— Ох, ну что тебе еще такого сказать? — устало вздыхает Элайджа, потерев рукой лоб и немного поправив свой пучок на голове. — Наверное, все… Еду и воду я тебе принес, условия твоего пребывания здесь разъяснил, кое-какую интересную информацию рассказал…

Элайджа быстро осматривается вокруг себя и задерживает взгляд на горящих свечках.

— Потом принесу тебе побольше свечек. Потому что они очень быстро выгорят, если держать их зажженными все время. — Элайджа ехидно усмехается. — Ну и ладно, так и быть. Раз ты у нас так боишься всякую живность, то я возьму с собой в следующий раз специальный спрей и обработаю им все помещение. Можно еще раскидать какие-нибудь мышеловки, чтобы мыши особо тут не шлялись.

Хелен ничего не говорит и просто нервно сглатывает.

— Может, потом мы с ребятами подумаем о том, чтобы принести тебе шмотки на смену. Но все это станет реальным лишь в том случае, если ты будешь хорошо себя вести. Решишь с нами воевать, буянить и пытаться сбежать, то пусть насекомые тебя здесь загрызут и закусают. Будешь, сука, просыпаться ночью от чувства, что по тебе что-то ползает. Или вообще не сможешь заснуть из страха. Еду и воду ты тоже не получишь. Немного поголодать иногда тоже бывает полезно. Тем более, вам, девчонкам, к этому не привыкать. Вы ведь во всем себе отказывайте и ходите голодными, чтобы у вас всегда была соблазнительная фигурка.

В ответ на это Хелен еще крепче прижимает колени к груди, слезным взглядом продолжая смотреть на Элайджа, словно она умоляет его освободить ее.

— Ладно, пожалуй, я пойду, — задумчиво говорит Элайджа. — Не хочу больше перемалывать одно и то же и смеяться при виде твоих щенячьих глаз, которыми ты так наивно надеешься меня разжалобить.

Элайджа спокойно встает с кровати и слегка одергивает свою футболку.

— Если что, ночь сегодня будет теплой. Так что ты не должна замерзнуть.

— Пожалуйста… — шепчет Хелен. — Помогите мне…

— Завтра к тебе приедет кто-нибудь еще. Сегодня ты проведешь ночь совсем одна, а после этого ребята будут по очереди здесь дежурить. Даже если комната будет надежно заперта и заставлена тяжелой мебелью, которую ты уж точно не сдвинешь с места. А значит, угрозы, что ты сбежишь, нет.

Элайджа разворачивается и направляется к все еще открытой двери.

— Спокойной ночи, куколка. Надеюсь, ты поймешь, что для тебя будет лучше.

Хелен нервно сглатывает с широко распахнутыми глазами, когда Элайджа покидает комнату и закрывает за собой дверь, которую после этого подпирает чем-то тяжелым, что нельзя просто так сдвинуть с места. После чего девушка продолжает лить горькие слезы, крепко обнимая ноги обеими руками и прижимая их к себе, как будто это кто-то из ее близких, рядом с которыми она так хочет оказаться.

— Хоть буду кроткой, хоть буду бунтаркой… — дрожащим, низким голосом произносит Хелен. — Все равно они меня убьют. Какой во всем этом смысл? Когда ребята или полиция просто предположат, где я могу находиться, будет уже слишком поздно.

Хелен с учащенным дыханием резко переводит взгляд на верх после того как какая-то из досок на потолке издает негромкий скрип.

— Бабушка Скарлетт… Как же мне тебя не хватает… Я так хочу прижаться к тебе… Как тогда, в детстве… Хочу, чтобы ты почитала мне сказку и поцеловала перед сном. Или позволила мне спать с тобой… Когда я приходила к тебе и дедушке Роджеру ночью после увиденного кошмара. Когда вы не были со мной так строги. Когда не ругали за то, что я делаю что-то не так.

Хелен издает пару тихих всхлипов.

— Мне так сейчас плохо… Так страшно… Так одиноко… Я в отчаянии и не знаю, что мне делать. Ведь я совсем не хочу умирать. Не хочу. Я не могу этого сделать. Не могу бросить тебя. Не могу оставить ребят. А Питер так вообще сойдет с ума, если меня не станет. Я это знаю. Знаю, что нужна ему. Так же, как он нужен мне. Я не могу без него жить.

