— А если ни один из вас не подойдет? — опасается Ракель.

— Значит, будем разыскивать кого-то из семьи Питера. — Терренс выпивает немного напитка и ставит свой стакан на столик. — Или найдем еще кого-то, кто изъявит желание сдать анализ.

— Боже, неужели у Питера совсем нет родственников? — недоумевает Эдвард. — Разве у него нет матери или отца? Братьев или сестер, в конце концов?

— Питер никогда не рассказывал нам о своей семье, — пожимает плечами Терренс. — Его подруга упомянула мать, но похоже, у него с ней не очень хорошие отношения, и она, возможно, зависима от алкоголя. Но если это так, то, во-первых, ее наверняка волнует лишь выпивка, а во-вторых, мы не знаем, где ее искать, и жива ли она вообще.

— А его подруга откуда это знает?

— Училась с ним в одной школе. И я думаю, она знает его намного лучше и не стала бы врать про него. Так что на его мать мы даже не стали надеяться и сами попросили врача разрешить нам пройти тест. Повезло, что он без возражений согласился взять у нас кровь. Назвали медсестре кое-какие данные, подписали какую-то бумажку и сдали тест.

— Ты боялся?

— Нет, я спокойно перенес эту процедуру. Было гораздо сложнее, когда пришлось смотреть на Питера, лежащего без сознания на полу в собственной крови. Когда мы с Даниэлем нашли его в ванной, то она вся была ею испачкана.

— Ох, сочувствую, друг, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Мне жаль, что все так сложилось.

— Признаюсь, мне было ужасно неприятно там находиться… — проведя рукой по волосам с тихим выдохом, признается Терренс. — Но я должен был стиснуть зубы и собраться, а иначе мы бы потеряли Питера. На Даниэля было мало надежды, ибо ему стало плохо, как только он вошел в ванную и увидел всю эту кровь. Приходилось прикрикивать и встряхивать его, чтобы он хоть что-то делал.

— Даниэлю? — удивляется Эдвард. — Но почему? Неужели он боится крови?

— Скорее всего, но он не хочет признаваться с этом. Однако я сразу понял это, когда Даниэль едва ли не в обморок свалился. И чтобы доказать, что он якобы ничего не боится, то пошел мужественно сдавать анализ и едва не прочистил желудок, пока медсестра брала у него кровь из вены.

— Ничего себе… — Эдвард начинает массировать свою шею. — Удивил ты меня, если честно… Даниэль боится крови… Вроде такой холодный и крутой мужик с виду, а тут от простой крови в обмороки падает…

— Не удивлюсь, если Питер уже знал об этом. Раз Даниэль так упорно отрицал боязнь крови, то он наверняка пытался делать все, чтобы не опозориться и не дать кому-то об этом узнать.

— Да ладно вам, ребята, не все же такие смелые, как некоторые петухи, которые обожают выпендриваться с огромным пушистом хвостом, — вставляет Ракель, переведя взгляд на Терренса.

— Эй, на что ты намекаешь? — удивляется Терренс. — По-твоему, я должен был оставить Питера умирать и убежать куда подальше?

— Нет, но…

— Запомни, дорогая, Терренс МакКлайф никогда не бежит от проблем и всегда решает их.

— А я разве что-то сказала? — с невинной улыбкой разводит руками Ракель. — Я же не сказала, что ты не смелый! Какие могут быть претензии?

— И между прочим у меня очень даже шикарный хвост. Такой же шикарный, как и я сам! Красивый, смелый, умный, привлекательный и уверенный в себе мужчина… Где еще найдешь такое сочетание!

— Слушай, шикарный наш павлин, не издевайся над друзьями и насмехайся над их страхами и неудачами. Один уже досмеялся до того, что его друг в больнице оказался.

— Да не смеюсь я над ним, не говори глупости! Просто впервые встречаю мужика, который до дрожи в коленях боится какой-то крови! Хотя я раньше думал, что мужиков, падающих в обморок при виде крови, не существует в природе.

— МакКлайф!

— Да что опять не так?

— Э-э-э, ребята, только не начните ссориться, пожалуйста, — немного неуверенно вмешивается Эдвард. — Еще парочка ссор – и все может очень плохо закончиться. А лично я бы не хотел, чтобы вы расставались…

— М-м-м, кажется, одна птичка уже прошептала тебе на ушко о том, что здесь происходит, — с загадочной улыбкой посмотрев на Терренса, предполагает Ракель. — Или этот красавчик успел пожаловаться тебе намного раньше?

