Сэмми, будто понимая человеческую речь, становится более взволнованным и пару раз негромко подает голос.

— Но я не могу… — дрожащим голосом произносит Питер. — Не могу… Я дал слово . И не могу подвести свою девушку. Не могу предать ребят. Которым обещал держаться. Не могу поставить работу группы под угрозу. Эти люди спасли меня, и я не могу заставить их пожалеть, что они тратили на меня время. Тратили время на какого-то бесполезного придурка, который… До сих пор не может стать мужиком и периодически мечтает взять лезвие и изрезать себя к чертовой матери.

Сэмми с жалобным поскуливанием тычется носом в лицо Питера и лижет ему щеку, пока тот чешет его шерстку и прижимает к себе.

— Черт, еще и ситуация с Хелен… — тяжело вздыхает Питер. — Как мне помочь ей, приятель? Я не хочу и не могу бросить ее! Даже если мне обидно, что она кричит и бьет меня без причины. Обвиняет в том, чего я не делал. Даже не стесняется оскорблять. Чем я это заслужил, Сэмми? Разве я был для нее плохим парнем? Я понимаю ее чувства, но мне обидно, понимаешь… Ее поведение заставляет меня отдаляться от нее. Позволить ей самой решать свои проблемы. Она ведь не хочет принять мою помощь. Хотя ты знаешь, что я всегда желал твоей хозяйке лишь самого лучшего. Хелен нуждается во мне, но боюсь, я не смогу ей помочь. Потому что она не хочет этого. Да… Я сказал, что готов стать ее жертвой, чтобы она наладила отношения с бабушкой. Но похоже, толку от этого не будет. Я не смогу помирить ее хотя бы с ней.

Сэмми негромко подает голос, слабо виляя хвостом.

— Ах, Сэмми… — качает головой Питер и тихо шмыгает носом. — Я больше не могу… Я на грани… Все это выбивает меня из колеи. Боюсь, что я не смогу все это выдержать. И захочу умереть так, как едва не сделал это однажды. Да, приятель… Я хотел умереть . По своему желанию. Когда тебя еще на свете не было. И несмотря на мое омерзительное поведение, мои друзья все равно спасли меня. Никто не бросил меня. Даже Джессика, которую я однажды выгнал из квартиры так же, как Хелен только что выставила меня из комнаты. Они все были рядом со мной. Хотя я был эгоистичным мудаком, который переругался со всеми к чертовой матери. Я не хотел этого… Совсем… И… Даже если они все простили меня, я до сих пор чувствую себя ужасно, когда вспоминаю то время.

Питер на секунду прикрывает глаза, понимая, как сильно трясется все его тело.

— Знаешь, я думаю, что пока что мне лучше оставить попытки разговорить Хелен, — задумчиво говорит Питер. — Это не изменит моего решения быть рядом с ней, но сейчас нам лучше оставить ее одну. Раз она не хочет нас видеть – значит, так и будет. Мы все будем на ее стороне. Всегда . Может, так будет лучше для нее. Побудет одна, успокоится… И однажды сама придет к нам. Ну а мы с тобой просто будем ждать.

Питер чешет Сэмми за ухом и как-то натянуто улыбается.

— А пока Хелен не хочет возиться с тобой, я сам буду делать это, — с грустью во взгляде обещает Питер. — Не волнуйся, Сэмми, я тебя не брошу. Буду кормить тебя, выгуливать, играть, ухаживать за тобой…

Сэмми не издает никаких звуков и лишь с грустью во взгляде смотрит на Питера.

— Не беспокойся за меня, я как-нибудь справлюсь. Сделаю все, чтобы взять себя в руки и держаться. Ради тех, кого люблю, и кому многим обязан. Буду думать о любви, что живет во мне. Любви к твоей хозяйке.

Питер на пару секунд замолкает и мокрыми глазами смотрит на Сэмми.

— Я люблю ее, Сэмми, — с грустью во взгляде признается Питер. — Ты даже не представляешь себе, как сильно. У меня не такой богатый опыт в отношениях, и я любил лишь дважды в жизни. Но только сейчас я понял, что моя первая любовь не была такой сильной. С Хелен все иначе . Я люблю ее настолько сильно, что не представляю себе жизни без нее. Серьезно, приятель, не будь у меня твоей хозяйки, я лишусь смысла жизни. Мне будет незачем жить. Не для кого.

