— Ладно, Перкинс, — уверенно говорит Терренс, похлопав Даниэля по плечу. — Поскольку за тобой некому присматривать, то мы с парнями берем эту миссию на себя.

— А спалишься с сигаретой – мы хорошенько надерем тебе задницу, — обещает Эдвард.

— Хорошо, ребята, я вам доверяю , — тихо хихикает Даниэль.

— Мы не только от сигарет тебя отучим, но еще и в форму приведем. А то ты что-то в последнее время сдал позиции.

— Только давайте для начала решим проблему с Анной, а потом уже можно заняться моим здоровьем.

— Не забывай, что у тебя все еще есть группа, — уверенно напоминает Терренс. — В которой ты, между прочим, поешь. И играешь на бас-гитаре.

— Знайте… — бросает легкую улыбку Даниэль. — Честно говоря, я немного подзабыл про группу… Думаю о том, как помочь Анне… Плевать на себя, на мое здоровье, на мои привычки… Я просто хочу, чтобы с этой девушкой все было хорошо.

— Плевать даже на то, что вы расстались?

— В данной ситуации ее безопасность и спокойствие волнуют меня куда больше.

— Не парься, чувак, вернется она к тебе! — машет рукой Терренс. — Просто ей нужно время все обдумать и отпустить обиду. И не забывай, что девушки обожают парней, которые совершают ради них красивые поступки. Такие смельчаки высоко поднимаются в их глазах.

— Твой случай и случай Эдварда дают мне маленькую надежду.

— Это не конец, уверяю тебя, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард. — Поступки могут многое сказать об отношении человека и раскрыть все карты. Можно сколько угодно трезвонить во все колокола о том, что ты кого-то любишь, но не каждый сможет доказать это на деле.

— Знаю, парни, — устало вздыхает Даниэль и меняет скорость с помощью коробки передач. — Знаю …

Сэмми два раза уверенно подает голос, а Даниэль молча бросает мимолетную улыбку, следя за дорогой и крепко сжимая руль руками.

— Эй, а почему Питер там замолчал? — слегка хмурится Терренс. — Эдвард, он там спит что ли?

— И правда, — произносит Эдвард и хлопает рядом сидящего Питера по плечу. — Эй, Пит…

— Я все еще здесь, — без эмоций отвечает Питер, оперевшись локтем о дверку машины и запустив пальцы в свои волосы. — И не сплю.

— А чего замолчал? — спрашивает Даниэль.

— Просто слушаю разговор… А мое мнение на этот счет ты уже знаешь.

— М-м-м, да я смотрю, ты знаешь гораздо больше нас с Эдвардом, — задумчиво отмечает Терренс.

— Ну да, за бутылочкой пивка разговор получился длинным и откровенным.

— Ага, — произносит Даниэль. — Пока Сэмми приходил в себя после того, как сам себя загонял до изнеможения, мы с Роузом опустошили по бутылочке пивка и побазарили о жизни. О прошлом. О происходящем сейчас.

— Не поделитесь с нами? — предлагает Эдвард. — Вдруг мы с Терренсом еще чего-то не знаем про вас?

— Да в принципе рассказывать особо нечего… — задумчиво отвечает Даниэль. — Просто поговорили про наши семьи, поностальгировали по старым временам и поиграли с Сэмми… Который успел искупаться в грязном бассейне.

— А может, ты расскажешь нам что-нибудь про свою семью? — спрашивает Терренс. — Мы ведь ничего про нее не знаем. Какой была твоя жизнь с родителями?

— Жизнь с родителями была хорошей, но все же иногда не хватало какого-то тепла. У нас было все, что мы пожелали, но ради всех этих благ родителям пришлось жертвовать временем . Временем, которое они могли бы уделить нам с сестрой. Мы собирались вместе лишь по праздникам, но время пролетало так быстро, что никто не успел понять, как все прошло.

— Так всегда и бывает. Чтобы получить одно, нужно пожертвовать чем-то другим.

— Думаю, родители жалели об этом и всеми силами пытались как-то это исправить. Пытались… Искупить вину с помощью дорогих подарков и хороших денег на карманные расходы. Уж чего, но денег они никогда не жалели. Их подарки всегда были дорогими.

