— Я начинаю все больше это понимать. Ребята правы. Я зря наезжаю на Хелен. Зря поливаю ее грязью и снова и снова разбиваю ей сердце.

— Дебил ты, Роуз, — ехидно усмехается Даррен. — Тебе, можно сказать, доброе дело сделали. Открыли глаза на настоящую сторону твоей ненаглядной. Впору поблагодарить нас за это. А ты обвиняешь нас во лжи.

— Вот именно! — ухмыляется Элайджа. — Мы такое дело для него сделали! А он…

— На моей памяти было целых два таких случая, когда двух парней пытались одурачить точно так же, — отвечает Питер. — Хотя девчонки оказались совершенно невиновны.

— Ну, они, может, и ничего не сделали, а вот в случае с Маршалл все наоборот, — задумчиво отвечает Рональд. — Помня о том, что нам рассказал ее знакомые, эта девчонка – та еще мерзкая дрянь.

— Окей, тогда сейчас же приведите их ко мне. Пусть они скажут все это, глядя мне в глаза.

— Скажут-скажут, но не надо быть таким нетерпеливым, — настаивает Лютер. — Будет ведь совсем неинтересно все сразу тебе рассказать и грохнуть. Нет… Господин Лонгботтом прав – удовольствие нужно растянуть.

— А вы такие же черепахи и в постели? Предпочитайте быть скорострелами? Сунуть, кончить, высунуть и пойти дальше по своим делам!

— Так, мужики, вам не кажется, что Роуз что-то опять нехило так разговорился? — скрещивает руки на груди Дэвид.

— Ага, я смотрю, уже пришел в себя, — поддакивает Лютер. — Балалакает едва ли не больше, чем в начале.

— И правда, рот этого ублюдка не закрывается! — соглашается Элайджа.

— Значит, у него еще есть силы бороться, — предполагает Маркус. — Есть у трусишки желание свалить отсюда и найти своих дружков, чтобы спрятаться за их спинами.

— А вы разве не прячетесь за спиной молодежи? — ехидно усмехается Питер, начав неплохо так преуспевать в своих попытках развязать узлы, до которых он может дотянуться благодаря длинным пальцам на руках. — Ах да, пардон, я забыл. Куда вам тягаться с ней? У самого ножки не держат, а удары слабенькие. Вот и решили использовать кого-то помоложе и посильнее.

— Я просто хочу приберечь самое сладкое на потом, — загадочно улыбается Маркус. — Да и ребяткам хочется развлечься. Ведь когда у них еще будет такой прекрасный шанс поиздеваться над слабым и беззащитным парнишкой?

— Хотят развлечений – пусть идут работать!

— А мы работаем! — восклицает Рональд. — Много работаем. Ну а после долгого и трудного рабочего дня хочется немного расслабиться.

— Ага, пивка попить, футбольчик глянуть, морду всяким отморозкам начистить… — задумчиво добавляет Дэвид.

— Кто бы, блять, вам бы ее изуродовал! — огрызается Питер.

— Не волнуйся, ты не будешь вечно красавчиком, — обещает Даррен. — После еще нескольких наших пыток от твоей привлекательности не останется ни следа. И будут всякие сопливые девчонки искать себе новых любимчиков.

— Точняк! — восклицает Элайджа. — Тебя с такой опухшей и уродливой мордой даже уборщиком работать не возьмут. А иначе распугаешь народ, который в большинстве своем любит все красивое.

— Ну, мое-то лицо скоро будет выглядеть как прежде, а вот с вашими рылами уже ничего не сделаешь.

С каждой секундой Питер обретает все большую уверенность, поскольку задача распутать узлы становится все более реальной. Хорошенько все прощупав и найдя конец веревки, он начинает понимать, что нужно делать, хотя и старается соблюдать осторожность, чтобы его действия оставались для преступников незамеченными.

— И так страшные, а если изуродовать, так вообще будет ужас. Ночью девчонка проснется и от страха подпрыгнет как ошпаренная, увидев в темноте таких ужасных чудовищ.

— Не знаю, как вы, мистер Лонгботтом, но меня он начинает жутко бесить, — скрещивает руки на груди Даррен.

— Согласен, — уверенно кивает Маркус. — Так что предлагаю приступить ко второму раунду наших пыток.