Питер улыбается немного шире, смотря на Сэмми и мягко погладив его по голове.

— Только лишь та, к которой ты так сильно меня ревнуешь, может вдохнуть в меня жизнь, — добавляет Питер. — Заставить чувствовать себя живым . Она – яркий луч солнца в моей никчемной жизни.

Сэмми склоняет голову, будто ему стыдно перед Питером, задирает лапу и головой бодается в мужскую грудь.

— Расслабься, пушистый, я не сержусь на тебя, — спокойно говорит Питер. — Я не могу сердиться на такого чудесного песика. Который сейчас помогает мне не сойти с ума.

Сэмми негромко подает голос, заставив Питера скромно улыбнуться.

— Правда, Сэмми, спасибо большое, — искренне благодарит Питер. — Может, ты и не можешь ответить, но я знаю, что ты сочувствуешь и хочешь помочь. И прекрасно понимаешь все, что говорят люди.

Сэмми снова уверенно подает голос и прижимается поближе к Питеру, который обнимает его покрепче. Пес же кладет голову мужчине на плечо и позволяет ему гладить себя, будучи готовым и дальше быть жилеткой для мужчины, который все еще продолжает трястись и подтирать слезы под красными глазами.

Эдвард и Наталия прогуливаются в очень красивом и тихом местечке, где сейчас никого нет. Какое-то время влюбленные держат друг друга за руки, а потом девушка на ходу обвивает руки вокруг талии мужчины и кладет голову ему на плечо, пока тот нежно приобнимает ее за плечи и время от времени гладит их.

— Наконец-то мы выбрались прогуляться, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — В последнее время мы так заняты проблемами своих друзей, что времени друг на друга совсем не хватает.

— Однако это не значит, что я забыл о тебе, — приятным голосом отвечает Эдвард и мило целует Наталию в висок. — Даже если мы с парнями обсуждали, что нам делать, то я всегда думал о тебе и очень скучал.

— Вам уже удалось что-то решить?

— Увы, пока ничего.

— Жаль. Я ужасно соскучилась по вашим выступлениям. По тому, как ты поешь. Может, как-нибудь сыграешь для меня пару песен?

— С большим удовольствием, любимая. Для тебя я могу устроить хоть целый концерт.

— Было бы здорово!

— Хорошо, я подумаю об этом. Тем более, что я и сам скучаю по музыке…

— Не терпится снова начать выступать?

— Да хотя бы просто попеть. Из-за всех этих проблем у меня даже нет времени взять в руки гитару и просто поиграть у себя в комнате. Удалось немного поиграть лишь недавно, когда Терренс навещал отца с матерью. Они попросили сыграть, а мы никогда не отказываем им в этом желании.

— А для себя когда играл?

— Очень давно.

— Ох, боже мой… — тихо вздыхает Наталия. — Проблемы, проблемы, проблемы…

— Да уж, — соглашается Эдвард. — Пришли оттуда, от куда не ждали.

— И от кого не ждали.

— Кстати, от Анны по-прежнему нет новостей?

— Нет, мы не знаем, где она… — с грустью во взгляде качает головой Наталия. — И Анна не хочет с нами разговаривать. Пишем ей, звоним, а она игнорирует .

— Да уж… Ну и дела…

— И есть кое-что, что настораживает нас с девочками.

— Что именно?

— Для начала хочу спросить… Ты знаешь девушку по имени Бланка? Или может, кто-то из парней знает ее?

— Бланка ? Кто такая Бланка?

— Понятия не имею. Но может, кто-то вас знает?

— Нет, я никогда не встречал кого-то с таким именем.

— И с вашей группой не работает ни одной девушки с этим именем?

— С нами пару раз работала одна девчонка, но ее звали Бьянка. А не Бланка.

— Ох… Ясно…

— Эй, а почему ты спросила? — слегка хмурится Эдвард, переведя взгляд на Наталию.

— Это по поводу Даниэля, — признается Наталия. — Пару дней назад он приходил домой к Ракель и Терренсу.

— Даниэль был у них дома?

— Да, хотел поговорить с твоим братом. Но тогда его не было дома, ибо он уехал к вашим родителям. Вот мы с девочками сами решили поговорить с ним и узнать что-нибудь о том, что он помнит.