— А еще говорят, что выпивка не решит проблем и не подарит облегчение.

— И что если много пить, то можно стать зависимым.

— А разве кто-то зависим?

— Я – нет!

— И я не алкаш. Даже если моя мамаша бухала по-черному, я не стану таким, как она.

— Ой, да моя бабка и сама может посидеть на кухне с бокальчиком божоле, попевая старые песни, от которых меня офигеть как тошнит. Я их терпеть не могу, а старуха просто тащится. Еще и деда заставляет петь. Хотя поют они, мягко говоря, ужасно. Вот честно тебе скажу!

— И наверняка они оба лихо зажигали в молодости, а сейчас строят из себя целомудренных монахов.

— Учитывая возраст моей бабки, она стала матерью в восемнадцать-девятнадцать. — Хелен презрительно усмехается. — А мне в этом возрасте нельзя было даже произносить слово «секс». И когда какие-то парни из школы однажды спросили про мою девственность, то я понятия не имела, что ответить. Ибо не знала, что такое девственность… Про секс я тоже не была в курсе. А уж про всякие минеты и куннилингусы я вообще молчу.

Хелен пригубляет еще немного вина из бокала в руках Питера, который делает после этого то же самое.

— И когда я имела неосторожность произнести эти слова при деде с бабкой, так они меня сначала отхлестали ремнем, а потом еще и пощечин надавали. Сказали, что я сильно пожалею, если еще раз произнесу что-то подобное в их доме, где о всяких пошлых и грязных вещах говорить не принято.

— И ты все еще не знаешь, что это? — с некоторым намеком интересуется Питер.

— Знаю. Ребята все-таки просвятили меня. Правда перед этим испытала огромный стыд из-за того, что все хотя бы слышали о сексе, а я даже не знала, с чего он начинается. Не знала, что с его помощью заводят детей. Что их вовсе не приносит аист, как мне говорили эти отсталые старики.

— Если что, я с радостью могу помочь тебе восполнить пробелы в знаниях.

С этими словами Питер сначала гладит Хелен по щеке, а затем перемещает руку на ее колено, которое скромно гладит.

— Показать, что ты очень многое упускаешь… — более тихим и низким голосом добавляет Питер, кончиком носа потеревшись о нос Хелен.

— Ты что-то об этом знаешь? — округляет глаза Хелен.

— Я знаю об этом все.

Питер сначала сам делает большой глоток вина, а затем предлагает Хелен сделать то же самое, и она не отказывается.

— И про секс, и про минет, и про куннилингус… — с самодовольной улыбкой мурлыкает Питер, ставит бокал на стол рядом с собой и большим пальцем проводит по нижней губе Хелен, гордо выпячивая грудь, пристально смотря ей в глаза и мысленно отмечая, что ее зрачки расширены под влиянием алкоголя. — Я большой специалист в этом вопросе.

— Даже если у тебя нет девушки? — удивленно спрашивает Хелен.

— Сейчас – нет. Но раньше-то ведь были. И все они были очень довольны тем, что я мог им давать. — Питер медленно, но уверенно приближает лицо к лицу Хелен и нежно касается ее губ своими устами, пока та невольно задерживает дыхание. — Они кричали от восторга и просили еще.

— Я бы тоже хотела кричать от восторга… — Хелен гладит Питера по щеке своей теплой ладонью и пропускает пальцы сквозь его слегка лохматые белокурые волосы. — Хотела бы самой испытать все то, о чем мне говорили. Только вот не с кем. У меня ведь нет мужа.

— А зачем тебе муж? — удивляется Питер. — Для секса необязательно иметь мужа! Можно заняться им со своим парнем. Ну или с кем-то, кто тебе симпатичен.

— Слышали бы старики подобное, они бы тебя прикончили.

— Но они-то нас не слышат и не видят. А значит, никто не сможет нас осудить за то, о чем мы говорим.

Питер медленно проводит губами по месту за ухом Хелен, пока пальцы закинутой вокруг ее шеи медленно обводят вокруг соска девушки и нежно его натирают, а вторая рука мужчины скользит по женскому колену и располагается на внутренней части бедра.

