— Надо было сразу сказать мне, — отвечает Даниэль. — Я бы тебя усадил на диван. Может, и обморока бы не случилось. Вон парни вовремя спохватились и помогли твоим подружкам, и все обошлось.

— Прости, пожалуйста, любимый… — Анна прикладывает руку к щеке Даниэля и нежно ее гладит. — Я плохо соображала в тот момент. Думала, мне чудится, будто Хелен была здесь.

— Ну знаешь, милая, нам тоже до сих пор в это с трудом верится, — признается Наталия. — С трудом верится, что мы всю неделю оплакивали подругу, а тут она появляется перед нами живая и здоровая.

— На пару мгновений я подумала, что у меня начались галлюцинации из-за стресса. Тем более, я всю неделю плохо спала и не особо хотела есть.

— Как будто его у нас не было! — восклицает Терренс. — Думаешь, нам с парнями легко жилось с чувством вины из-за смерти подруги? Мы были уверены, что это случилось из-за нас. И это нас все больше угнетало.

— Я знаю…

Сэмми негромко подает голос, усевшись на пол прямо напротив Анны, на которую он неотрывно смотрит с неподдельной жалостью во взгляде.

— Ладно, самое главное, что все обошлось, — облегченно выдыхает Эдвард. — Сейчас ты полежишь немного и потихоньку придешь в себя.

— О, выпей немного воды! — восклицает Хелен, указав на один из двух стаканов, что стоят на кофейном столике.

— Да, Анна, хорошая мысль, — соглашается Даниэль. — Тебе должно стать легче. Давай помогу… Осторожно, не спеши, делай все медленно…

Даниэль помогает Анне очень медленно принять сидячее положение и приобнимает ее за плечи в тот момент, когда Терренс протягивает девушке стакан, из которого она маленькими глотками выпивает немного воды.

— Вот так, моя принцесса, — мягко произносит Даниэль, поглаживая Анну по голове. — Все хорошо…

— Дыши глубже, подружка, — советует Ракель, присев на диван рядом с Анной и погладив ее по колену. — Мы рядом.

— Не переживай, Анна, все хорошо, — успокаивает Терренс, наклонившись к Анне и погладив ее по плечу. — Ничего страшного не произошло. Такое тоже бывает.

— Тем более, ты так горько рыдала, — добавляет Эдвард, также встав напротив Анны. — Нам поневоле стало за тебя страшно.

— Это от неверия и радости, — спокойно отвечает Анна, отдает стакан Ракель и кладет голову на плечо Даниэля, который нежно гладит ее по щеке и мило целует в макушку. — Стоило мне увидеть Хелен, как слезы сами потекли из глаз.

— Как и у меня – когда Эдвард окликнул меня на улице, — скромно улыбается Хелен. — Поначалу был ступор, а потом пришло осознание. Ну а вместе с ним и слезы.

— Я понимаю.

— Ну знаешь, этот момент был настолько эмоциональный, что мы с парнями и сами запросто могли утопить слезами весь дом, — отшучивается Даниэль и залпом выпивает всю воду из пока что полного стакана, который ставит обратно на столик. — Но каким-то чудом все же смогли сдержать эмоции.

Сэмми пару раз тихонько подает голос, а после этого Наталия, сидящая рядом с Хелен и Ракель, гладит его голове. Даниэль же в этот момент усаживается на диван так, чтобы Анна могла устроиться у него между ног в полулежащем положении и прижаться спиной к его груди.

— Ладно, ребята, давайте постараемся взять себя в руки и успокоиться, — медленно выдыхает Наталия. — Происходящее все еще кажется чем-то нереальным, но тем не менее.

— В любом случае теперь вы знайте, как я смогла спастись, — пожимает плечами Хелен, почесывая шерстку Сэмми, который усаживается рядом с ней. — Знайте, что один из сообщников Маркуса фактически предал его. Устал от всех выкрутасов этого человека. Был в ужасе от того, насколько жестокими были его преступления.

— Маркуса предал не только Элайджа, — задумчиво отвечает Терренс, присев на диван по одну руку Даниэля, а Эдвард приземляется рядом спустя секунду-две.

— Это точно! — подтверждает Эдвард. — А Маркуса это так сильно разозлило, что он был готов растерзать всех тех упырей. Которых это все-таки не спасло от наказания, что ждет их в любом случае.

