, когда дело касается их близких. За то, что ради них парни готовы пойти в огонь и воду и даже отдать жизнь.

— Считаешь, что я должен растаять и расплакаться от того, насколько это трогательно? Умиляться вашему единству? Восхищаться вашей решительностью?

— Да мне по хер, что вы будете делать! — огрызается Питер. — Я хочу только одного – чтобы вы и все эти мудаки оставили нас в покое.

— Оставлю, так и быть. Когда ты отправишься в загробный мир. Тогда я с удовольствием тебя оставлю и буду жить тихой и размеренной жизнью.

— Почему? — взрывается Питер. — Что я вам сделал? Я вам никто и понятия не имею, в чем моя вина?

— Скоро ты все поймешь, мой милый мальчик. Скоро ты узнаешь, что заставило меня возненавидеть тебя.

— Разбирайтесь с моей матерью сами, раз она перешла вам дорожку. Раз она накосячила, то пусть сама и корячится.

— Ответ не лежит на поверхности, — сильно хмуря лоб, напряженно произносит Маркус. — Тебе нужно копать глубже. Гораздо глубже.

— Еще раз повторяю, дела этой женщины меня никак не касаются. Разбирайтесь с ней сами. Не хер вовлекать в это дело ее сына, который ни в чем не виноват.

— Обещаю, когда придет время, ты узнаешь всю правду. Я расскажу тебе всю историю от начала и до конца. Так и быть, я проявляю великодушие и позволю тебе узнать, что сподвигло меня на все это. Хоть на том свете тебе это уже не понадобится, так и быть. Ты имеешь право все знать.

— Спасибо, блять! — рявкает Питер и резко дергает связанными руками. — А теперь немедленно развяжите меня!

— А это чтобы ты не брыкался здесь как котяра. Не выпускал свои коготочки. — Маркус злостно усмехается. — Ребята успели во всех красках рассказать мне, как отважно ты сражался сразу с четырьмя крепышами одновременно. И как тебе помогала собачка. Собачка, чье мясо прекрасно подойдет на ужин.

— Что вы с ней сделали? Что вы сделали с собакой? ГДЕ ОНА? ОТВЕЧАЙТЕ!

— Ничего мы с ней не сделали. Собачка просто осталась коротать свой век там же, откуда мои люди и увезли тебя, пока ты был в отключке.

— ТВАРЬ! ВЫ ЗА ЭТО ОТВЕТИТЕ!

— Если этой псине повезет, то кто-нибудь найдет его и свяжется с владелицей. Ведь насколько я знаю, у него есть ошейник с биркой, где указаны все контакты.

— Если с этой собакой что-то случится, клянусь, я прикончу вас собственными руками. Прикончу всех, кто так безжалостно дубасил его руками и ногами.

— Этот кусок дерьма был таким же препятствием, как и твои дружки. Вроде ты не его хозяин, но защищает он тебя так, словно это твое чудо.

— Потому что он любит меня!

— Потому что ты его кормишь! — грубо бросает Маркус. — А собаки за жратву хоть перед дьяволом будут ластиться. Гребаные продажные шкуры, которые любят свою кормушку больше всего на свете. Помаши перед ним куском мяса, и они тебе хоть до Луны допрыгают.

— Ошибаетесь, уважаемый, у них есть чувства! Они умеют любить, сопереживать, дружить и ненавидеть! А порой собаки бывают куда вернее и человечнее людей. Среди которых встречаются самые настоящие гниды. Вроде вас и вашей стаи шакалов.

— О да, еще скажи, что ты и твоя девчонка, которая является его хозяйкой, воспринимайте его как своего ребенка. Членом семьи. Очеловечивайте его, называя себя мамой и папой этого ублюдка.

— А если так, то вам-то какое до этого дело?

— Да никакого, в принципе!

— Вот и прекрасно! Развязывайте меня, и я пойду!

— Никуда ты не пойдешь, гаденыш. — Маркус крепко вцепляется пальцами в горло Питера и сдавливает его. — Я тебя никуда не отпущу.

— Я это так не оставлю! — заявляет Питер, задыхаясь от нехватки воздуха. — Вы ответите за все, что делайте!

— Ты ничего не сможешь сделать, Питер. — Маркус ослабляет хватку и приподнимает лицо Питера за подбородок. — Не сможешь доказать мою причастность ко всему происходящему.

— Почему это не смогу? — округляет глаза Питер. — Теперь я знаю ваше имя и хорошенько запомнил вашу старую сморщенную рожу. По которой с толстым удовольствием врежу ногой, как только вы развяжете меня.

— Поднимешь руку на старшего?

— У гнид и ублюдков нет возраста.

— Ребята, будьте добры, врежьте этой суке как следует, — с хитрой улыбкой приказывает Маркус, переведя взгляд на стоящих недалеко от него Лютера и Рональда.

Лютер первым срывается с места, подлетает к Питеру и кулаком врезает ему по лицу насколько сильно, насколько это возможно. После чего Рональд делает то же самое, но с другой стороны. От чего голова блондина по инерции отворачивается в бок, а он сам чувствует привкус крови во рту.

— Играйте в нечестную игру, господа, — ехидно смеется Питер и сплевывает маленький сгусток крови в сторону Лютера, который резко пятится назад и бросает на него презрительный взгляд. — Все против одного. Никто так не делает.