— О боже мой… — с прикрытыми глазами блаженно выдыхает Хелен, почувствовав, как внутри зарождается приятное ощущение согревающего тепла и легкой щекотки.

— Что, нравится? — широко улыбается Питер. — Это я еще ничего не делал! Это только начало.

Питер приникает к губам Хелен для робкого, но в то же время настойчивого поцелуя, которому та нисколько не сопротивляется, пока под воздействием алкоголя инстинкт самосохранения полностью отключен, а физическое влечение становится сильнее.

— Странно, я думал, ты начнешь сопротивляться, — задумчиво признается Питер, приложив ладонь к щеке Хелен. — Думал, начнешь визжать и требовать, чтобы я тебя отпустил.

— У меня такая мысль не появилась даже на секунду, — практически шепотом отвечает Хелен.

— Что, не будешь кричать?

Питер нежно оттягивает зубами обе губы Хелен и на секунду зажимает их ртом.

— Давай же, Маршалл, кричи! — восклицает Питер, водя ладонью по всему бедру Хелен. — Как там обычно любят говорить? «Помогите! На помощь! Меня хотят изнасиловать!»

— Хоть я сейчас в стельку пьяная и мало что соображаю, у меня нет возражений против того, что происходит, — признается Хелен, позволяя ладони медленно скользить по груди Питера. — Ты, конечно, тоже напился… Но ты очень даже привлекательный. Очень даже сексуальный.

— Подумай хорошенько, красавица. Если вовремя не остановишься, потом будет уже поздно брыкаться.

— Моя способность думать напрочь отключилась. Зато обострилось другое чувство. — Хелен оставляет пару чмоков в уголках рта Питера. — Из-за которого я не могу оставаться к тебе равнодушной.

— Я не равнодушен к тебе с самого первого дня. С того дня, когда мы с тобой познакомились.

Питер сначала медленно проводит рукой по животу Хелен после того как задирает ее блузку, а затем нежно, но интенсивно сжимает ее грудь, которую она неосознанно выпячивает.

— Ты для меня намного больше, чем просто подруга, — низким голосом признается Питер. — Я недавно начал понимать, что влюбляюсь в тебя.

— Правда? — с огоньком в глазах переспрашивает Хелен.

— Не представляешь, как мне трудно держать это в себе и делать вид, что нас связывает только дружба.

— А разве ты не презирал меня?

— С чего ты это взяла?

— Ты ведь был таким холодным и равнодушным, когда Джессика представила нас друг другу. — Хелен проводит руками по волосам Питера и берется ими за заднюю часть его шеи. — Я думала, ты совсем не рад меня видеть.

— Нет, Хелен, ты ошибаешься. Я был очень рад нашему знакомству.

— Тогда почему ты вел себя так, будто мечтал поскорее от меня отделаться?

— Я просто тяжело схожусь с людьми. Мне нужно время, чтобы к ним привыкнуть. В прошлом мне нанесли серьезную психологическую травму, из-за которой я чувствую себя некомфортно с теми, кого плохо знаю.

— Значит, дело было не во мне?

— Нет, милая, не в тебе. — Питер оставляет несколько поцелуев на щеках Хелен. — Это уже мои заморочки. А ты… Ты просто идеальна!

Питер проводит ладонями по изгибам талии Хелен и прижимает девушку поближе к себе, в какой-то момент одарив ее еще одним продолжительным поцелуем в губы, во время которого она издает тихий чувственный стон.

— Ну и я просто боролся с собой. Боролся, потому что жутко тебя хотел. С самого первого дня.

Питер приникает к изгибу шеи Хелен и нежно целует в то место, где расположена сонная артерия, заставив ее издать куда более чувственный стон с закатанными глазами.

— Мечтал о тебе по ночам. — Питер продолжает щедро осыпать всю шею Хелен разными по степени давления и продолжительности поцелуями. — Думал о том, как буду целовать и обнимать тебя. Как буду медленно раздевать. Пытался представить себе, как выглядело твое обнаженное тело.