— Это и правда я. Это всегда был я.

— Теперь мы всегда будем вместе. Больше никто нас не разлучит. Никто…

— Да… Никто …

В какой-то момент Эдвард мило целует Ребекку в щеку, обнимает ее чуть крепче и с легкой улыбкой на лице шепчет ей на ухо:

— Я люблю тебя.

— Я тоже, милый, — с широкой улыбкой шепчет Ребекка, нежно погладив Эдварда по голове. — Мама тоже очень сильно любит тебя.

Улыбка Эдварда становится намного шире, а он, тихо шмыгнув носом, отстраняется от Ребекки и с любовью смотрит на нее, пока она обеими руками гладит его щеки и заботливо убирает несколько прядей его слегка взъерошенных волос, попадающие ему в глаза, и немного поправляет его рваную густую челку на лбу. Сейчас он выглядит более уверенным в себе и старается держать голову поднятой, а спину – прямой. Даже во взгляде Эдварда определенно что-то меняется. Он будто бы становится более живым и уверенным в себе и начинает так или иначе потихоньку верить в себя и свои силы.

Еще какое-то время Ребекка и Эдвард продолжают улыбаться друг другу и успевают еще раз обняться, совершенно забыв о том, что они находятся не одни. Однако потом женщина и ее младший сын переводят взгляд на Терренса, который молча пожимает плечами с невинной улыбкой на лице.

— О, Терренс, ты здесь? — изображает удивление Эдвард.

— С тех пор как мы пришли сюда, — отвечает Терренс.

— А вы и правда пришли сюда вместе? — уточняет Ребекка. — Я думала, ты собирался приехать сюда один.

— Нет, Эдвард приехал ко мне домой, и мы пошли сюда вместе пешком.

— Пешком? Так от твоего дома до сюда очень далеко!

— Ничего, Терренсу полезно немного пройтись, — хитро улыбается Эдвард. — А то он планирует хорошенько подкрепиться твоей вкуснятиной. Ну а ты сама понимаешь, что толстеть ему нельзя, потому что девочки не будут любить его.

— О, сейчас я что-нибудь сделаю. Хотя если бы я заранее знала, что он захочет приехать сюда, то обязательно приготовила что-то вкусное.

— М-м-м, у меня уже слюнки текут, — с широкой довольной улыбкой говорит Терренс и водит рукой по своему животу. — И в животе урчит…

— Пф, по-моему, у тебя всегда урчит в животе, — хихикает Эдвард. — Такое чувство, что у тебя не желудок, а какая-то бездонная бочка. Сколько в нее ни закидывай, все будет мало.

Терренс ничего не говорит и лишь качает головой, борясь с желанием немного поиздеваться над Эдвардом и сказать ему что-нибудь эдакое.

— Ладно, ребята, не переживайте, накормлю я вас досыта, — обещает Ребекка. — Голодными не останетесь.

— Спасибо, мама, — благодарит Терренс. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Только вот я хочу немного полюбопытствовать… — Ребекка переводит взгляд на Эдварда, приложив палец к губе и слегка нахмурившись. — Эдвард, я тут заметила, что ты очень тепло отзываешься о Наталии… Она как будто вовсе не твоя бывшая девушка.

— Вообще-то она и правда уже не моя бывшая девушка, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард. — Самая что ни есть настоящая.

— Правда? Неужели вы помирились?

— Да, мы снова вместе .

— Уже дней четыре-пять, если я не ошибаюсь, — с хитрой улыбкой уточняет Терренс.

— Боже, какая радость! — радостно восклицает Ребекка, приложив сложенные друг к другу руки ко рту. — Я так рада за вас! Как же я об этом мечтала!

— Наталия – снова моя девушка, и я невероятно горд называть ее таковой, — уверенно отвечает Эдвард.

— А ведь я так не хотела, чтобы вы расставались. Наталия – такая чудесная девочка. Она так мне нравится. Такая добрая, ласковая, заботливая, вежливая. Просто золото!

— Больше я не намерен ее терять. И не потерплю другого мужчину рядом с ней. Я никому не отдам Наталию и сделаю все, чтобы она даже и не думала бросать меня.

— Я верю, дорогой, верю, — с широкой улыбкой отвечает Ребекка, гладя Эдварда по щеке. — Поздравляю вас обоих! Надеюсь, что больше подобной ситуации никогда не повторится.

