— Не хотел разговаривать с ними?

— Да, если честно… Мне не хотелось никуда выходить и с кем-то разговаривать. Ни с друзьями не встречался, ни с родственниками…

— Верно, все это время мы с Терренсом сидели дома и смотрели телевизор, — признается Ракель и делает глоток напитка. — Лишь один раз мы решили поехать в наше любимое место.

— В тот раз мы отлично провели время, но это было лишь временное облегчение. Когда мы вернулись домой, то вся эйфория прошла.

— Тем не менее это было здорово , — с легкой улыбкой отмечает Ракель.

— Согласен, я тоже был рад побывать там. Но огромного облегчения я не почувствовал.

В воздухе на пару секунд воцаряется неловкая пауза, которую затем с грустью во взгляде неуверенно нарушает Наталия после того, как она откидывается на спинку стула и убирает в сторону некоторые пряди волос:

— Эй, Терренс, а ты по-прежнему не хочешь общаться с отцом? Или все-таки начинаешь задумываться об этом?

— Э-э-э… — запинается Терренс, пропустив пальцы через волосы. — Честно говоря, я не знаю, как ответить на твой вопрос… Правда… Вроде бы мне и хочется поговорить с ним, а вроде бы у меня и нет такого желания.

— Но ты должен понимать, что не сможешь вечно избегать этой встречи, — отмечает Наталия, обводя пальцем свой бокал.

— Знаю, но я пока что не могу принять окончательное решение. У меня уже нет сильной обиды, но какой-то неприятный осадок на душе все равно остался.

— Гордость?

— Нет… Боль. Представь себе, какого это – всю жизнь жить с мыслью о том, что та ложь, которую ты услышал в детстве, правдива. Я даже и подумать не мог, что дядя умудрится настроить меня против отца.

— Мы понимаем, — мягко говорит Ракель.

— Трудно поверить, что это произошло. Что дядя умудрился вовлечь в свои разборки с отцом стольких невинных людей. — Терренс замолкает и задумывается на пару секунд. — Черт, неужели он так сильно ненавидел меня только из-за моего сильного сходства с отцом? Смотрел на меня и видел своего младшего брата?

— Не тебя одного, Терренс. Он ненавидел всех нас. Всех тех, кто был причастен к семье МакКлайф. Просто быть одним из МакКлайфов уже было достаточно для того, чтобы стать его врагом. Это дело касалось только Майкла и Джейми, но все равно получилось так, что мы все оказались ввязаны в эту историю, сами того не желая.

— Это верно, однако я рад, что все прояснилось. Что дядя и его банда сейчас сидят в тюрьме и ждут суда.

— Мы все рады, — задумчиво отвечает Наталия. — Хотя нам еще очень долго придется устранять последствия всего произошедшего. Если их, конечно, можно как-то устранить.

— Может быть, рано или поздно мне удастся найти в себе силы поговорить с отцом и решить, что делать дальше. В глубине души я понимаю, что не могу и дальше избегать отца. И я возможно могу пожалеть об этом… Например, если бы отец действительно был мертв, я бы точно пожалел, что не успел поговорить с ним.

— А вообще ты сам-то хочешь этого?

— Да… Я бы хотел этого. Не хочу на что-то надеяться, но мне нужно решиться на разговор.

— Тогда постарайся сделать это до начала суда. Может, так ты не будешь чувствовать себя неловко из-за его присутствия.

— Не так просто преодолеть себя и набраться смелости сделать первый шаг. Хотя я прекрасно понимаю, что должен дать отцу шанс объясниться. Было бы некрасиво отвергать его после того, как я узнал всю правду. Узнал, что он на самом деле никогда не обращался с моей мамой так, как говорил дядя.

— Преодолеть себя непросто, но можно , — с грустью во взгляде говорит Ракель и мягко гладит Терренса по руке, лежащей на столе рядом с его стаканом. — У тебя получится! Я знаю это. Раз ты начал понимать, что и сам хочешь этого, то это очень хороший знак.

— А Ракель права, Терренс! — восклицает Наталия. — Я тоже уверена, у тебя получится преодолеть себя. Твой отец показался мне нормальным человеком. Возможно, что немного пообщавшись, вы сможете поладить.

