— И как они отреагировали, когда ты всем им рассказала? — спокойно интересуется Терренс.

— Были потрясены. — Наталия переводит взгляд вниз. — Особенно мама… Но они рады, что все закончилось хорошо, и я жива и здорова.

— Значит, и про суд они тоже знают?

— Да. Как я уже говорила, они выразили желание прийти поддержать меня.

— А твоя бабушка?

— Тоже знает. Отец с матерью кое-как смогли успокоить ее. Бабушка Адриана успокоилась окончательно лишь тогда, когда папа дал ей трубку и позволил мне поговорить с ней. Я сказала ей, что со мной все хорошо, и она перестала так нервничать.

— Ты рассказала им обо всем по телефону? — интересуется Ракель.

— Да, про ситуацию с Майклом я рассказала по телефону. Но не всю историю, а лишь то, о чем говорили в репортаже.

— Не смогла рассказать?

— Нет, хочу смотреть им в глаза, когда предстоит рассказать это. — Наталия тяжело вздыхает и с грустью во взгляде рассматривает свои руки. — Хотя мама заставила меня признаться в том, что меня едва не изнасиловали.

— Правда? — неуверенно интересуется Ракель.

— Да, но я не стала рассказывать обо всем подробно. Мама попросила меня намекнуть – я намекнула. Сказала, что сообщник Майкла попытался изнасиловать меня и вместе с этим типом позже здорово подставил меня. А подробнее я расскажу об этом тогда, когда родители вернутся в Нью-Йорк. Рассказывать о том, что тот тип со мной делал не буду, ибо мне будет ужасно стыдно, но я должна рассказать, почему так произошло, когда и как.

— А когда они хотят вернуться в Нью-Йорк? — интересуется Терренс, тихонько постукивая пальцами по поверхности столика.

— Пару дней назад мама позвонила мне и сказала, что они с отцом хотят приехать где-то через два-три дня или через неделю. Но точную дату они скажут сегодня-завтра. Пока что они еще обсуждают этот вопрос и заканчиваю свои дела в Мехико. Отец с матерью хотели все бросить и приехать немедленно, но я уговорила их вернуться лишь тогда, когда все дела будут сделаны.

— Они собираются перевозить твою бабушку сюда? — интересуется Ракель. — Или это произойдет в следующий раз?

— Да, но думаю, что они поселят ее не у нас дома, а в отдельной квартире. В ней когда-то бабушка с дедушкой по папиной линии, но после их смерти квартира опустела. Папа сделал там капитальный ремонт, ибо квартира была в ужасном состоянии и купил новую мебель. Правда, родители не знали, что делать с этой квартирой: продавать ее или сдавать или же позволить мне жить в ней. Однако недавно мама предложила папе перевести бабушку туда и приезжать к ней каждый день. И ему эта идея понравилась. Так что… Как только бабушка Адриана прибудет в Нью-Йорк, то она поселится в той квартире.

— А ей там будет хорошо?

— Конечно! Квартирка, небольшая, но ей будет там очень хорошо. А если понадобится ночевать с ней, то родители что-нибудь придумают. Все-таки гораздо проще ездить на ту квартиру, чем в Мехико, на другой конец света. Одно дело – садиться на самолет и лететь в другую страну, а другое – сесть в машину и проехать несколько кварталов.

— Согласен, перелеты всегда утомляют… — задумчиво говорит Терренс и выпивает немного из своего бокала. — Мне приходилось часто летать на самолетах в разные города и страны ради съемок в фильмах и сериалах. Причем все документы нужно оформлять заранее. Я убедился в этом на своем опыте. Помню, как однажды меня чуть не лишили роли из-за того, что при посадке на самолет у меня обнаружились кое-какие проблемы с документами. Из-за этого мне пришлось потратить несколько дней на то, чтобы все уладить и наконец-то улететь в Ванкувер. Команда поначалу страшно злилась и обвиняла меня в подставе. Но вы же знайте, что мое имя – Терренс МакКлайф – человек, который получает то что хочет.