— Да, раз уж у него опять развязался язык, то надо снова заткнуть его, — поддакивает Лютер.

— Еще немного попытаем его, а затем вырубим и отвезем в более надежное местечко, где он будет дожидаться своей смертушки. Пока его девчонка и друзья отчаянно пытаются его найти и поднимают всех своих знакомых на уши.

— Эти уроды никогда не смогут его отыскать, — уверяет Элайджа. — Мы увезем Роуза так далеко, что ему уже ничто не поможет.

— И он сам никуда не денется. Уж мы сделаем для этого все возможное.

В этот момент Питер ничего не говорит и лишь хитро улыбается, практически справившись с узлами и обретя возможность гораздо свободнее двигать руками, которые уже успели сильно онеметь. Так что приходиться прилагать немало усилий, чтобы заставить пальцы слушаться.

— Ну что, еще раз шандарахнем его электрошокером? — предлагает Рональд. — Или оставим это дело на потом?

— Можно пару раз долбануть, — соглашается Маркус. — Для профилактики.

— И не забываем про огонь… — загадочно улыбается Элайджа, ненароком демонстрируя зажигалку.

— О, а давайте посмотрим, что у нас есть в рюкзаке! — восклицает Дэвид. — Там лежит столько классных штуковин, которыми мы можем воспользоваться.

— Да уж, мы сможем развлекаться до самого вечера, — ехидно усмехается Рональд.

А пока Маркус, Элайджа, Рональд, Дэвид, Даррен и Лютер отворачиваются и начинают копаться в рюкзаке в поисках нового оружия для пыток, Питер очень быстро справляется с оставшимися узлами и окончательно освобождает руки. Немного помассировав запястья, на которых теперь красуются яркие красные следы, парень без особых проблем скидывает веревки, что привязывают его к спинке стула, и без особых проблем развязывает ноги, обрадовавшись, что узлы также успели сильно ослабнуть, пока он до боли напрягал мышцы во время пыток электрошокером.

Наконец-то освободив себя от оков, Питер, однако, не спешит подниматься и продолжает сидеть на том же месте, внимательно наблюдая за тем, что делают преступники, которые ни о чем не догадываются и продолжают копаться в рюкзаке и рассматривать все, что там есть. Он успевает немного отдышаться и настроить себя за борьбу, в которой просто не имеет никакого права проиграть. Особенно сейчас, когда ему не от куда ждать помощи, а рассчитывать можно лишь на себя.

— Эх, не то все! — разочарованно вздыхает Маркус. — Сильнее электрошокера ничего нет.

— Ничего, его и так нехило колбасило, — хитро улыбается Лютер. — Так что можно поиграться с тем, что есть.

— Да ладно, если решим оставить у него на теле кучу ожогов, то он будет орать как резаный, — уверяет Элайджа.

— В любом случае давайте еще немного его подушим и поджарим электрошокером, — предлагает Рональд. — А завершим парочкой смачных ударов по морде и ожогами третьей или четвертой степени.

— По рукам! — восклицает Даррен. — И ножиком можно рубануть ему запястья. Пусть из него вытечет немного дурной кровушки.

— Ох, мужики, какая же у нас классная веселуха! — радостно восклицает Дэвид. — Давненько мы так классно не тусовались!

— Вы и мне доставили столько удовольствия, сколько я за всю свою жизнь не получал, — самодовольно улыбается Маркус.

— Стараемся, господин, — произносит Рональд.

— Мы же только за любой кипишь! — горделиво произносит Элайджа.

— Ну что, пошли повеселимся? — широко улыбается Лютер.

— О да! — с наслаждением произносят Маркус, Элайджа, Дэвид, Рональд и Даррен.

Дав друг другу пять и легонько ударившись костяшками рук, преступники спокойно разворачиваются. И тут же приходят в оцепенение и широко раскрывают рты, когда видят, что Питер с самодовольной улыбкой стоит напротив них, держа в руках стул, на котором он сидел.

— Эй, а меня почему не позвали на тусовку? — наигранно удивляется Питер. — Я ведь просто обожаю вечеринки!

Собрав всю волю в кулак и стараясь не думать о том, что из-за слабости он едва удерживает свой вес, Питер со всей силы наносит удар стулом по лицу Лютера, который пытается наброситься на него и с громким криком резко отлетает в сторону со жгучей болью в челюсти.