— Представь себя на моем месте. Если бы твой ребенок погиб при таких обстоятельствах, ты и сам так бы отреагировал! Винил бы всех подряд! Набрасывался на всех подряд! Возненавидел бы свою любимую женщину!

— Нет, Терренс. Я умею держать себя в руках.

— О да! Ты вел себя как демон из ада, когда поверил, что Наталия тебе изменяет с другим.

— Ни один мужик не потерпит измену. Но тот случай стал для меня хорошим уроком. Возможно, конфликт с Ракель ничему научил тебя, но зато я многое понял после проблемы с Наталией. Да, я совершил ошибку. И не отрицаю это. Однако теперь я безоговорочно верю своей невесте и знаю, что она любит меня .

— Если бы я ничего не понял после того конфликта, то сейчас не был бы с Кэмерон. Я бы продолжил бы кричать, оскорблять и унижать ее. Вел бы себя как Поттер, который безжалостно отдубасил Анну.

— Ха, и что же тебя остановило вчера? — ехидно усмехается Эдвард. — Тебя бросило в холодный пот, когда ты представил себе, как в заголовках статей напишут об аресте Терренса МакКлайфа, который обвиняется в насилии или даже убийстве своей невесты? Бросило в дрожь от мысли, что тобой перестанут восхищаться, забыв о том, что когда-то ты заставлял девочек визжать и облизывать экраны, на которых показывали твое прекрасное личико?

— Просто не хотел еще больше ухудшить ситуацию. И был рад, что Ракель не стала за мной бегать и нервировать меня слезами. Иначе бы я точно что-нибудь с ней сделал.

— Да, а сразу уйти ты не мог? Тебя распирало от желания обвинить Ракель во всех грехах? Я согласен, что она поступила не слишком красиво с тобой. И сказал ей об этом. Но ты не имел права так с ней поступать!

— Я не мог остановиться… — с сожалением во взгляде отвечает Терренс. — Слово за слово – и я все больше выходил из себя. А услышав, что до меня уже знали о ребенке, я окончательно слетел с катушек.

— Однажды Ракель так испугается, что она просто соберет все свои вещи и уйдет. Ей надоест снова и снова верить, что ты когда-нибудь исправишься. Потому что рожденный психом останется им навсегда.

— Нет-нет, я этого не хочу, — резко мотает головой Терренс. — Нет!

— Надо думать головой, прежде чем что-то делать.

— Думаешь, приятно, когда тебя считают чужим? Когда тебе лгут? Когда все вокруг все знают, а ты ни хера не в курсе!

— Ракель никто не заставлял говорить – она сама так захотела. Человек просто устал держать это в себе.

— Неправильно, что я в последнюю очередь узнаю то, что должен был узнать первым.

— Надеюсь, у тебя не хватило наглости заявиться домой к мистеру Кэмерону и Алисии и устроить им скандал после того, как ты помотал нам нервы? — сильно хмурится Эдвард.

— Нет… — Терренс опускает взгляд на свои руки. — Как только я ушел из родительского дома, то немного покатался по городу, погулял в своем любимом местечке и где-то в одиннадцать поехал домой.

— Ну хоть на это ума хватило. А вот Ракель боялась возвращаться домой. Она была уверена, что ты мог устроить ей еще один скандал.

— Я бы не стал с ней разговаривать… Да и ее не было дома, когда я вернулся туда.

— Мы с родителями с радостью разрешили бы ей переночевать у нас, но она в итоге решила поехать домой.

— Стоп, так значит, Ракель была с вами? — слегка хмурится Терренс. — Это от вас она приехала домой лишь после двенадцати?

— Надо же! — ехидно усмехается Эдвард. — Заметил, что твоей невесты не было дома в столь позднее время.

— Конечно, заметил. Приехал домой, а ее нигде нет.

— Я бы не удивился, если бы у тебя хватило ума заявить ей о расставании. Но я еще больше удивлен, что ты все-таки не сделал это.

— Не спорю, я думал об этом.

— Вот как… Оказывается, даже в состоянии бешенства у тебя все-таки немножко работают мозги.

