— Я и не осуждаю разводы. Все-таки каждый сам решает, как ему жить. И я особенно приветствую их, если тебе плохо с человеком или он подвергает тебя ужасному обращению. Хотя насчет детей в браке я все-таки соглашусь. Я не хочу рожать ребенка от кого-то, с кем не состою в браке.

— А ты вообще хочешь замуж и детей?

— Да, сейчас хочу. Сейчас я готова.

— Вы с Питером случайно не планировали жениться?

— Нет, мы никогда об этом не говорили. Хотя если он все же сделал бы мне предложение, я бы согласилась, не раздумывая. Я не сомневаюсь в том, что он был бы прекрасным мужем и чудесным отцом.

Хелен нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук.

— Хотя… Я не уверена, что нашим детям не передадутся гены по отцовской линии. Шизофрения, депрессия, склонность к суициду… Питер не совсем здоров. Я не могу это отрицать. У него есть предрасположенность к самобичеванию и депрессии.

— Тут уже ничего не поделаешь… — разводит руками Элайджа. — Все заболевания, которыми страдали по линии Маркуса и Питера, передаются по наследству. Было бы странно, если бы твой парень не заполучил хотя бы что-то. И высока вероятность, что этим будут страдать и ваши дети.

— По крайней мере, все это можно контролировать под присмотром врача.

— И ты готова на это пойти?

— Я люблю Питера любым, Элайджа. Хоть больным, хоть здоровым. Даже если бы он страдал от целой кучи психических заболеваний, я все равно не смогла от него отказаться. Этот человек очень важен для меня. И я знаю, что нужна ему.

— Однако это риск. Сама ведь понимаешь, что в таких случаях можно ожидать чего угодно.

— Я все прекрасно осознаю. И я готова через все это пройти. Уверена, что смогу с этим справиться.

— Как знаешь. Я не стану тебя отговаривать, потому что не знаю, какой Питер на самом деле. О нем мне известно лишь со слов Маркуса. Который и сам ничего не знает о сыне.

— Пока все было хорошо, мы с ребятами думали, что Питер в порядке. Что он более-менее счастлив. И он выглядел веселым, когда не было проблем.

— Ты взрослый человек, который сам отвечает за свои поступки. Если ты считаешь, что тебе с ним будет хорошо, пожалуйста.

— Я очень переживаю за него, — с грустью во взгляде признается Хелен. — Как он сейчас? Как переживает мысль, что я якобы мертва? Помогают ли ему друзья? Не замкнулся ли он в себе? Не страдает ли от депрессии? Может, Питер опять думает о том, чтобы покончить с собой? Я этого не переживу.

— Очень скоро ты узнаешь ответы на свои вопросы.

— Скажи, а как долго мне еще придется здесь оставаться? Как долго я буду вынуждена притворяться мертвой? Когда мне уже будет можно увидеться с ребятами?

— Если очень хочешь, можешь сделать это сегодня же, — скромно улыбается Элайджа.

— Что? — округляет глаза Хелен. — Сегодня?

— Думаю, прошло уже достаточно времени. Так что можно вылезать из норки и возвращаться к прежней жизни.

— Но… Как же Маркус? Как же все его сообщники?

— Они все арестованы, — уверенно отвечает Элайджа. — Никого на свободе не осталось.

— Ты в этом уверен?

— Уверен. Информация проверенная. Подтвержденная некоторыми родственниками и друзьями этих людей, с которыми я на днях связывался. Они подтвердили, что все эти ребята пойдут под суд за все свои делишки. А про Лонгботтома сейчас пишут в Интернете и говорят по телевизору.

— И это значит, что…

— Ты свободна, Хелен. Можешь возвращаться домой и заниматься своими делами.

— Ты это серьезно? Не шутишь?

— Нисколько, — с легкой улыбкой качает головой Элайджа. — Я сделал все, что было в моих силах. И считаю свою миссию по твоему спасению выполненной.

— О боже мой…

Хелен прикрывает рот рукой, в неверии смотря на Элайджу.

