— И надо признать, его героические подвиги иногда приводят к успеху.

— Да уж, хотел отомстить Уэйнрайту – отомстил!

— Согласен, — с легкой улыбкой кивает Даниэль и снова пригубляет немного пива. — И я прекрасно понимаю реакцию Эдварда на то, что Уэйнрайт сделал с Терренсом. Понимаю беспокойство Терренса за брата и страх потерять его. Ведь… Я чувствовал все то же самое, когда увидел Кэссиди. То же самое … Тогда меня бросало в дрожь от мысли, что я мог потерять ее, едва встретив…

— Теперь этого не случится, — спокойно, уверенно отвечает Питер и отпивает немного пива из своей бутылки. — Она и сама больше не захочет бросать тебя.

— И она связалась со всем этим дерьмом, потому что не смогла пережить смерть родителей.

— Если я правильно посчитал, Кэссиди была еще очень маленькой.

— Ей было всего двенадцать, когда за пару недель до ее дня рождения раздается звонок из больницы, а врач сказал маме, что отец скончался глубокой ночью.

— За пару недель до дня рождения?

— Да. Правда празднование уже было под вопросом, потому что отец слег и начал увядать прямо на глазах.

— Но чем он был болен?

— У него были проблемы с сердцем, которые обострились после инсульта. Ему даже делали какую-то операцию. Она прошла успешно… Правда это ему не помогло.

— А сколько ему было лет?

— На тот момент отцу было сорок два года.

— Надо же… Так рано …

— Это то, что шокировало нас. Мы никак не могли поверить, что это случилось. Отказывались поверить в его смерть… Мама с сестрой были безутешны и целыми днями плакали с отцовскими вещами и фотографиями в руках. Мне тоже было очень тяжело… Ведь я всегда считал отца близким себе человеком. Мне здорово пригодились многие его советы. И я запомнил их на всю жизнь.

— Я понимаю.

— Было очень тяжело… Не менее тяжело, чем осознавать то, что я остался единственным мужчиной в семье. Я должен был взрослеть и начать работать. Все-таки мне тогда был двадцать один год. Правда я так привык к каждодневным тусовкам, что мне было сложно отказаться от своего образа жизни.

— То есть, ты не работал?

— Нет, работал. Зарабатывал кое-что, но этого было мало. Да и я прыгал с одного места на другое, как Эдвард в свое время. Перебивался одноразовыми подработками… Или получал постоянную работу, но не задерживался и увольнялся.

— А твоя мать?

— Маме тоже пришлось пойти работать, хотя она ходила на нее, так скажем, через пень колоду. Впадала в такую депрессию, что ничего не ела и целыми днями сидела в комнате. Она ни разу в жизни не работала и посвятила себя дому и семье. Отец всем обеспечивал нас, но после его смерти халява кончилась. Временно спасло то, что у нас были кое-какие деньги, которые мы откладывали на черный день.

— Иногда наши планы не совпадают с теми, которые приготовила для нас жизнь. А взросление бывает настолько внезапным, что ты просто приходишь в шок и не понимаешь, почему еще недавно тусовался с друзьями, но теперь вкладываешь на работе, чтобы заработать себе на еду.

— Для меня это было очень тяжело. — Даниэль быстро прочищает горло. — Я знал, что рано или поздно это случится, но не думал, что так резко и скоро. Мне не хватило времени прийти в себя после смерти отца и осознать все, что произошло.

— Это как опрокинутое на голову ведро холодной воды?

— Типа того. — Даниэль с грустью во взгляде отпивает еще немного пива. — Но ситуацию осложнила Кэссиди. Ее наркозависимость.

— Да уж… — Питер тоже выпивает немного пива. — Если бы не эта смерть, она бы не начала нюхать эту дрянь.

— Дело не только в смерти отца. Кэссиди сказала, что хотела влиться в компанию парня, который ей нравился. Ну а там все нюхали травку и дали ей попробовать. И она не смогла остановиться.

— То есть, Кэссиди начала нюхать травку, чтобы он обратил на нее внимание?