— Послушай, Эдвард…

— А хочешь я расскажу тебе обо всех последствиях твоей вчерашней истерики? — Эдвард на мгновение бросает взгляд на мимо проходящего врача с папкой в руках, который тоже смотрит на него и Терренса и идет дальше по своим делам, увлекшись изучением какой-то бумаги. — Родители весь вечер сидели на успокоительных и какое-то время не вставали с кровати. У отца было пониженное давление, а у матери наоборот – повышенное.

— Правда?

— А когда Ракель приехала к нам домой, то на нее лица не было. Бедняжка была вся заплаканная и напуганная! Ее сильно трясло от напряжения! Удивляюсь, что она вообще смогла добраться до нас в таком ужасном состоянии и отказалась от моего предложения забрать ее где-нибудь. Мы кое-как смогли привести Ракель в чувства и страшно нервничали, когда она решила уехать домой.

Терренс ничего не говорит и с широко распахнутыми глазами просто слушает все, что говорит Эдвард.

— Ты доволен? — качает головой Эдвард. — Доволен, что из-за тебя она все это время молчала и мучила себя?

— Мне правда очень жаль, — с жалостью во взгляде отвечает Терренс. — Я правда всего этого не хотел.

— Нам и самим прийти в себя. Хотя мы до сих пор прибавим в шоке от того, что ты вчера устроил.

— Такого больше не повторится, обещаю.

— Алисия и мистер Кэмерон были ошарашены, когда узнали об этом. Они приехали к нам домой после звонка мамы и тоже пытались успокоить Ракель.

— Значит, они знают о вчерашнем? — округляет глаза Терренс, почувствовав, как сердце пропускает удар.

— Да, братец, знают! И я скажу больше: вчера они хотели ехать к тебе. Но отец с трудом уговорил их подождать, пока ты успокоишься. Он испугался, что ты и им устроишь скандал и заставишь сделать все, чтобы эта девушка не была с тобой.

— Они ненавидят меня?

— Ха, а ты думал, тебя погладят по головке? Мистер Кэмерон будет в шоке, когда узнает, что однажды ты ударил Ракель. Он заставит свою внучку расстаться с тобой!

— Надеюсь, вы не рассказали ему обо всем, что я сделал?

— Ракель сама все рассказывала. И тебе повезло, что она не рассказала тех подробностей, о которых знаем мы с родителями. Да, Алисия наверняка догадалась, что ты мог поднять на ее руку, но она все же промолчала.

— О, блять…

— Ты обещал, что будешь хорошим парнем для этой девушки. Однако ты снова разочаровал ее родственников и свою семью. Даже мать, которая давно борется с твоими психозами, до сих пор не может привыкнуть к тому, что ты творишь.

— Знаю…

— Мы ведь предупреждали тебя… — качает головой Эдвард. — Говорили, чтобы ты держал себя в руках. Почему ты не прислушался к нам?

— То, что вы все подталкивали меня к разговору, настораживало . Хотя я поначалу не обращал на это внимания.

— Просто хотели, чтобы ты поскорее узнал всю правду. А молчали, потому что Ракель умоляла нас молчать. И мы посчитали, что такие вещи ты должен был узнать от нее самой, а не от третьих лиц.

— Я понимаю… — Терренс быстро осматривается по сторонам и скрещивает руки на груди. — Думаю, вы правильно поступили.

— Ну наконец-то ты это понял!

— Мне просто было ужасно обидно. Но я рад, что Ракель все прекрасно понимала.

— Я понимаю. Но она не заслужила того, что ты ей устроил.

— Ты прав. Она не сделала ничего плохого, за что ее можно было бы так жестоко наказывать.

— Тогда зачем ты заставил ее еще больше страдать?

— Да говорю же, я не смог сдержаться! — восклицает Терренс. — Не мог остановиться! А ее слезы только больше бесили меня.

— Тебе крупно повезет, если она сама не захочет бросить тебя. К тому же, не каждая согласится смириться с тем, что во время вспышек агрессии ты превращаешься в монстра.

— Нет-нет, я не хочу, чтобы она бросала меня! — резко мотает головой Терренс. — Я люблю ее! Всем сердцем! Я привязан к ней! Она многое для меня значит!

— Если и дальше будешь так пугать ее, то ваша история закончится раз и навсегда.

— Нет, Эдвард, прошу, не говори так!