— Спасибо, мама. Обещаю, такого больше никогда не повторится. На этот раз все будет совсем иначе.

— Думаю, мне не стоит напоминать о тех уроках, которые ты должен был усвоить.

— Конечно, я многое понял и не буду повторять прежних ошибок.

— Ну и слава богу! Я очень рада, что у тебя появилась такая хорошая девочка.

— О, поверь мне на слово, мама, у этих двоих сейчас полная идиллия, — с широкой улыбкой уверенно говорит Терренс. — Я лично видел эту парочку и то, как они воркуют между собой. Удивляюсь, как они смогли сегодня оторваться друг от друга, ибо два-три дня Эдвард и Наталия были вообще неразлучны.

— У меня идиллия с Наталией, а у тебя все прекрасно с Ракель, — отмечает Эдвард. — Сначала ругались по мелочам как кошка с собакой, а теперь наслаждайтесь обществом друг друга.

— Как я уже сказал, в последнее время мы видимся реже из-за того, что она занята на съемках.

— Кстати, я очень давно не видела Ракель, — задумчиво отмечает Ребекка. — Не помню, чтобы ты брал ее с собой и приезжал сюда за последние несколько месяцев.

— Как-нибудь приедем. С делами разберемся и обязательно навестим тебя.

— Ну а как сейчас поживает эта девочка?

— Она в порядке. Ракель сейчас проводит время со своими подругами: Наталией и еще одной девочкой. Возлюбленной басиста из моей группы. Мы с Эдвардом рассказывали тебе про нее.

— Да-да, кажется, Анна…

— Да, Анна!

— Кстати о группе… Терренс, а как там поживает барабанщик?

— Вполне неплохо, — слегка улыбается Терренс. — Три дня назад он пришел в себя, и мы с Даниэлем навестили его. Наконец-то узнали, почему он хотел умереть, помирились с ним и уговорили не бросать группу.

— Правда? — выражает радость Ребекка. — Значит, с ним все в порядке?

— Да, к счастью, Питер в порядке. Хоть ему еще долго предстоит пробыть в больнице, он быстро идет на поправку.

— Здорово! Я очень рада, что он смог выкарабкаться.

— Надо было просто найти правильный подход. Это и помогло нам разговорить Питера и добиться желаемого.

— Кстати, а из-за чего он пытался покончить с собой?

— Вообще-то, это долгая история… Но расскажу вкратце… Он жил в бедной неблагополучной семье, его матери было наплевать на этого парня, и она была алкоголичкой. Над Питером регулярно издевались в школе. Очень жестоко издевались. А она девчонка однажды воспользовалась его влюбленностью и опозорила перед всей школой, заставив до смерти бояться влюбиться в кого-то. И оказалось, что за несколько дней до окончания тура Питер прочитал плохие комментарии о самом себе, которые заставили его сорваться и спровоцировали разлад в группе.

— Ох, ничего себе, бедный парень… — ужасается Ребекка, покачав головой. — Еще такой молодой, а уже столько всего пережил…

— Увы, но это правда.

— А что, кроме матери у него никого не было?

— Нет, у него была только мать. Неизвестно, что произошло с отцом, и этот парень ничего не знает о нем, а братьев и сестер у него никогда не было. И сейчас вообще нет никого, потому что мать однажды ушла из дома и уже не вернулась. Мол, как хочешь, так и живи. До этого забирала у него все деньги, которые он иногда зарабатывал, чтобы купить выпивку, а потом вообще ушла.

— Вот тварь-то! — возмущается Ребекка. — Всегда возмущали мамаши и папаши, которые способны предать своего ребенка.

— Полагаю, Питер никогда не был ей нужен. Просто рос сам по себе, страдая от недостатка внимания. У него не было никого, кто мог бы научить его защищать себя и оказал бы любовь и поддержку.

— Да, но подожди… Если его мать была алкоголичкой, то почему его не забрали в приют? Это же возмутительно, что маленький ребенок все это время жил с такой мамашей!

— Наверное, никто ими не интересовался. Вот Питера и не забрали в приют.

— Господи, иногда просто поражаюсь тому, насколько люди бывают жестоки и бессердечны.