— Для начала надо просто поговорить, — отмечает Терренс.

— Да, вам понадобится время привыкнуть друг к другу. Но если вы сможете поладить, то в дальнейшем вам будет намного легче. Возможно однажды ты полюбишь своего отца так же, как любишь и свою маму.

Терренс ничего не говорит и о чем-то задумывается на несколько секунд. Ракель смотрит на него немного печальными глазами, тяжело вздыхает, выпивает немного из своего стакана и переводит взгляд на Наталию.

— А что насчет Эдварда? — немного неуверенно интересуется Ракель. — Ты сама видела его хоть раз с того дня?

— Нет, я не видела его с того дня, как Майкла арестовали, — качает головой Наталия.

— Да уж… Не только мистер МакКлайф пропал, но еще и Эдвард…

— Согласен, они оба будто сквозь землю провалились, — задумчиво соглашается Терренс. — И отец, и Эдвард пропали в один и тот же день с разницей в несколько часов.

— А Эдвард не появлялся здесь? — уточняет Наталия.

— Нет, ни разу.

— Ну и дела…

— Это точно… — Терренс проводит рукой по своим волосам. — Любят же они внезапно появляться и пропадать…

— Думаю, на этот раз они скрываются по своей воле, — предполагает Ракель.

— Не понимаю, зачем отцу скрываться, как преступник в бегах. Ведь все теперь знают , что он живой, и его не преследует дядя и его дружки.

— Твой отец ушел так незаметно в тот день, — тихо говорит Наталия. — Он внезапно появился, рассказал нам всю правду, нокаутировал Майкла и исчез, словно мираж.

— Ну… Перед нами точно был не мираж, а самый настоящий человек. И вряд ли бы мы остались в живых, если бы отец не устроил дядюшке сюрприз. Я все еще помню, как великолепно он нокаутировал того типа одним ударом.

— Согласна, под конец началась настоящая борьба. Но хорошо, что она закончилась благополучно и даже красиво.

— Имеешь в виду то, что отец отправил дядю в нокаут?

— Именно! Это было действительно очень зрелищно.

— Наверное, Джейми давно мечтал нокаутировать Майкла или сделать ему какую-то гадость, — с едва заметной улыбкой предполагает Ракель. — И в тот раз он наконец-то дорвался.

— Ну если вспомнить то, какое у него было довольное лицо, то я могу предположить то же самое, — задумчиво отвечает Терренс.

— Пф, конечно, у него было довольное лицо! — усмехается Наталия, скрестив руки на груди. — Ведь братец испортил ему всю жизнь и едва не лишил его всего, что он когда-то имел. Вредил с самого момента его рождения и никогда не позволял ему быть счастливым. Не хотел оставлять его в покое. Делал все для того, чтобы унизить и растоптать в грязи.

— Именно поэтому я не удивлен, что отец был так взбешен и был абсолютно безжалостен к дяде Майклу.

— Получил то, что заслужил.

— Именно!

На несколько секунд все трое снова замолкают, а потом Ракель нарушает молчание, уставив свой грустный взгляд на сложенные перед ней руки:

— Интересно, где сейчас могут быть мистер МакКлайф и Эдвард? Выходили ли они с кем-то на связь со дня ареста Майкла? Собираются ли они вообще общаться с нами?

— Трудно сказать… — задумчиво отвечает Терренс, опирается локтем о стол и начинает поглаживать свой подбородок. — Но я думаю, отец находится в квартире, о которой говорил мистер Джонсон.

— Может быть…

— А вот что касается Эдварда, то я даже не знаю, что и думать… Ведь этого парня может занести куда угодно . Он непредсказуемый . Никогда не знаешь, чего от него ждать.

— По крайней мере, из страны он точно не сможет выехать. Если Эдвард попытается, то его арестуют, и ему придется дожидаться суда уже в тюремной камере.

— Сомневаюсь, что он выедет из страны, ибо у него нет денег. Он на новые шмотки денег не может найти, а уж на билет тем более не сможет заработать.

— Поэтому держу пари, что сейчас он болтается где-то здесь, в Нью-Йорке.