— Я же сказал, НИКОГДА И НИ ЗА ЧТО!
В порыве злости Питер хватает с письменного стола первое попавшее под руку и с раздраженным криком швыряет это в Теодора. Который с невинной улыбкой продолжает неподвижно стоять на своем месте. Пока брошенная вещь пролетает сквозь его тело и с грохотом падает на пол.
«Смешно! — восклицает Теодор, скрестив руки на груди. — Попытаться убить то, что живет лишь в твоей голове.»
— Просто уйди! — сухо требует Питер, немного тяжело дыша. — Свали отсюда на хер и оставь меня в покое.
«А что ты будешь делать? Рассматривать фотки своей покойной девчонки и рыдать, жалея, что не смог спасти ее сам, и злясь на своих дружков, которые вообще ничего для этого не сделали?»
— Не твое, сука, собачье дело!
«Вау, ни хера себе, сколько фоток вы успели понадедать!»
Теодор подходит к письменному столу и окидывает взглядом пару раскрытых альбомов и смартфон Питера.
«На пару альбомов хватило! И память в телефоне, наверное, практически закончилась из-за многочисленных селфи с этим милым созданием.»
Ехидно усмехнувшись, Теодор повнимательнее присматривается к одной из фотографий Хелен, на которой она позирует на пляже напротив моря в черном бикини, демонстрируя свою стройную фигуру, хотя и выглядя так, будто ей не совсем комфортно в подобной одежде.
«М-м-м… — присвистывает Теодор, слегка прикусив и облизав губы. — А девчоночка-то и правда конфетка. Надо признать, вкус у тебя и правда есть. Хелен Маршалл и правда ахереть как хороша. Фигурка просто отпад, попка классная, а сиськи вообще огонь!»
— Слышь, урод, губу закатай! — грубо бросает Питер, подлетев к Теодору. — И слюни подотри! А то я смотрю, у тебя уже стояк образовался.
«Я бы с толстым удовольствием трахнул эту красотку и засунул свой член в ее киску… — Теодор с похабной улыбкой поглаживает подбородок, сканируя всю фигуру Хелен заинтересованным взглядом. — И поставил ее на колени, чтобы она как следует мне отсосала… Интересно, каким бы был секс с ней? Как быстро я бы кончил?»
Теодор на пару секунд отводит взгляд в сторону и о чем-то задумывается.
«Хотя… Я и так знаю! Ведь я уже трахал ее! Да не раз!»
Теодор переводит взгляд на напряженного Питера, крепко сжимающего руки в кулаки.
«В твоем теле. Она думала, что трахается с Питером Роузом, но на самом деле имела дело с Теодором Лонгботтом. Ибо он ас в сексуальных делах и знает, как довести девчонку до оргазма. А вот моя жалкая пародия знать не знает, что можно засунуть пальчики в ее переднюю дырочку, чтобы ей было хорошо. И ни хера не умеет целоваться. Даже советы дружков не особо помогали ему возбуждать Хелен. Тогда в дело приходилось вступать мне, ибо я просто не мог допустить, чтобы такая красотка ушла неудовлетворенной. Она должна стонать и визжать от удовольствия, и я был в состоянии этого добиться.»
32.5
— Не выводи меня из себя, мудила, — сквозь зубы цедит Питер, покраснев от злости и сжав руки в кулаки. — А иначе сильно пожалеешь.
«Я не стесняюсь говорить правду. Ты бездарен в сексуальных делах и не умеешь удовлетворять девчонку. Всеми оргазмами Хелен ты обязан мне. Я помог тебе не облажаться. В противном случае она бы уже давно нашла себе того, кто был бы настоящей секс-машиной, а тебя так и держала бы в друзьях.»
— Ты несешь какую-то дичь.
«Ты прекрасно знаешь, что нет. Прекрасно знаешь, в какой момент тебя клинит так, что ты теряешься и не знаешь, что делать, когда ложишься с девчонкой в постель. Когда она, бедная, умоляет тебя взять ее, а ты смотришь на нее так, будто просишь о помощи и ждешь, что она сама все за тебя сделает.»
— Рот закрой!
«Понимаю-понимаю, ни одному мужику не нравится слышать, что он бездарен в сексе, а его член меньше мизинца на ноге. Но тебе нечего переживать, ведь у тебя есть я. Пока ты не доберешься до корня проблемы и не проработаешь ее, я даю тебе шанс почувствовать себя половым гигантом, овладев твоим телом и сделав всю работу. И как видишь, мои усилия были не напрасны. Хелен всегда оставалась довольной.»
