— Когда люди видят нас в первый раз, они тоже удивляются, что мы дружим, — со скромной улыбкой признается Даниэль. — Они думают, что я могу запросто обидеть любого, потому что выгляжу как потенциально опасный человек. И жалеют блондина, думая, что он беззащитный и несчастный паренек.

— Но он не такой уж и хиленький и беззащитный.

— Верно. Пита можно вывести из себя. Он умеет защищаться и кулаками, и словами. Да, он был беззащитным, когда был мелким, но с возрастом научился бороться и перестал молча терпеть то, как его оскорбляют, унижают и избивают.

— Видно, не зря говорят, что не стоит недооценивать человека, опираясь лишь на его внешний вид, ибо он может преподнести парочку сюрпризов.

— Наш с Роузом случай это доказывает.

— Роузом?

— Это фамилия Питера.

— А, понятно! — Кэссиди бросает короткий взгляд на окно. — Кстати, а твои друзья одобряли твои отношения с Анной?

— Да, она им очень нравилась, — уверенно отвечает Даниэль. — Ребята считали нас милой парой и были рады за нас.

— Может, они смогут помочь тебе вернуть Анну?

— Вряд ли… Я уже сказал, что она никого не слушает.

— В любом случае не отпускай ее так легко. Если Анна бросила тебя из-за ревности, то она точно любит. И я уверена, что до сих пор неравнодушна к тебе. Если ее любовь очень сильна, однажды она может взять верх над обидой.

— В ее любви я никогда не сомневался. И считаю, что она еще любит меня. Просто не хочет это признавать.

— Анна все понимает. И рано или поздно она это признает.

— Тем не менее я понимаю ее. Я ведь и сам однажды поймал девчонку на измене.

— Эта та истеричка, которая трахалась с твоим дружком и ходила перед ним полуголая, когда ты их застукал?

— Да. Хоть это произошло после того, как я бросил ту девушку, меня дико разозлило ее признание в том, что она трахалась с ним даже тогда, когда мы встречались.

— Ой, да она не стоит твоих переживаний! — машет рукой Кэссиди. — Эта девчонка выжала из тебя все соки! Мама с папой никогда не любили ту девицу и видели, что она как вампир высасывала из тебя кровь.

— Я так и не смог простить того парня, которого считал своим другом.

— Ой, да пошел этот козел в задницу! У тебя есть куда более классные друзья, которые вряд ли пойдут на предательство.

— Думаю, я научился выбирать себе друзей.

— В любом случае я уверена, что Анна – именно та, девушка, которая тебе нужна. Так приласкала тебя, что ты теперь не хочешь ничего, кроме нее.

— Ты права… — с легкой улыбкой кивает Даниэль. — Эта девушка заботилась обо мне как никто другой. Анна не только очень привлекательная, но еще и невероятно заботливая и добрая. Она покорила меня нежностью и умением слушать… Она могла чем-то не интересоваться, но эта девушка все равно поддерживала мои интересы… И радовала меня своими кулинарными способностями. Знаешь, как она здорово готовила! Ради ее еды я был готов большому пузу стать моим вечным спутником.

— Ну и ты хочешь так просто терять такое сокровище? — удивляется Кэссиди. — Эта девчонка – просто золото ! От нее нельзя так просто отказываться!

— Увы, Кэсс, но я ничего не могу сделать.

— Слушай, Дэн, я не знаю, что с тобой сделаю, если ты не будешь бороться за нее.

— Если бы я знал, что могу сделать… Пока что я все только усугубляю.

— Чувак, ты же такой упертый мужик! Всего добьешься, если захочешь. Раз собрал группу и записал альбом, значит, получится и девушку вернуть.

— Ах, Кэсс, ты знаешь, как подбодрить меня, — со скромной улыбкой произносит Даниэль, тыльной стороной руки гладит Кэссиди по щеке и легонько щиплет ее.

— Даже не вздумай опускать руки! Раз кошка видит мышку, то она поймает ее! Будет бегать за ней, преследовать и сносить все на своем пути, но доберется до цели.

— Мне будет ужасно больно знать, что рядом с ней может оказаться другой. Но я сам во всем виноват. Был бы умнее, ничего бы не случилось.

— Только попробуй отпустить ее, братец! — угрожает Даниэлю пальцем Кэссиди. — Не смей! А иначе будешь иметь дело со мной!

