— САМ РАЗБЕРУСЬ!

— Открой глаза, дебил! Посмотри, до чего ты довел эту девчонку!

Даниэль бросает короткий взгляд на медсестру, которая тихонько плачет и дрожит от страха, прикрыв рот рукой. А понаблюдав за ней секунду или две, Питер решительно подходит к ней и без всяких слов заключает в крепкие объятия, мягко гладя ее по голове с надеждой немного успокоить, пока та сразу же утыкается носом в его плечо.

— Она не виновата в том, что происходит! Эта девушка просто делает свою работу.

— ВОТ ПУСТЬ И ДЕЛАЕТ! — рявкает Терренс. — СПАСТИ ЭДВАРДА – ЭТО ЕЕ ПРЯМАЯ ОБЯЗАННОСТЬ!

— Хватит, блять, орать! Ты только нервируешь всех своими гребаными истериками. И никому ты этим не поможешь!

— ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО Я – ПСИХ?

— Хорошо, что ты этого не отрицаешь!

— СО МНОЙ ВСЕ НОРМАЛЬНО! Я НОРМАЛЬНЫЙ! НОРМАЛЬНЫЙ, СУКА!

— ХВАТИТ, МАККЛАЙФ! СЕЙЧАС ЖЕ ПРЕКРАТИ ЭТУ ИСТЕРИКУ! ПРЕКРАТИ НА ВСЕХ СРЫВАТЬСЯ И ВИНИТЬ ВСЕХ В ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО С ЭДВАРДОМ!

— АХ, ТО ЕСТЬ, ЭТО Я ДОВЕЛ ЕГО ДО ТАКОГО? Я ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ОН ВОТ-ВОТ, СУКА, СДОХНЕТ?

— Слышь, псих, если ты сейчас не успокоишься, то я сделаю то, на что ты так напрашиваешься, — сжав руку в кулак, угрожает Даниэль. — А будет нужно, врачи быстро скрутят тебе руки и вколют в жопу успокоительное, раз ты до сих пор не научился себя контролировать.

— Я НЕ ПСИХ! НЕ ПСИХ! ХВАТИТ ГОВОРИТЬ, ЧТО Я БОЛЬНОЙ! Я НЕ БОЛЬНОЙ! НЕ БОЛЬНОЙ! ЗАРУБИТЕ ЭТО СЕБЕ НА НОСУ! Я ЗДОРОВ! СОВЕРШЕННО ЗДОРОВ!

Устав терпеть все эти бесконтрольные истерики, Даниэль врезает кулаком прямо по челюсти Терренса настолько сильно, насколько у него хватает сил. Из-за чего тот не может удержаться на ногах и камнем сваливается на пол, с привкусом крови во рту схватившись за лицо, которое буквально начинает гореть. Сильная боль от такого удара более-менее отрезвляет МакКлайфа-старшего, хотя он и переводит пышущий ненавистью взгляд на Перкинса, который гордо приподнимает голову, будучи уверенным в том, что поступил правильно, и нисколько не жалея о своем поступке.

Решив, что сейчас самое время оставить своего приятеля в покое и позволить ему успокоиться и все обдумать, Даниэль немного одергивает пиджак и подходит к Питеру, который все еще пытается успокоить плачущую медсестру словами и объятиями.

— Пожалуйста, девушка, не злитесь на него, — спокойно просит Даниэль. — Терренс вовсе не хотел вас обидеть.

— Н-н-ничего ст-т-т-трашного, — дрожащим голосом произносит девушка, крепко обнимая себя руками. — Я… П-п-понимаю…

— Эдвард – его младший брат, он любит его и очень сильно переживает за него. Поэтому наш друг так психует. Он нервничает, а мысль о смерти брата сводит его с ума.

— Да, девушка, конечно, Терренс у нас немного несдержанный парень, — добавляет Питер. — Но поверьте, он вовсе не плохой. Просто у него такой характер.

— Он не умеет себя сдерживать. Пока что не научился. Мы пытаемся ему помочь, но пока безуспешно.

— Все в порядке, молодые люди, — тихо отвечает девушка, шмыгает носом и вытирает слезы под глазами. — Я все понимаю… Просто мне стало очень страшно… У него был такой озлобленный взгляд… Думала, что… Он убьет меня…

— Не волнуйтесь, милая, мы вас в обиду не дадим, — обещает Даниэль, приобняв девушку за плечи. — Понимаем, что вы ни в чем не виноваты.

— Спасибо большое, я вам очень признательна.

В какой-то момент уже немного успокоившийся Терренс поднимается на ноги, одергивает футболку и пиджак, приглаживает волосы и немного неуверенно подходит к девушке, на которую смотрит уже с чувством вины, крепко сцепив пальцы рук.

