— Хелен всегда была красавицей, — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Да еще и очень умной.

— И ее характер стал намного лучше благодаря любви. Ты ведь уже знаешь, что когда Хелен училась в школе, она и еще одна девочка обижала кое-кого… Одну девочку… А чуть позже и ее подружку…

— Конечно, знаю.

— Пока моя внучка была очень маленькой, она не понимала, что поступает плохо, и была зависима от мнения большинства. Как и любые дети… Мне очень не нравилось то, что она делала, но какое-то время с ней было бесполезно разговаривать. Ни я, ни мой муж не могли достучаться до нее и дать понять, что нельзя так обращаться с человеком. А та, которую она называла своей подругой, просто самоутверждалась за счет других.

— Я был в шоке , когда узнал об этом. Даже подумал, что однажды Хелен захочет сделать со мной то же самое… Испугался, что наступил на те же грабли и снова окажусь брошенным и униженным. Но теперь я понимаю, что правильно поступил, дав ей второй шанс. Может, Хелен раньше и была плохой, но сейчас она очень хорошая. И… Что удивительно… Дружит с девушками, которых когда-то унижала… Просто ирония судьбы…

— И слава богу, то время в прошлом. Хелен сама поняла, что была несправедлива к тем девочкам, и начала сильно жалеть о произошедшем.

— Увы, но она не одна такая. Все присоединяются к сильным и начинают плясать под их дудку, чтобы не стать их жертвами. В принципе я понимаю вашу внучку, хотя сам никогда так не поступил бы.

— Я всегда говорила ей, что и Наталия, и Ракель – очень хорошие девочки. А та Эшли, которая устроила им травлю, – невоспитанная эгоистка. Мы с мужем никогда не любили эту девчонку и ее родителей и всегда хотели, чтобы Хелен держалась от нее подальше.

— И она прислушалась к вам. Или… К ребятам, которые начали понимать, что были несправедливы к Ракель и Наталии.

— Думаю, Хелен испытала огромное облегчение, когда эти девочки простили ее.

— Несомненно. Хотя если бы она знала, что девушки парней, которым я хотел ее представить, – ее бывшие одноклассницы, Хелен ни за что бы не согласилась пойти. Но… Поскольку никто не знал, что они знакомы, поначалу все было довольно неловко.

— Это даже хорошо, что она не знала. Благодаря этому Хелен сейчас спокойно общается с Ракель и Наталией, а те ни в чем ее не обвиняют.

— Я рад, что девчонки быстро подружились. Хотя они не скрывают, что изначально сделали это ради нас с парнями. Но потом им просто стало хорошо вместе, и Хелен сумела стать частью их девичьей компании.

— И должна отметить, что по иронии судьбы жизни Ракель и Хелен немного похожи. Есть кое-что, что их объединяет.

— И… Что же?

— Например, у них не было родителей… — немного неуверенно с грустью во взгляде отвечает Скарлетт. — Ракель воспитывал дедушка, потому что ее родители погибли, когда ей было около семи лет. А мы с Роджером вырастили Хелен.

— Э-э-э… — прикусывает губу Питер. — Да… Я знаю…

— А тебе когда-нибудь было интересно, что произошло с родителями Хелен?

— Э-э-э… Так Хелен же говорила, что ее мать умерла во время родов, а отец – незадолго до ее рождения.

— Нет, Питер, это совсем не так. Они оба отказались от нее, когда она родилась.

— Отказались ? — Питер ставит чашку на столик и широко распахнутыми глазами смотрит на Скарлетт. — Как это?

— Да, ты не ослышался. Моя внучка была не нужна своим родителям, а мы с мужем не могли бросить ее на произвол судьбы и сами вырастили Хелен.

— Но почему? — качает головой Питер. — Почему они отказались от Хелен?

— Это долгая история… И не самая приятная… Прошло уже больше двадцати лет, но мне до сих пор неприятно вспоминать об этом.

— То есть, вы хотите сказать, что ее родители на самом деле живы?

— Должны быть живы. Ведь они еще молодые.