— Хорошо, воинственная ты моя. Только давай ты для начала вылечишься.

— Я буду делать все, что мне говорят.

— Я рад это слышать. Но не успокоюсь до тех пор, пока у тебя больше не будет никаких зависимости и депрессии.

— Ну у меня же есть братик, который поможет мне справиться со всем этим дерьмом, — с легкой улыбкой говорит Кэссиди, крепко обнимает Даниэля, обвив руками его шею, и мило целует его в щеку. — Верно я говорю?

— Здорово, что ты улыбаешься. Хорошее настроение – показатель того, что с тобой относительно все нормально.

— Мне хорошо от одной только мысли, что ты рядом.

— И как мне – от мысли, что ты жива. — Даниэль с легкой улыбкой гладит Кэссиди по голове. — Ничего, сестренка, мы с тобой со всем справимся. По крайней мере, ты точно выздоровеешь и никогда не будешь одинока.

— Ах, братишка, как я тебя люблю…

Даниэль покрепче обнимает Кэссиди, прижимает ее к себе и мило целует в макушку. Пока девушка гладит его по голове и улыбается намного шире от осознания того, что теперь у нее есть надежный старший брат, который обещает себе не повторять прошлых ошибок и сделать то, что должен был сделать еще много лет назад.

***

Тем временем Ракель, Эдвард, Наталия, Хелен, Питер и Анна находятся в палате Терренса. Пока Кэмерон, уже второй день не покидающая больницу и буквально живущая рядом с койкой своего жениха, сидит напротив него словно верный пес и всячески проявляет к нему любовь, Сеймур сидит рядом с ней и приобнимает ее за плечи. Наталия сидит в небольшом кресле со сложенными перед собой руками, Эдвард стоит рядом с ней и держит руки у нее на плечах, а Хелен с Питером в обнимку стоят напротив кровати и с грустью во взгляде наблюдают за своими подавленными друзьями.

— Черт, прошло уже два дня, а он все еще без сознания, — с грустью во взгляде отмечает Эдвард.

— По крайней мере, у него уже нет такой сильной температуры, — приложив руку ко лбу Терренса, тихо отвечает Ракель. — Хотя он такой бледный, что мне становится страшно.

— Не могу поспорить, — задумчиво, с грустью во взгляде соглашается Наталия. — Терренс и так бледный сам по себе, а сейчас мне страшно смотреть на него.

— Уверена, что он вот-вот придет в себя, — тяжело вздыхает Анна, мягко гладя Ракель по плечу.

— Кстати, в Интернете уже написали о том, что Терренс в больнице, — задумчиво признается Хелен. — Правда они такого наговорили, что у меня глаза на лоб полезли!

— Да, я тоже видел все эти страшилки, — кивает Питер. — Терренса едва ли не хоронят … Они пишут, что он в критическом состоянии, не может дышать, находится в реанимации и еще много всякой лжи. Насочиняли сказок покруче, чем тогда, когда Уэйнрайт выстрелил в Эдварда.

— Они узнают правду, — без эмоций говорит Ракель. — Но чуть позже.

— И наш менеджер тоже должен знать… — с грустью во взгляде отмечает Эдвард.

— А вы еще не разговаривали с ним? — спрашивает Наталия.

— Джордж пропал . И даже не пытается связаться с нами.

— И это немного странно… — уверенно отмечает Питер. — Хотя мы должны столько всего ему рассказать.

— Может, вам стоит позвонить ему? — предлагает Анна.

— Пробовали, но он не отвечает, — отвечает Эдвард.

— Лучше поговорим с ним, когда Терренсу станет лучше, — задумчиво предлагает Питер.

— Да, ты прав… Лично я вряд ли смогу нормально что-то ему объяснить. Я думаю лишь о том, чтобы с моим братом все было хорошо.

— Не только ты, но и мы, — спокойно отвечает Анна.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель продолжает держать Терренса за руку и мягко гладить ее, внимательно всматриваясь в его бледное лицо с надеждой заметить хоть какие-то признаки того, что он приходит в себя.

— Кстати, а мистер и миссис МакКлайф приедут сюда? — неуверенно спрашивает Хелен, обняв себя руками. — Я еще не видела их сегодня!