— И вы с Кэссиди чувствовали себя несчастными? — спрашивает Эдвард.

— В какой-то степени. Хотя от недостатка внимания больше страдала Кэссиди. Я в то время особо не парился об этом и переживал лишь из-за того, что не могу провести время с друзьями и знакомиться с девчонками. Но сейчас я начал понимать, что где-то в глубине души тоже страдал. И порой хотел более откровенных разговоров с родителями. Понял, что узнавал обо всем сам или с помощью друзей. Я впервые узнал про секс, сигареты и многое другое от посторонних людей.

— И ты все равно считаешь, что жил хорошо?

— Да, я ни на что не жаловался. Мне было хорошо. Родители обещали помогать мне на первых порах, а в деньгах мне никогда не отказывали. Все было круто… До того как нас сначала покинул отец, а вскоре и мама. Из-за проблем с сердцем. С разницей в несколько месяцев.

— Не смогли жить друг без друга?

— Да. Передо мной был пример идеальных отношений. И я всегда мечтал о таких же… Мечтал о том, чтобы у меня была такая же заботливая девушка, какой была и моя мать. Которая даже при всех домашних заботах не забывала про себя. Эта женщина всегда следила за собой и никогда не позволяла себе выглядеть ужасно, даже если порой хотела расслабиться.

— И ты скучаешь по ним? — с грустью во взгляде спрашивает Эдвард.

— Очень… И я хотел бы снова увидеть своих родителей. Особенно отца… С ним я был намного ближе, хотя и маму очень любил. К ней Кэссиди была больше привязана. Но отец всегда прекрасно понимал меня. Хотя мы редко общались из-за того, что он целыми днями пропадал на работе.

— А твоя мать?

— Мама была занята работой по дому. Крутилась целый день как белка в колесе… Отправлялась отдыхать лишь тогда, когда весь дом был в чистоте и порядке, а мы с отцом и сестрой – накормлены. И ее это никогда не напрягало. Ей нравилось заниматься домом.

— А твои родители ходили куда-то вместе? — интересуется Терренс.

— Да, но редко. Однако такая жизнь устраивала обоих.

— Может, вам казалось , что вы были счастливы?

— Нет, всех все устраивало. Хотя если бы родители уделяли нам с Кэсс больше внимания, то жизнь была бы лучше.

— И эта девочка не пережила бы все, что с ней произошло, — с грустью во взгляде говорит Терренс.

— Она не смогла пережить смерть родителей. И под влиянием горя связалась с плохой компанией, которая предложила ей наркоту.

— А после смерти отца ваша мать уделяла вам достаточно внимания? — спрашивает Эдвард.

— Нет… Она либо целыми днями плакала с фотографиями отца в руках, либо принимала прописанное врачом снотворное и спала, либо работала, чтобы заработать хоть немного денег. К ней относились с уважением. Знали, что у нее умер муж, и она осталась одна с двумя детьми.

— В такие моменты нужно держаться вместе. А иначе можно рехнуться от горя.

— В этом и заключалась наша ошибка. Мы были вместе, но каждый был сам по себе. Мама говорила, что не хочет жить без отца… Я страдал от того, что моей беззаботной жизни пришел конец… А Кэсс – от того, что про нее никто не вспоминал. А она тогда была совсем малышкой.

— Да, приятель, не завидую я тебе… — тихо вздыхает Эдвард. — Твоя жизнь была такой же дерьмовой, как и у нас.

— Да уж, — кивает Терренс. — Мы думали, ты у нас эдакий мажорный мальчик, который жил на всем готовом.

— Нет, парни… — качает головой Даниэль и меняет скорость с помощью коробки передач. — Почти все, что у меня сейчас есть, я заработал сам. Было тяжело. Бывали моменты, когда мне нечего было жрать, а купить новые шмотки на замену дырявым не было возможности. Пару раз у меня чуть не отобрали дом за неуплату налогов и коммунальных услуг. Я хотел выть и рвать на себе волосы. Неоднократно был близок к истерике. Думал, что не справлюсь. Но… Со временем и дела наладились, и я взял себя в руки и окончательно осознал, что детство закончилось.

— И все это время ты не подавал виду, что в твоей жизни происходили такие драмы.