Анна прикрывает рот рукой, качает головой и тихо шмыгает носом, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься пуще прежнего.

«Почему ты так поступил со мной? Почему? Разве тебе чего-то не хватало? Что я сделала? У тебя выбор: целовать или нет… Однако ты выбрал первое и разбил мне сердце. Ты не оттолкнул ту нахалку и позволил ей поцеловать тебя. И не был против. Да, у тебя амнезия, и ты не помнишь меня, но… Разве ты ничего не чувствовал? Неужели сердце ни разу не екнуло? Неужели оно не приказало тебе остановиться? Это из-за тебя я чувствую себя несчастной. Потому что ты предал меня. Предал нашу любовь. Которую я так оберегала…»

Продолжая тихонько всхлипывать, Анна кладет свой телефон на столик рядом с кроватью и сгибается пополам, проводя руками по своему лицу и запуская пальцы в свои волосы.

«Кто может заменить мне этого человека? — думает Анна, уставившись в одной точке. — Кто мог бы обнимать меня так, как Даниэль? Целовать, как он! Говорить приятные вещи! Я так скучаю по его нежным поцелуям, крепких рукам, невероятным объятиям и приятным словам… Я боюсь, что не смогу найти еще одного мужчину, который смог бы дать мне все это или быть намного лучше. Ни один из тех парней, которых я любила, не заставлял меня чувствовать те незабываемые вещи… Даниэль был лучшим, что у меня было в жизни… Он всегда знал, как свести меня с ума. Рядом с ним я была другой, но мне это нравилось. Но теперь я снова изменилась. И чувствую себя ужасно.»

Анна бросает взгляд на окно и шмыгает носом, прикрыв рот рукой.

«А еще я скучаю по ребятам, — с грустью и слезами думает Анна. — Мне так их не хватает… Ракель, Наталия, Хелен, Терренс, Эдвард, Питер… Вы нужны мне… Я так хочу рассказать вам о своей боли, но не могу… Вы скажете, что я должна проводить время с Даниэлем и помогать ему вспомнить все. Но я обижена на него… И не хочу делать ради него ничего… Он этого не заслужил. Никто из вас не знает, какой этот человек ужасный. Посмотрим, что Перкинс наплетет вам, когда все вспомнит. И я уверена, что вы все будете на моей стороне, потому что измену прощать нельзя.»

Анна начинает рассматривать свои руки.

«Хотя знаю, что вы все думайте, что я поступила плохо, не зная настоящей причины. Да, я все понимаю… Но мне ничего не удается сделать с собой, моей обидой, моей ревностью… Может, я и правда поступила плохо, так и не найдя в себе силы притвориться, что не видела, что сделал Даниэль, и помочь ему все вспомнить. Но…»

Анна сгибается пополам и закрывает лицо руками.

«А может, ребята правы, если они думают, что я бросила Даниэля в трудный момент? Что если им воспользовались? Что если это какая-то его сумасшедшая фанатка, которая узнала о его ситуации? Может, эта гадина что-то наплела ему, а он поверил и позволил ей целовать себя? Что если Даниэль не виноват и просто оказался жертвой? А я поступила с ним ужасно и сама предала нашу любовь?»

Но тут Анна снова вспоминает о поцелуе Даниэля и Бланки и качает головой, пытаясь запретить себе даже и думать о том, что на самом деле является правдой.

«Нет-нет, я не должна думать об этом… — думает Анна, вытирая слезы под глазами и тихо шмыгнув носом. — Это не может быть правдой… Я просто слишком влюблена в Даниэля и пытаюсь идеализировать его. Оправдать его ужасный поступок… Забудь об этом, Анна, забудь… Тебя предали, и ты это видела. Не надейся, что Перкинс все вспомнит, придет к тебе, встанет на колени и начнет говорить, что любит только тебя. А если так и будет, то ты не должна прощать его. Этот мужчина того не заслуживает. Что бы он ни сказал, ты не должна верить ему. Даже не думай жалеть его, Сеймур. Смирись и выкинь его из головы. Ты еще встретишь более достойного мужчину. А этот предатель должен остаться в прошлом.»

Анна тяжело вздыхает и бросает взгляд на свой мобильный телефон, лежащий на тумбочке рядом с ее кроватью, на которой она сидит. Девушка думает о том, чтобы набрать номер кого-то из ее друзей и рассказать им о своей невыносимой боли. В какой-то момент она медленно протягивает руку к телефону. Но вскоре резко убирает ее, приказав себе перестать думать о желании искать жилетку среди друзей.