— И она добилась своего. Правда мать лишила ее всех денег после того, как узнала про ее пристрастие к наркотикам от знакомых девчонок моей сестры и обнаружила пропажу огромной суммы денег. Они общались с моей сестрой лишь потому, что она была в состоянии покупать наркоту. Но… Нет денег – мы тебя не ждем!

— Это как случай моей матери: есть бутылка водки – ее принимали с распростертыми объятиями, а нет – пошла на хер.

— Кэсс была еще маленькая и глупенькая. Ну какая любовь могла быть у тринадцатилетней девочки? Да и у того парня в шестнадцать тоже мозгов не было! Одни лишь наркотики, да тусовки.

— Да уж… — хмуро произносит Питер. — Она выложила ему все на блюдечке, а он типа пожалел ее и подсунул ту херню.

— Точно… — Даниэль крепко сжимает в руке бутылку пива. — Но знал бы – размазал бы его по стенке. Ведь это из-за него я едва не потерял сестру. Бедняжке и так плохо было после смерти отца, а наркота окончательно усугубила ее жизнь.

— Боюсь представить, что было после смерти матери.

— Мы потеряли маму почти через полгода после гибели отца. Ей тогда тоже едва исполнилось сорок два… Они с отцом были ровесниками и знали друг друга с детства. Сначала дружили… А потом влюбились и решили ждать восемнадцати, чтобы пожениться. Продолжили учебу, закончили ее… Отец начал работать, а мать погрузилась в домашние дела. Ну а в двадцать один у них родился я.

— А родители не возражали?

— Они согласились на их брак при условии, что мои родители получат высшее образование. И потом поддерживали их до самой своей смерти.

— Надо же…

— После смерти отца мама потеряла смысл жизни. Она все больше погружалась в депрессию, перестала есть, проводила целые дни в комнате с вещами отца в руках и смотрела фотографии и видеокассеты с его участием. И… — Даниэль замолкает на пару секунд, чтобы нервно сглотнуть. — Уж не знаю, совпадение это или случайность, но мама тоже оказалась в больнице после сердечного приступа. Хотя у нее сроду не было проблем с сердцем. Но если отец еще долго боролся, то она не протянула и недели. Не хотела бороться и жить. Даже ради меня и Кэсс. Хотя знала, что мы в ней нуждаемся.

— Вы были рядом до ее смерти?

— Да… Кэссиди плакала и умоляла маму выкарабкаться… Клялась, что перестанет употреблять наркоту… Просила прощения за то, что совершила такую ошибку… Было очень тяжело наблюдать за этой сценой. У меня сердце разрывалось.

— Я понимаю, — с грустью во взгляде произносит Питер.

— Перед смертью и мама, и папа умоляли меня не бросать Кэссиди. Отец напомнил о том, что я – старший брат и должен чувствовать ответственность за свою сестру. А мама… Мама попросила одарить ее той любовью, которую она не успела дать. И… За несколько минут до смерти она держала нас с Кэсс за руки и просила держаться вместе. И любить друг друга… А сказав, что она любит нас, мама скончалась. На наших глазах .

— Мне очень жаль, чувак, правда.

— Тот день стал для нас самым худшим . Ведь мы остались одни. Без родителей . У нас никого не осталось. И я должен был воспитывать Кэссиди. Тринадцатилетнюю девочку, которая прижималась ко мне, горько плакала и говорила, что хочет к маме и папе. Не было никого, кто мог бы утешить меня. Это я должен был успокаивать свою сестру. Хотя мне самому хотелось просто выть и психовать.

— О, ужас какой…

— К сожалению, она видела, как мать умирала от и до. Это сильно сказалось на ее психическом состоянии. Одно дело – когда тебе просто сообщают о чьей-то смерти. А другое – когда ты своими глазами видишь, как человек мучается. По крайней мере, в двадцать один год я был готов брать на себя хоть какую-то ответственность. Был не в состоянии послать ее на хер и плюнуть на ее чувства. Я был готов оставаться рядом. Но… Я не справился со своей задачей. Не уследил за сестрой. Я не разрешал ей таскать ничего из дома и постоянно ругался с ней из-за этого. Правда она все равно что-то тырила. И однажды Кэссиди ушла из дома навсегда, прихватив с собой кое-что из маминых украшений.