— Надо же…

— Я расскажу тебе всю историю. Думаю, ты должен это знать. — Скарлетт делает пару глотков кофе, ставит чашку на стол и складывает руки перед собой. — Моей дочери было всего семнадцать, когда она родила Хелен… Отцу моей внучки к тому времени исполнилось восемнадцать…

— Такие молодые ? — округляет глаза Питер.

— Да… Венди, моя дочь, познакомилась с Бруклином, отцом Хелен, через общих друзей в пятнадцать лет. А через какое-то время они начали встречаться. Мы с Роджером не возражала против их отношений, ведь этот человек был хорошим, хотя и сильно зависел от мнения своей семьи. Он много учился, не шатался с подозрительными компаниями и постоянно был чем-то занят. Родители не давали ему времени думать о каких-то глупостях и старались загрузить его. Конечно, все было в меру. У Бруклина было время отдохнуть. И друзья у него были. Много друзей. То есть… Не было слишком много запретов. Но и глаз с него не спускали.

— И они не возражали против его отношений с вашей дочерью?

— Нет, его семья не стала чинить препятствия. Они познакомились с Венди, немного пообщались с ней и решили, что она хорошая. Хотя моя дочь тоже не болталась с кем попало, и мы с мужем уделяли много внимания ее образованию. Роджер в свое время окончил школу отличником и получил красный диплом и до самой смерти прекрасно разбирался в естественных науках. Ну а я всегда была начитанной и старалась делать анализ каждой книги. А я прочитала очень много книг за всю свою жизнь и продолжаю читать новое и старое. Вот и Венди тоже очень много читала и подробно разбирала каждую книжку. Так что… Семья Бруклина должна была принять мою дочь.

Скарлетт бросает грустный взгляд в сторону.

— Поначалу все было хорошо: они встречались и были счастливы, — с грустью во взгляде говорит Скарлетт. — Но однажды Венди внезапно стало плохо… Мы с ней и Роджером сидели за завтраком… А когда она встала со стула, то чуть не упала. Сказала, что у нее закружилась голова, и она почувствовала сильную слабость. Мы с мужем сначала подумали, что это все из-за переутомления, и решили, что ей стоит сбавить обороты и отдохнуть от учебы. Но когда моя дочь снова едва не потеряла сознание у меня на глазах, я немедленно отвела Венди ко врачу. Успела перебрать все самые худшие предположения и молила Бога о том, чтобы с ней все было хорошо. Но когда врач осмотрел ее и взял все необходимые анализы, то выяснилось, что моя дочь была беременна .

На глазах Скарлетт выступают слезы, а сама женщина качает головой, пока Питер с жалостью во взгляде наблюдает за ней, крепко сцепив пальцы.

— Ждала ребенка, в шестнадцать лет… — дрожащим голосом произносит Скарлетт. — Когда я услышала это, то чуть не сползла со стула. Для меня это был глубокий шок… И мой муж был ошарашен… Мы с Роджером были готовы ко всему , но только не к беременности шестнадцатилетней дочери. Впрочем, Венди тоже была шокирована и долго плакала… Мы-то думали, что у нее и Бруклина все невинно, но она призналась, что они начали регулярно заниматься любовью. А когда мы начали ругать нашу дочь за то, что она не слышала нас, когда у нас неоднократно был разговор о предохранении, Венди сказала, что не думала о последствиях… Мол, просто хотела отдаться любимому человеку…

Скарлетт отпивает немного кофе из своей чашки, которую затем ставит обратно на столик.

— Когда мы узнали о беременности, то разозлились на ее парня за то, что он совратил нашу маленькую девочку… Но Венди сказала, что она согласилась на это добровольно, и он ее не принуждал… Она умоляла меня ничего не говорить его родителям и не идти в полицию. И когда наша дочь рассказала про регулярную близость с Бруклином, мы решили ничего не предпринимать. Немного успокоились и приняли решение, что Венди будет рожать. Родит ребенка и продолжит учиться, а мы с Роджером будем воспитывать его. Мы хоть и не были богаты, но мой муж зарабатывал достаточно, чтобы жить хорошо.

Питер внимательно слушает Скарлетт, но не спешит заваливать ее вопросами, поскольку видит, что женщина еще не все сказала.