— Птичка не нашептала всех подробностей, — пожимает плечами Эдвард. — Только лишь то, что вы хоть и ругайтесь, но все равно старайтесь быть лучше и вовремя останавливаться, чтобы не довести все до желания расстаться.

— Правду сказала птичка… — Ракель слегка хлопает Терренса по колену. — Болтливая черноволосая птичка.

— Не я бы сказал, так ты не смогла бы промолчать, — невинно улыбается Терренс. — Так что считай, что я избавил тебя от нужды все объяснять моему другу.

— Я бы удивилась, если ты вообще ничего не сказал и захотел делать вид, что ничего не случилось.

— Эй, Ракель, а может, ты расскажешь мне, что у вас тут происходило до моего прихода? — хитро улыбается Эдвард, закинув руку на спинку дивана и слегка расставив ноги. — Конечно, Терренс уже признался, что у вас было что-то очень интересное, но в подробности меня не посвятил. Полагаю, ты серьезно занялась моим другом, раз он пришел ко мне весь возбужденный.

— А тебе необязательно знать подробности, малой, — уверенно отвечает Терренс. — Но повторю еще раз, ты, мягко говоря, помешал нам с Ракель провести шикарное время вдвоем.

— Смотри, как бы тебя в вампира не превратили, — шутливо говорит Эдвард. — А то вдруг твоя метка от зубов заразна, и ты перекусаешь всех людей в темную ночь.

— Не бойся, Эдвард, твой друг останется человеком и не будет обращен в существо с клыками вместо зубов, — уверенно обещает Ракель, взяв Терренса за руку и на пару секунд положив голову ему на плечо. — Хотя не могу обещать, что я не буду кусать его…

— Беги, приятель, пока она не обратила тебя, — скромно хихикает Терренс, приобняв Ракель за плечи. — Я задержу ее! А надо будет – и запросто свяжем эту красотку!

— Так, сейчас я тебя свяжу! — Ракель дает Терренс легкий хлопок по голове и еще больше взъерошивает ему волосы, пока тот скромно хихикает.

— Кстати, я смотрю, твой жених стал менее строгим в выборе одежды, — задумчиво отмечает Эдвард, рассматривая прическу и одежду Терренса. — А то раньше он не позволял себе даже легкой небрежности и всегда был буквально до блеска отполированный. Не могу поверить, что Терренс вышел ко мне с нечесаными волосами, торчащие в разные стороны.

— О, это еще превосходная прическа! — тихо хихикает Ракель. — Ты бы видел это чудо ранним утром! Скажу честно, я едва сдерживала свой смех, когда смотрела на воронье гнездо у него на голове.

— Серьезно?

— Да! И я с трудом уговорила его хотя бы немного привести себя в порядок. А иначе мой любимый жених крупно опозорился бы перед тобой. Ибо при виде такого зрелища ты бы очень долго смеялся.

— А что, все было настолько плохо? — негромко смеется Эдвард, откинувшись на спинку дивана. — Хотел бы я посмотреть на это зрелище и сделать пару фоток, которым потом можно было выложить в Интернет на радость всем твоим поклонницам.

— Черт, вот я идиотка! — хлопает себя по лбу Ракель. — Надо было сфотографировать эту красоту и показать тебе! Уверена, ты бы был в восторге !

— Да, Терренс, надо совсем немного поговорить с Ракель, чтобы выведать у нее все, о чем ты умолчал в начале. Может, я даже потихоньку смогу узнать, что она такого с тобой сделала, раз ты был таким красным и едва мог дышать.

— Прошу тебя, Эдвард, не обращай на нее внимания, — с хитрой улыбкой машет рукой Терренс, закидывает руку вокруг шеи Ракель и прижимает ее к себе таким образом, что девушка полностью утыкается лицом в его плечо. — Она с утра немного говорливая. И если честно, эта болтушка уже утомила меня.

— Ха, это ты надоел мне тем, что постоянно лезешь обниматься и целоваться! — негромко усмехается Ракель и легонько пихает Терренса в бок. — Вот серьезно, Эдвард, я уже не знаю, куда деться от этого неугомонного павлина.