— А что я могу сделать? — разводит руками Даниэль. — Никакие извинения не заставят ее сердце растаять, да и поступки тоже ничего не дадут.

— Но ведь надо что-то делать! Она должна знать, что ты не хотел изменять и всего лишь стал жертвой обмана!

— Нет, Кэссиди, эта девушка слишком сильно обижена на меня и никого не слушает. Ни меня, ни ребят, которые пытаются донести до нее, что я не хотел изменять ей.

— Ну не знаю… Тогда подожди немного… Может, со временем она успокоится…

— Но ведь и так прошло чуть больше месяца! Она по-прежнему злится и не хочет ни слышать, ни видеть меня!

— Ох… Тогда я не знаю, чем тебе помочь.

— Тут уже ничего не сделаешь. — Даниэль качает головой и пустым взглядом окидывает всю палату. — Мой случай безнадежный . В отличие от случаев двух моих друзей.

— Они тоже изменяли?

— Изменил только один, но он лишь притворялся влюбленным ради своей выгоды. А вот второй не изменял. Они оба чуть не расстались со своими девушками. Кое-какие недруги заставили мужиков поверить, что девчонки изменяют им, хотя это было не так. Они успели наговорить много гадостей… Но все сложилось хорошо: обе пары помолвлены и готовится к свадьбе.

— Сочувствую…

— Ну а теперь пришла моя очередь быть в их шкуре… — Даниэль тихо вздыхает. — Только я уже точно потеряю ту, ради которой мог бы и жизнь отдать.

— Не сдавайся, Даниэль, прошу тебя, — тихо просит Кэссиди. — Ты не должен сдаваться, раз так сильно любишь эту девушку. Я же вижу, что ты сильно влюблен в нее и боишься потерять.

— Ты права… Я слишком сильно влюблен в нее… И до смерти боялся однажды потерять ее… Эта девушка буквально вдыхала в меня жизнь и была моим светом. Даже если бы вокруг были одни руины, я бы улыбался, глядя на нее. На свою любимую. Без которой я теперь чувствую себя очень одиноким.

— Ты ведь не виноват в этом.

— За свои поступки надо платить, Кэссиди. Я дорого поплатился за измену своей девушке с той иностранкой.

— Нет, не говори так…

— Представляю, как сильно ее отец злится на меня… Ведь я обещал ему сделать его дочь счастливой и не разочарую его. Но я не выполнил очередное свое обещание. Она страдает . По моей вине.

— Братик…

— Идиот … — Даниэль сгибается пополам и запускает обе руки в свои волосы, которые несильно оттягивает, пока Кэссиди мягко гладит его по спине и голове, с жалостью в мокрых глазах смотря на своего брата. — Ты – дебил, Даниэль… Если бы ты оттолкнул бы эту обманщицу и послал ее куда подальше еще в тот день, когда она начала клеиться к тебе, Анна сейчас была бы с тобой.

Кэссиди приобнимает Даниэля за плечи, целует его в щеку и мягко гладит по спине, пока он проводит руками по лицу.

— Твою девушку зовут Анна? — неуверенно спрашивает Кэссиди.

— Да… — с грустью во взгляде произносит Даниэль. — С тех пор, как я встретил ее, то начал считать это имя и ее второе имя – Шарлотта – самыми красивыми на свете.

— Анна Шарлотта? — Кэссиди слегка улыбается. — Красиво звучит… Как-то аристократично …

— Она – моя принцесса.

— А эта девушка красивая?

— Сногсшибательная! — с грустной улыбкой восклицает Даниэль. — Для меня она – самая красивая на свете. Шикарные рыжие волосы, ярко-зеленые глаза, миниатюрный рост, кукольное личико… Очаровательная улыбка и удивительное сочетание доброты, искренности, нежности, преданности, воспитанности и заботливости… Она всегда умела подать себя, но иногда становилась более непоседливой, веселой и раскрепощенной.

— Не похожа ни одну из твоих бывших… — задумчиво отмечает Кэссиди.

— Верно… Но внутренний голос сказал мне, что это мое.

— Знаешь, пока ты говоришь о ней, в тебе что-то меняется … Появляется какой-то блеск в глазах… Да и голос сильно меняется… С тобой никогда такого не случалось, братец. У тебя никогда так не горели глаза на какую-то другую девку. И ни про одну из них ты не говорил так нежно и трогательно.