Хелен осторожно обводит рукой вокруг горящего огонька в свечке, чувствуя, как кожу на подушечках пальцев опаляет обжигающее тепло, и видя, как он слегка покачивается.

— Ах, я была бы так счастлива выйти за него замуж… И родить его маленькую копию… Но это будет невозможно, если я не смогу выбраться отсюда. Если никто не сможет меня спасти.

Приняв лежачее положение и повернувшись на бок лицом к свечке, Хелен крепко обнимает подушку.

— Боже, дай мне сил выжить в этом аду. Не позволяй мне погибнуть здесь и вынудить моих близких горевать. Я должна выбраться отсюда живой. Должна… Хотя и не знаю как…

Тяжело выдохнув с прикрытыми глазами, Хелен немного приподнимается и аккуратно придвигает к себе небольшой поднос с полным стаканом воды и тарелкой овсяной каши. С грустью смотрит на все это, медленно размешивает ложкой уже холодную массу и с некоторой опаской пробует ее на вкус, опасаясь, что в еду могли положить какую-нибудь отраву. А поскольку из-за сильного стресса у нее практически нет аппетита, то девушка запихивает в себя лишь несколько ложек и игнорирует чувство тошноты, когда она выпивает немного воды. Однако она решает не объявлять никаких голодовок и молча есть то, что ей приносят с мыслью, что стоит благодарить их хотя бы за нежелание морить ее голодом.

Хелен понимает, что может и ошибаться, но какое-то чутье почему-то говорит ей, будто Элайджа чем-то отличается от остальных ее обидчиков. Не такой ужасный. Не такой грубый. Девушка отчаянно отгоняет от себя мысль, что этот человек кажется ей в той или мере заботливым, раз любезно принес немного еды и пообещал решить проблему с ползучей и летающей живностью. Трудно отрицать, что Элайджа не внушает ей такой ужас, как Маркус или, например, Лютер. Их она боится до дрожи в коленях, а вот правая рука господина Лонгботтома такого чувства не вызывает. Тем не менее Маршалл не позволяет себе витать в облаках и думать, что сообщник ужасного человека и впрямь внезапно станет хорошим и захочет спасти ей жизнь. По ее мнению, такое может быть только в фильмах или сериалах, но никак не в реальной жизни.

За прошедшие три дня ситуация никак не меняется, а Хелен по-прежнему находится в плену у Маркуса и его сообщников. Тем не менее ее друзья стараются не терять надежду, что однажды полиция все-таки сможет выйти на ее след и вовремя спасти от того, что ей угрожает. По совету Виктора Джонсона, они сейчас больше сосредоточены на Питере, чье психологическое состояние вызывает у них все большее беспокойство с каждым днем, стараясь либо проводить с ним все свое свободное время, либо периодически созваниваясь с ним и обмениваясь сообщениями.

Эдвард, Наталия, Терренс и Ракель не забывают о Питере даже сейчас, когда они проводят время с Ребеккой и Джейми. Которые в свою очередь пригласили к себе еще и Алисию с Фредериком, а также Летицию и Энтони Рочестеров и Адриану Ласкано. Все они прекрасно знают о текущей ситуации и пребывают в ужасе, узнав о том, что Хелен оказалась в большей беде и в любой момент может погибнуть.

— Господи, неужели эту девочку до сих пор не нашли? — с широко распахнутыми глазами удивляется Летиция, заправив за ухо прядь блондинистых волос, пока она сидит на диване рядом с Энтони, Адрианой и Наталией.

— Мистер Джонсон лично занимается поисками, но пока что это не приносит никаких результатов, — качает головой Ракель, пока рядом сидящий Фредерик приобнимает ее за плечи, а Алисия мягко гладит ей плечо.

— Им удалось поймать ту машину, номер которой запомнили свидетели, — добавляет Терренс, удобно устроившись на диване рядом с Джейми. — Но к сожалению, по камерам видеонаблюдения у них не получилось отследить. Автомобиль был несколько раз замечен где-то в городе, но все эти поездки оказались никак не связаны между собой.

— А уже опросили всех потенциальных свидетелей? — уточняет Энтони, крепко сцепив пальцы рук.

— Опросили всех, кто живет или работает неподалеку от того места, откуда увезли Хелен, но они ничего не видели и не слышали, — признается Эдвард, приобнимая за плечи рядом сидящую Ребекку. — Никто не опознал ни Хелен, ни самих преступников.