— Неужели? Наконец-то… — Хелен улыбается чуть шире. — Не могу поверить…

— Мы немного переждали и убедились в том, что опасности больше нет, — отвечает Элайджа. — А также мне удалось выяснить, что Маркуса уже выписали из больницы после того как он случайно отравил сам себя, и заключили под стражу. Он будет дожидаться суда вместе с остальными, кто уже там находится. Отвечать не только за причиненный тебе вред, но и за некоторые другие делишки, вину в которых не составит труда доказать.

— А ты? — неуверенно спрашивает Хелен. — Ты ведь тоже сообщник Маркуса.

— Да, я единственный, кого пока не поймали. И я знаю, что меня сейчас ищут. И найдут рано или поздно.

— Ты будешь ждать, когда тебя арестуют?

— Нет, я хочу сам сдаться полиции.

— Сдаться сам?

— Как только ты уйдешь отсюда, а я закончу еще парочку дел, то приду в участок для того, чтобы на меня надели наручники, посадили в камеру и забрали мои личные вещи.

— Твоя вина во всем этом куда меньше, чем вина остальных.

— Хотя она есть. И мне придется за это ответить.

— Возможно, чистосердечное признание поможет тебе скостить срок и выйти на свободу раньше всех.

— Будь что будет, — пожимает плечами Элайджа. — Мое дело – сдаться и ответить за свои делишки. О которых сейчас очень сильно жалею. Жалею, что столько времени был у Маркуса на побегушках и участвовал в его грязных делах.

— Надеюсь, тебе повезет больше. Пообщавшись с тобой немного, я поняла, что ты не такой уж плохой и ужасный человек. И в тебе есть немало хорошего.

— К сожалению, некоторые вещи начинаешь понимать очень поздно. Когда тебя уже прижали к стенке и заставили пройти через то, на что ты фактически нарывался.

— В любом случае вся эта катавасия и меня многому научила и заставила задуматься о том, что я делаю в этой жизни не так. Как я уже говорила, наверное, мне это было нужно.

— Будь уверена, больше такого не повторится. А Маркус наконец-то ответит за то, что сделал. Хотя за все свои злодеяния суд вообще должен дать ему несколько пожизненных. Как беспощадному и кровожадному убийцу, который расправлялся с жертвами будто по щелчку пальцев.

— Справедливость должна восторжествовать. Даже если понадобилось больше двадцати лет, чтобы ее добиться.

— Главное, что добились. Главное, что по его вине не погибло еще больше людей. Особенно ты.

— Так или иначе я очень благодарна тебе за все усилия ради моего спасения. Если бы не ты, меня бы сейчас здесь не было.

— И ты прости, что все так получилось, — с грустью во взгляде извиняется Элайджа. — Не уверен насчет остальных, но мне правда было очень неприятно хоть как-то тебе вредить и быть с тобой грубым. У меня после всех таких случаев словно кошки на душе скребли.

— Все в порядке, Элайджа, не переживай, — скромно улыбается Хелен, похлопав Элайджу по плечу. — Ты и так сделал немало для того, чтобы мое пребывание в том ужасном месте было чуть менее ужасным. И еды понемногу приносил, и пытался решить проблему с живностью, и свечки оставлял, чтобы не было так темно. Если бы не ты, я бы протянула ноги уже давным-давно.

— И не всегда я делал это с одобрения Маркуса. Порой я действовал тайком. Понимал, что рисковал головой, но очень уж мне было тебя жалко. Хотя до поры до времени и не мог помочь на деле.

— Спасибо на том, что сделал. Это уже многое для меня значит. Я никогда не забуду твою доброту.

— Так что… — Элайджа пожимает плечами. — Как только будешь готова, можешь собираться и ехать домой. Уверен, ребята очень обрадуются, узнав, что ты жива.

— Конечно… Только выпью перед дорогой кофе.

— Хочешь, составлю тебе компанию?

— Буду рада поболтать с тобой напоследок, — мило улыбается Хелен. — Не думаю, что мы с тобой еще когда-нибудь увидимся.

— Скорее всего, — пожимает плечами Элайджа. — Так что можно воспользоваться моментом.

— Надеюсь, я не доставила слишком много неудобств, пока жила здесь.

— Что ты, никаких неудобств! Мне было в радость жить с тобой все это время. Это время и правда стало для меня потрясающим. Хоть я и привык жить один, с тобой мне было очень даже комфортно.