«Нет. Нет… Я не могу… Не могу… Не могу… Они будут настаивать, чтобы я помогала Даниэлю. А я не хочу… Не смогу… Не смогу сделать вид, что все хорошо. Я точно залуплю ему пару пощечин, если увижу его. И точно придушу, когда он начнет оправдывать свой поступок. Нет, я не должна им звонить… Я не в состоянии бороться с теми, кто на меня давит… Ни с папой, ни с Джулианом, ни с друзьями… Я бессильна… И труслива…»

Осознание полной безысходности заставляет Анну начать плакать еще пуще прежнего. Дрожащая девушка сгибается пополам, закрывает лицо руками и окончательно позволяет своим эмоциям взять над ней верх, чувствуя себя маленькой, беззащитной девочкой, которую никто не хочет пожалеть и защитить.

На следующий день Ребекка и Джейми принимают у себя Летицию и Энтони Рочестеров и Фредерика Кэмерона, дедушку Ракель. Также к ним присоединились хороший друг семьи МакКлайф, Виктор Джонсона, а также его жена, Лидия Джонсон. Джейми и Ребекка прекрасно знакомы с дочерью супругов Джонсон, для которой мужчина стал крестным отцом. Так захотел ее отец – высокий мужчина средних лет, сотрудник полиции, который почти всегда носит очки, с довольно редкими темными волосами и карими глазами. И ее мать – приятная женщина в возрасте с узковатыми голубыми, немного потухшими глазами, темными волосами, забранными в красивую прическу, небольшими морщинами на лице, тонкими губами, небольшими серьгами в ушах и неплохой для зрелой женщины фигурой, которую она умеет подчеркнуть.

Все они сейчас сидят в гостиной с чашкой чая, смотрят телевизор, работающий на маленькой громкости, едят что-то из тарелки, стоящей на журнальном столике, и с удовольствием обсуждают то, что их так или иначе волнует.

— Скоро семьи МакКлайф и Рочестер породнятся, — с легкой улыбкой бодро говорит Виктор, сидя на диване и выпивая кофе из своей чашки. — Станут одной большой семьей.

— Мы помним, мистер Джонсон! — восклицает Энтони, с удовольствием выпивая чашку кофе, пока сидит рядом с Летицией. — Когда твой ребенок вот-вот сыграет свадьбу, это очень волнительно.

— Но верится с трудом, — со скромной улыбкой задумчиво отмечает Ребекка, обводя пальцем вокруг своей чашки в ее руке. — Кажется, что мой ребенок только недавно играл в игрушки, а сейчас уже собирается жениться. Точнее, оба моих ребенка.

— Ох, я и сам не могу поверить, что наконец-то увижу свою внученьку в свадебном платье, — бодро с легкой улыбкой говорит Фредерик, откинувшись на спинку дивана и активно жестикулируя. — Она же только недавно маленькая на руках у меня сидела, а тут она скоро станет замужней женщиной.

— Это точно! — широко улыбается Летиция. — А после этого вашей следующей миссией будет воспитание внуков. Точнее, для вас, мистер Кэмерон, они будут уже правнуками. Представляйте себе!

— Я определенно собираюсь пережить этот момент. И надеюсь, что моя внука порадует меня уже в ближайшее время.

— О, моя Ребекка тоже очень хочет понянчиться с внуками, — скромно хихикает Джейми. — Она ждет не дождется этого момента и постоянно просит Терренса и Ракель поторопиться с этим.

— Будь моя покойная жена жива, она бы тоже постоянно просила. Розелла обожала малышей и любила, когда в семье много детей.

— Главное – быть способным вырастить каждого из них.

— Да уж, — скромно улыбается Ребекка. — Если бы не наше с Джейми трудное положение, я бы с радостью родила третьего ребенка. Был бы у Эдварда и Терренс еще один братик. Или сестренка. Было бы у меня трое детей, прямо как у моих родителей. Ведь у них была не только я, но еще и моя старшая сестра и мой младший брат.

— Думаю, ваши дети не ограничатся одним ребенком, — задумчиво предполагает Лидия, аккуратно держа чашку кофе в руках. — Хотя бы двое у них будет точно.