— Кстати, ребята… — быстро окинув всех друзей взглядом, слегка хмурится Хелен. — А где Питер? Почему его здесь нет? Я думала… Он тоже будет с вами.

В воздухе воцаряется напряженная пауза, во время которой все переглядываются между собой, а Сэмми тихонько скулит.

— Почему вы молчите? — округляет глаза Хелен. — Неужели с ним что-то случилось? Маркус все-таки с ним расправился, да? Он его убил? Прошу, не молчите! Скажите хоть что-нибудь!

— Нет, Хелен, не волнуйся, — качает головой Ракель. — Маркус не убил Питера. Он живой.

— Тогда в чем дело? Почему его с вами нет?

— Э-э-э, понимаешь, подруга… — неуверенно произносит Анна и слегка прикусывает нижнюю губу. — Это… Э-э-э… Сложная и… Долгая история…

— Но если говорить очень-очень кратко, то Питер теперь с нами не общается, — с грустью во взгляде добавляет Терренс.

— Не общается? — удивленно переспрашивает Хелен. — Что значит, не общается? Вы что, поругались?

— Он отвернулся от нас с тех пор, как мы начали думать, что ты погибла, — признается Наталия.

— Можно даже сказать, что мы стали для него кем-то вроде врагов, — добавляет Анна.

— Но почему? — недоумевает Хелен. — Что между вами произошло?

— Питер считает нас виноватыми в твоей «смерти», — признается Даниэль. — Говорит, что ты якобы погибла из-за нас с парнями. Из-за того, что мы с Терренсом и Эдвардом пошли спасать тебя и помогать ему.

— Да, о его плане встретиться с Маркусом мы узнали совершенно случайно – от Райана, который видел Роуза, — добавляет Ракель. — Он никому ничего не сказал и поехал на встречу один. Ну а узнав об этом, парни тут же помчались следом. Но… Блондин, похоже, совсем этого не оценил.

— Но как же так? — качает головой Хелен. — Вы же ни в чем не виноваты! Как он мог такое сказать? Как мог обвинить вас в чем-то подобном?

— Роуз совсем рехнулся после того, как те уроды подорвали дом, где ты была, — признается Даниэль. — Сначала кричал, плакал и говорил, что не верит в это. А потом резко стал будто бы другим человеком. Он словно озверел в тот момент! Словно в него какой-то бес вселился!

— Да, сначала Питер в одиночку раскидал всех сообщников Маркуса, а затем схватился за пушку и начал пулять по нему самому, — признается Терренс.

— Тем упырям тоже досталось, — добавляет Эдвард. — Дошло до того, что они до смерти испугались и вообще перестали лезть на рожон. Забились все вместе в уголок и не высовывались лишний раз. Поэтому они и кинули Маркуса, который после этого пришел в бешенство.

— Но зато потом блондин решил взяться за нас, — продолжает Даниэль. — Точнее, мы сами пытались его остановить и вразумить. Но даже мы втроем не могли с ним справиться: он и дубасил нас, и ранил, и стрелял в нас… Даже успел устроить нам пытки. Он реально пытался нас убить: то меня душил и чуть ножом не пырнул, то Эдварда с Терренсом связал и затянул веревки у них на шее.

— Нет… — качает головой Хелен. — Нет, я в это не верю. Вы говорите не про Питера. Не про моего Пита, которого я люблю.

— Нам очень жаль, Хелен, но парни говорят как есть, — с грустью говорит Анна.

— Да, мне вон на днях поставили пломбу, — добавляет Даниэль, указав на ранее сломанный зуб, который сейчас уже полностью восстановлен. — Это твой ненаглядный постарался. Так врезал по морде, что зуб сломался. Повезло, что не весь, а лишь половина.

— Вы точно говорите про кого-то другого, — возражает Хелен. — Питер не мог так поступить. Он не такой.

— Такой, милая, такой, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Питер лишился рассудка и чуть не убил и Маркуса, и его сообщников, и наших парней. И после этого стал звать себя Теодором. Именем, которое было дано ему при рождении.

— Да, ты сама посмотри на ребят! — восклицает Наталия. — Уже неделя прошла, а их синяки до сих пор не прошли, хотя и немного побледнели. Ну а Терренс вон вообще ходит с больной спиной!

— Правда? — широко распахивает Хелен, переведя взгляд на Терренса. — Это тоже Питер постарался?