— У меня нормальный размер члена и есть достаточно опыта в сексе, чтобы оставить девчонку счастливой.
«Жаль только, что она так и не успела отсосать нам с тобой. Не успела поработать ротиком и поласкать член своими нежными пальчиками и язычком. Хотя я не уверен, что она стала бы это делать, ведь твоя девчонка была относительно скромной. Нужда раздеваться приводила ее к некому стрессу. Не забывала слова бабки и деда о том, что это грешно и стыдно. Хотя всем известно, что мы рождаемся голыми. И если бы взрослые не стыдили ребенка за наготу, то он рос бы с мыслью, что это совершенно нормально. Пацан бегал бы, трясся своим членом, а девочки – сиськами.»
— Странно, что с такими мыслями ты приходишь ко мне не голым, а в одежде, — сквозь зубы цедит Питер.
«Голого себя ты и так видишь каждый день, когда принимаешь душ или переодеваешься. И к тому же, я не девка и не могу тебя возбудить своими причиндалами.»
— Оторвать бы их тебе по самое основание, чтобы, сука, было ахереть как больно.
«М-м-м, какие мы кровожадные… — Теодор ехидно усмехается. — А говоришь, ты не убийца. Еще какой убийца. Но ты либо еще этого не понял, либо понял, но усердно отрицаешь с желанием быть для всех хорошим.»
— Чувствую, что если ты еще немного покапаешь мне на мозги, то я точно возьмусь за пушку.
«Ты уже взялся за нее, когда безжалостно пулял по своему отцу и его друзьям. Когда хотел закопать своих дружков собственными руками.»
— Я этого не хотел!
«Да, это я тебя заставил. Воспользовался твоим уязвимым состоянием после того, как твоя подружка сгорела и взорвалась. Но поверь, придет день, когда ты сам за нее возьмешься. Когда мне не придется брать над твоим разумом контроль.»
— Этого не будет!
«Да, а давай поспорим? Поспорим, что я снова заставлю тебя делать то, что мне вздумается!»
— Здесь убивать некого. Так что можешь расслабиться.
«Ну почему же? Есть соседки, которые сейчас сидят на скамейке на улице и во всю тебя обсуждают, говорят, какой ты мерзкий и невоспитанный мудак. Есть те кошаки, которые и меня самого до чертиков заебали. В конце концов есть ты сам. У тебя столько вариантов! Выбирай не хочу!»
— Заткнись!
«Ладно, уговорил, мы не будем трогать тех, кто ничего тебе не сделал. Кто тебя знать не знает и живет себе спокойно. Но мы просто обязаны разобраться со всеми теми мудаками, которые добавили масла в огонь и еще больше ухудшили твое психологическое состояние. Мало того, что я сижу у тебя в голове и прихожу, чтобы напомнить о той части души, которую ты отвергаешь, так еще и вся эта шалупень из школы тебя совсем зашугала.»
Теодор презрительно усмехается.
«Они бы сто пудов со свету тебя сжили, если бы знали, что ты с ранних лет страдаешь от галлюцинаций и видишь то, чего на самом деле нет.»
— Поэтому я вынужден прилагать усилия, чтобы никто не догадался об этом, — отвечает Питер. — Чтобы никто не догадался, что порой мне хочется впасть в истерику из-за того, что ты вытворяешь.
«Все сразу все поймут, если увидят, что ты разговариваешь сам с собой и пытаешься отбиться от меня какой-нибудь палкой. Много ума не надо, чтобы догадаться о том, что кое-кому нужно сильное лекарство.»
— Если избавлюсь от тебя – все пройдет.
«Я не уйду. Пока не выполнишь все условия.»
— Я не могу их выполнить!
«Не мои проблемы. А раз тебя все устраивает, то ты так и будешь у меня в рабстве. Будем считать, что твой отец продал тебя мне, и я тобою повелеваю.»
— Какая-то жалкая иллюзия не будет мною командовать, — угрожает Теодору пальцем Питер. — Слышишь, не будет! Я не стану тебе подчиняться! НИКОГДА! СЛЫШИШЬ! НИКОГДА!
Теодор достает из кармана своей кожаной куртки пистолет и резко направляет его на Питера, сначала заставив его затаить дыхание и резко отпрянуть назад с широко распахнутыми глазами, а затем выдохнуть, одернуть футболку и гордо приподнять голову.