— А я однажды подумала, что забыла свой загранпаспорт дома и чуть было не сорвала показ мод, — скромно хихикает Ракель. — Обыскала весь свой багаж, но так и не смогла его найти. Подумала, что не улечу в Милан и начала паниковать, нервничать и бояться всех подвести… Но в итоге нашла его во внутреннем кармане куртки, в который сама положила свой паспорт. Ужасно нервничала и хотела сделать все идеально… Но в итоге позабыла элементарные вещи.

— Ну знаешь, Кэмерон, меня это нисколько не удивляет, — невинно улыбается Наталия, пригубив немного напитка из бокала. — В то время ты была просто помешана на своей карьере и была готова работать днем и ночью. Целыми днями фотографироваться и вышагивать на подиуме. Естественно, начинаешь забываться и едва понимать, что ты делаешь.

— Тогда тот показ был очень важен для меня. Это был мой первый опыт работы за границей, и я жутко боялась все испортить.

— Ну да, для тебя все показы и съемки были важны. Ты много лет пахала как сумасшедшая до тех пор, пока Терренс буквально не шлепнул тебя по носу и не заставил понять, что тебе пора перестать гонять коней.

— Тогда я просто была не слишком избирательна и принимала любые предложения, которые мне поступали. Я начала внимательно изучать каждое только лишь сейчас.

— У тебя было полное право сказать кому-то « нет ».

— Однако я не хотела.

— Я уже поняла.

В воздухе в течение пары секунд царит молчание, во время которого Наталия выпивает немного из своего бокала, а Терренс с легкой улыбкой приглаживает свои взъерошенные волосы. Но затем Ракель тихо вздыхает и окидывает взглядом окружающую ее обстановку.

— Почему-то мне кажется, что время летит слишком быстро, — задумчиво говорит Ракель. — Кажется, что все ужасное происходило будто бы вчера. Хотя на самом деле прошло уже чуть больше недели…

— Ах, Ракель, они начали происходить очень давно… — с грустью во взгляде отвечает Наталия. — По крайней мере, у меня точно… Уже несколько месяцев…

— А у меня все началось еще до моего рождения, — задумчиво говорит Терренс. — Хоть я и не знал этого… И если бы всего этого не произошло, кто знает, как бы сложилась моя жизнь и жизнь моей семьи.

— Во всем виноват только один человек, — тихо отвечает Ракель, уставив свой взгляд на стакан, стоящий напротив нее. — Майкл МакКлайф.

— Верно… — низким голосом произносит Терренс. — Все могло бы быть иначе, если бы не он. Однако не будь в нашей жизни моего дяди, так на его месте был бы кто-то другой.

— Но этот человек имел бы зуб только лишь на того, к кому испытывает сильную неприязнь, — предполагает Наталия.

— И не стал бы портить жизнь того, кому мстит, на протяжении долгого времени, — с грустью во взгляде добавляет Ракель. — И проклинать его с самого рождения…

— Даже если бы дяде Майклу и удалось прикончить нас всех, то он все равно не успокоился бы, — предполагает Терренс. — Этот человек обязательно нашел бы еще что-то, откуда он смог бы извлечь выгоду. Благодаря чему мог бы получить еще целую кучу денег. То, что помогло бы ему обзавестись еще целой кучей прихвостней, которые бегали бы за ним по пятам.

— Да уж, повезло тебе с родственником…

— Не то слово… Никогда не думал, что в моей семье окажется такая гнида.

— К сожалению, так бывает. Почти в любой корзине со свежими фруктами можно найти один гнилой.

— Да… Ты права…

В воздухе снова воцаряется небольшая пауза, которую неуверенно нарушает Наталия, тяжело вздохнув и окинув взглядом все, что она видит вокруг себя:

— Кстати, ребята, а вы случайно не видели Джейми МакКлайфа или Эдварда?

— Нет, — мотает головой Ракель. — Лично я не видела ни одного, ни второго.

— Я тоже не видел их с того дня, как дядю Майкла арестовали, — спокойно говорит Терренс. — Они будто сквозь землю провалились.

— И ты ни разу не говорил со своим отцом? — тихо интересуется Наталия.

— Ни разу.

— И не встречался со своей мамой?

— Нет, с мамой я тоже не встречался. В последний раз она сама приезжала сюда поговорить со мной обо всем, что произошло. Это произошло еще до того, как дядя организовал твое похищение.