— Ладно, чего здесь торчать? — резко выдыхает Даниэль. — Пошли к девчонкам.

— Да уж, если просидим в машине еще немного, то они сами к нам выйдут после того, как увидят в окне, — соглашается Эдвард, отстегивая ремень безопасности.

— Согласен, — задумчиво произносит Терренс.

Сначала из автомобиля выходит Даниэль, который после этого закрывает за собой дверь, а потом то же самое делает и Эдвард. После чего младший из братьев МакКлайф помогает Терренсу покинуть салон, крепко его придерживая и позволяя опереться на себя, пока тот делает все очень медленно и осторожно.

— Эй, тебе хоть там дали какую-нибудь таблетку, чтобы облегчить жизнь? — интересуется Даниэль. — А то от такой боли можно с ума сойти!

— Нет, не дали, но сказали, что обезболивающие тоже помогут, — отвечает Терренс. — Как и холодные компрессы.

— Врачи написали целый список рекомендаций, — добавляет Эдвард. — Я сейчас отдам его Ракель, чтобы она за всем проследила и купила нужные лекарства.

— По крайней мере, пока я сижу или лежу, боль уже не такая сильная. А вот при ходьбе, конечно, отдает куда только можно.

— Потерпи немного, приятель. Тебе же сказали, что переломов у тебя нет, а это просто легкий ушиб.

— Ага, из-за которого у меня половина спины синяя.

— До свадьбы заживет, не волнуйся.

— Ах да, свадьба… — задумчиво произносит Терренс. — Совсем про нее забыл из-за всей этой херни.

— Надо будет обсудить с девчонками ее перенос, — отмечает Эдвард. — Потому что до нее осталось очень мало времени, а мы не можем радоваться и веселиться в связи со смертью подруги. Да и сами Наталия с Ракель этого не захотят.

— Поговорим об этом позже.

— Так, давайте вы пока ковыляйте потихоньку, а я пойду вперед, — задумчиво говорит Даниэль. — Эдвард, справишься?

— Да-да, приятель, справлюсь, — уверяет Эдвард и закидывает руку Терренса вокруг своей шеи. — Иди.

— Хорошо, только не торопитесь!

Даниэль разворачивается и направляется к главному входу в свой дом, пока Эдвард медленными шагами помогает Терренсу следовать за ним, крепко придерживая своего брата, который хоть и сильно морщится, но изо всех сил превозмогает боль с нежеланием жаловаться и выглядеть в глазах парней эдаким нытиком. Подойдя к двери и обхватив пальцами ручку, Перкинс на пару секунд задумывается о чем-то не очень приятном с чувством, что напряжение внутри него все больше нарастает. Тем не менее он быстро берет себя в руки, резко выдыхает, достаточно решительно заходит в дом и прикрывает за собой дверь, оказавшись в гостиной.

Еще немного поколебавшись, Даниэль медленно, не очень уверенно проходит дальше и видит сидящих на диване Наталию, Анну и Ракель, которые со слезами на глазах жмутся друг к другу, все еще отказываясь верить в смерть своей подруги. От этого зрелища у мужчины неприятно сжимается сердце, а он сам нервно сглатывает. Но понимая, что чему быть, того не миновать, Перкинс делает еще несколько шагов. Негромкий стук подошвы по паркетному полу заставляет подруг обернуться за звук. После чего они видят вдалеке подавленного, покрытого с головы до ног ранами, ожогами, кровяными ссадинами и синяками Даниэля, одежда которого также порвана в некоторых местах.

Широко распахнув мокрые, красные от слез глаза, Анна, Ракель и Наталия тут же повскакивают с дивана и тихонько охают, когда видят, что с ним стало после ожесточенной борьбы с Маркусом, его сообщниками и даже Питером.

— Мамочки… — прикрыв рот рукой, ужасается Анна.

Из-за сильного напряжения у Даниэля пропадает дар речи, и он только лишь может молча смотреть на девушек с чувством вины за проваленную миссию, склонив голову и сложив руки перед собой. Возможно, в глубине души Ракель, Наталия и Анна понимают, что этот взгляд говорит сам за себя и подтверждает преподнесенную им ранее новость. Но они все равно продолжают категорически отказываться признавать это правдой и наивно надеяться на какое-то маловероятное чудо. Впрочем, эта надежда начинает потихоньку таять, пока они смотрят на тяжело дышащего, бледного Перкинса.