— Извините меня… — сдержанно произносит Терренс. — Я сильно погорячился и не должен был срываться на вас.

— Все н-н-нормально… — неуверенно отвечает девушка, склонив голову. — Ничего страшного…

— Пожалуйста, не считайте меня каким-то монстром. Да, я… Не умею себя сдерживать и могу сорваться на ком-нибудь. Но я правда стараюсь с этим бороться. Стараюсь держать себя в руках в любой ситуации.

— Не оправдывайтесь. Я все понимаю.

— Сейчас я просто очень сильно нервничаю. Из-за брата. Я очень боюсь его потерять. А мысль о его смерти вызывает у меня истерику. Эдвард – один из самых близких мне людей. Мой самый лучший друг, который многое для меня значит. Наша связь гораздо глубже, чем вы думайте.

— Я знаю, сэр.

— Пожалуйста, девушка, я вас умоляю…

Терренс берет медсестру за руки, смотря на нее с жалостью в полусухих глазах, пока та слегка вздрагивает и напрягает все свои мышцы.

— Спасите моего брата… Сделайте все возможное и невозможное, но не дайте ему умереть. Я не могу его потерять.

— Мы сделаем все возможное, но я вам не вру, говоря, что ситуация сложная. Тем более, мы пока не знаем, что довело вашего брата до такого состояния.

— Цепляйтесь за любую возможность. Если хоть малейший шанс вернуть Эдварда к жизни, сделайте это.

— Мы будем бороться до последнего, — обещает медсестра. — Говорить вам, что он точно будет жить, я пока не буду. Но если есть шанс, то мы им воспользуемся.

— Пожалуйста, девушка, спасите его! — отчаянно взмаливается Терренс, сложив руки вместе и поднеся их ко рту. — Мы все в нем очень нуждаемся. Мы без него не сможем.

— Молитесь о лучшем и верьте, что все обойдете. Сейчас это единственное, что вы можете сделать.

Вытерев остатки слез под глазами и медленно выдохнув с желанием избавиться от напряжения во всем теле, девушка разворачивается и направляется к своему коллегу, который в этот момент светит фонариком в открытый глаз Эдварда, а затем прикладывает стетоскоп к некоторым местах его грудной клетки. После чего она начинает о чем-то с ним переговариваться, доставая из чемоданчика необходимый ей сейчас тонометр.

— Вы тоже не злитесь, ребята, — просит Терренс, положив руки на плечи Даниэля и Питера. — Знаю, что нехило так психанул.

— Да ладно, к твоим закидоном мы уже давно привыкли, — скрещивает руки на груди Питер.

— И почти смирились с мыслью, что ты никогда не изменишься, — добавляет Даниэль.

— Вы прекрасно знайте, что я стараюсь это исправить, — отвечает Терренс.

— Но пока что получается просто ужасно.

— В любом случае постарайтесь меня понять. Понять, что сейчас творится у меня внутри. Пока мне приходиться видеть Эдварда в таком состоянии. Знать, что он на волосок от гибели.

— Мы все понимаем, приятель, — уверенно говорит Даниэль. — Я бы сам был в ахере, если бы Кэссиди находилась при смерти. Точнее, я уже это прочувствовал, когда ей оставалось совсем немного до верной гибели.

— К тому же, Эдвард также психовал и грозился убить всех, когда Уэйнрайт чуть не отправил тебя на тот свет, — расставляет руки в бока Питер.

— О да, с ним мы тоже нехило так намучились. Тем более, что он у нас очень чувствительный.

— Да уж, проблемные нам достались друзья: сентиментальный романтик, строящий из себя героя, и психованный пингвин, считающий, что ему замены нет.

— Тем не менее про обрушения мира на все головы я говорил вполне серьезно, — хмуро бросает Терренс.

— Ох, приятель, давай верить, что все будет хорошо. Знаю, что трудно, но все же.

Терренс ничего не говорит и протирает руками свое бледное лицо, проводит ими по волосам, складывает вместе и подносит ко рту, широко распахнутыми, полными отчаяниями глазами смотря на Эдварда и мысленно умоляя его выкарабкаться. Питер тем временем крепко приобнимает своего приятеля и хлопает его по спине, а стоящий рядом с ним Даниэль кладет руку на плечо блондина и время от времени с грустью во взгляде посматривает на самого старшего члена их компании.

— Реанимация сработала! — сообщает девушка.

— Правда? — широко распахнув глаза, шумно выдыхает Питер. — Сработала?

— Парень задышал, но пока с трудом, — сообщает коллега девушки. — Пульс есть, но очень слабый, нитевидный.

— Вы не обманывайте? — дрожащим голосом спрашивает Терренс с чувством учащенного сердцебиения. — Прошу скажите, что это правда.