— То, что я чувствую по отношению к Анне не то, что было раньше. С ней я будто бы вернулся в то время, когда жил с родителями. Анна проявляла такую же заботу, какую я получал и от мамы. Дома всегда было чисто и уютно. Там пахло чем-то вкусным… Я знал, что меня всегда приласкают и выслушают… Знал, что каждую холодную ночь мне будет тепло рядом с любимой девушкой… Мой собственный дом стал раем. Раем, который я никогда не хотел покидать.

— Боже, ты говоришь это с такой теплотой, что мне самой захотелось быть окруженной такой заботой, — с широкой улыбкой признается Кэссиди.

— Любое расставание со всеми моими бывшими не было болезненным, и я достаточно быстро приходил в себя. А порой я вообще не парился и вел себя как ни в чем ни бывало. Но если я расстанусь с Анной, то это будет для меня трагедией.

— Братик…

— Мне придется скрывать эту боль, чтобы не казаться нытиком. Хотя это будет невыносимо тяжело, потому что я буквально одержим желанием прокричать о своей боли. Я не могу держать это в себе, но мне придется .

— И зачем держать все в себе? Если тебе плохо – так и скажи!

— Я не могу быть нытиком.

— Это неправильно, Даниэль…

— Не переживай, Кэсс, я справлюсь. Я знаю, что должен . Ибо обязан очень многим людям и не могу их подвести.

— А ты уверен, что справишься со своими обязанностями в таком состоянии?

— Я ведь столько лет молчал о потере семьи, хотя в глубине души меня буквально разрывало на части. Раз я справился тогда, то справлюсь и сейчас. Единственное – будет очень сложно сдержать порыв приблизиться к Анне и поцеловать ее. Я не уверен, что смогу контролировать свои инстинкты так же хорошо, как и эмоции.

— Ты сейчас хочешь поцеловать ее?

— Очень хочу. — Даниэль грустно улыбается. — Я обожал целовать ее. Поцелуи с ней самые лучшие из всех, что у меня были. Они сводят меня с ума… Хоть Анна и кажется очень скромной и сдержанной, она может быть разной . И мне это нравится . Люблю, когда девчонка умеет меняться.

— Согласна, иногда нужно вносить немного разнообразия.

— Я не могу без нее… Если мы расстанемся, то я уже не буду собой и потеряю часть себя. Хотя я так не хочу этого. Я хочу быть собой. Тем Даниэлем Перкинсом, которым я всегда был. Которым был до расставания с Анной. Мне хватило жизни в чужой шкуре, когда у меня была амнезия. Больше я не хочу.

— Ах, Дэнни, Дэнни… — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Кэссиди и проводит рукой по волосам Даниэля, пока тот пустым взглядом смотрит в одну точку. — Походу, ты реально влюбился ! Вот уж не думала, что ты можешь быть таким сентиментальным. Раньше ты был куда посдержаннее…

— Я и сам не думал, что могу настолько сильно любить… — тихо усмехается Даниэль. — Раньше отношения с девушками для меня были лишь развлечением, и я не стремился к чему-то серьезному. Но благодаря Анне я посмотрел на некоторые вещи иначе. Я стал другим после встречи с ней… Да и Питер очень часто говорит это. А он знает меня лучше и дольше остальных… Я познакомился с ним, будучи одним человеком, но сейчас он знает уже другого. Который изменился после того, как начал влюбляться в Анну.

— Это верно. Ты стал мужчиной. Взрослым мужчиной, готовый брать на себя ответственность.

— Хотя и я вижу, что тогдашний Питер и нынешний Питер – абсолютно два разных человека.

— И в чем же разница между двумя Питерами?

— Нынешний Питер гораздо смелее, увереннее и решительнее. Раньше он не был таким. Лишь в последнее время он начал меняться. Хотя есть то, что в нем ничуть не изменилось. Это доброта, честность и преданность. Пит стал моим первым настоящим другом, который хорошо понимал меня.

— Знаешь, я удивлена, что этот парень дружит с тобой. Вы… Вы слишком разные. Ты более дерзкий и крутой, а он относится к ботанам и аутсайдерам… На первый взгляд кажется, что такого парня можно постоянно оскорблять, унижать и даже дубасить, а он не ответит и будет молча все переваривать. Из страха или… Неумения защищаться…