А в какой-то момент Анна начинает очень медленными шагами приближаться к Даниэлю, в конце концов перейдя на более быстрый. И когда между ними оказывается мизерное расстояние, девушка стискивает мужчину в своих крепких объятиях, закинув руки вокруг его шеи и поплотнее прижавшись к телу возлюбленного. Тот также горячо отвечает на них, расположив одну ладонь у нее на спине, а другую – на макушке своей любимой, которая сразу же начинает заливаться горькими слезами и дрожать.

— Я рядом, принцесса, я рядом, — шепотом произносит Даниэль и мило целует Анну в висок, пока та пальцами крепко сжимает куртку у него на спине. — Тс-с-с… Я здесь…

Этот момент также заставляет Ракель и Наталию разрыдаться еще пуще прежнего, крепко обнимая друг друга и поглаживая по спине. Сердце неприятно сжимается, а желание проснуться и понять, что все это было лишь страшным сном, только усиливается и кажется уже чем-то нереальным. Даже крепкие объятия и присутствие близких рядом не дает им никакого облегчения. Впрочем, если бы им пришлось проживать горе в одиночку, то им всем было бы намного хуже.

А только Наталия и Ракель задаются вопросом, почему Даниэль зашел в дом один, как вдалеке появляется Эдвард, все еще крепко придерживающий Терренса и помогающий ему передвигаться. Видя эту картину и недоумевая, что же случилось, обе девушки широко распахивают глаза, прикрывают рты руками и покачивают головой.

— Боже мой… — дрожащим голосом произносит Ракель.

— Ребята… — едва шевелит губами Наталия.

Эдвард отпускает Терренса в тот момент, когда Наталия подбегает к нему и со слезами на глазах заключает в крепкие объятия, пока Ракель подходит к его брату и прижимается к нему как можно ближе всем телом. Оба парня с учащенным от волнения дыханием утыкаются носом в плечи своих возлюбленных, гладят их по голове или спине и дрожащими губами целуют их в макушку или виски, всячески пытаясь утешить девушек, чей безутешный плач разрывает им сердца на части и заставляет прикладывать немало усилий, чтобы сдержать желание пустить слезу.

— Тише-тише, девочка моя, тише, — мягко произносит Эдвард и запускает пальцы в волосы Наталии на макушке. — Я здесь, с тобой.

— Малышка моя… — практически шепотом произносит Терренс и нежно целует Ракель в лоб после того, как прикладывает ладонь к ее щеке. — Тс-с-с, не плачь, пожалуйста.

На протяжении некоторого времени Даниэль, Эдвард и Терренс вынуждены слышать душераздирающие всхлипы Анны, Наталии и Ракель, которых до безумия рады крепко обнять и прижать к себе в такой сложный для них момент, когда они им так нужны. Приходиться прилагать немало усилий, чтобы не присоединиться к ним и не забыть о том, что сейчас хотя бы кто-то должен оставаться сильным и сохранять здравый рассудок. Чтобы быть в состоянии помочь тем, кто находится так близко к истерическому состоянию.

В какой-то момент Анна немного отстраняется от Даниэля, все еще заливаясь горькими слезами и понимая, как у нее дрожит все тело, пока мужчина нежно поглаживает ей плечи, руки, голову и спину и заправляет прядь волос за ухо своей возлюбленной. Которая пару секунд с долей отчаяния смотрит ему в глаза до того, как низким, дрожащим голосом умоляет:

— Прошу, скажи, что это неправда. Скажи, что мистер Джонсон нам соврал. Скажи, что Хелен не погибла.

— Я не могу, — качает головой Даниэль. — Не могу…

— Нет, п-п-пожалуйста, не делай этого… Ради всего святого…

— Нам очень жаль, девчонки, — с прискорбием произносит Эдвард, крепко обнимая Наталию обеими руками, пока ее сжатые в кулаках руки прижаты к его груди. — Мы сделали все, что могли.

— Нет-нет-нет-нет, замолчи! — резко мотает головой Наталия. — Не говори нам этого! Не говори!

— Этого не может быть, — отчаянно добавляет Ракель, пока Терренс гладит ее по голове. — Хелен не погибла. Она жива. Никто ее не убивал.