— И опять двадцать пять – никаких признаний в том, что такого ужасного сделал Питер. Почему он должен умереть. За что кто-то хочет ему отомстить.

— Наверное, было бы глупо предположить, что это кто-то из его школьных обидчиков, — прикусывает губу Анна. — Прошло уже очень много лет с момента окончания школы. Все эти люди забыли об этом и уже давно живут своей жизнью.

— А вот я бы нисколько не удивилась! — заявляет Хелен. — Ведь Питер был для них словно красная тряпка для быка с самого первого дня школы.

— Нет, девочки, со школьными годами это вряд ли связано, — возражает Наталия.

— А вдруг кто-то позавидовал Питу? Вдруг кто-то ничего не добился в своей жизни и пришел в бешенство ото всех его успехов?

— Ну да, тогда в таком случае Эшли Кристенсен уже давно должна была бы подпортить жизнь Ракель из-за того, что наша подруга построила блестящую модельную карьеру. В случае если она не добилась ни о чем, о чем грезила, и сейчас работает в какой-нибудь кафешке за пару долларов в час.

— Да уж, ситуация становится все сложнее и сложнее… — качает головой Анна. — А на улицу совсем скоро станет страшно выйти.

— Согласна, угроза попасть на удочку этих отморозков становится все выше с каждым днем, — задумчиво говорит Наталия.

— Как только Эдвард и Питер покинут больницу, мы должны где-то встретиться с ними и поподробнее расспросить о случившемся, — решительно заявляет Хелен.

— Да-да, надо с ним поговорить, — соглашается Анна. — А там глядишь, и остальные подтянутся.

— Слушайте, девчонки, а давайте прямо сейчас позвоним Эдварду? — предлагает Наталия. — В его сообщениях ведь была просьба перезвонить сразу же, как только у нас будет свободная минутка.

— Точно, чего мы гадаем? Наберем МакКлайфу и скажем, что мы сейчас подъедем к Роузу домой!

— Да, а по дороге можно зайти в какой-нибудь магазинчик и купить ему что-нибудь. Из еды, напитков или лекарств…

— Да-да, я сейчас попробую ему набрать, — взволнованно тараторит Хелен и тихо шмыгает носом, что-то проверяя в своем телефоне. — Надо поскорее все выяснить…

Сэмми два раза уверенно подает голос, а Хелен дрожащими руками набирает номер Эдварда и прикладывает телефон к уху, с нетерпением ожидая какого-то ответа. Пока сидящие по обе руки от нее Наталия и Анна крепко обнимают свою подругу, гладят ее по голове или плечу и шепотом просят не плакать и не паниковать, пока им точно неизвестно, что произошло с Питером после жесткого падения с лестницы.

Тем временем Даниэль проводит время в клинике, где его младшая сестра Кэссиди Перкинс вот уже несколько месяцев проходит лечение от наркологической зависимости. Однажды ему и его друзьям чудом удалось вырвать девушку из рук ныне покойного Юджина Уэйнрайта, который и сам плотно сидел на игле в свое время. Несмотря на то, что ей всего лишь двадцать лет, она уже пережила немало всего, что привело к целой куче психологических травм. Одиночество, непонимание, смерть родителей, изнасилование, проблемы с наркотиками – все это подкосило юную девочку, которая без всякой надежды на спасение готовилась покинуть этот мир. Однако воссоединение со старшим братом, которого она не видела много лет, вселило в нее надежду на то, что она сможет выкарабкаться.

И Кэссиди действительно выкарабкалась. Даниэль без вопросов оплатил дорогостоящее лечение в одной из самых лучших клиник в городе, где она познакомилась со множеством единомышленников, которые прошли через то же самое, что и она, или даже что-то хуже. Девушка всегда радуется визитам своего брата и с удовольствием рассказывает ему о том, что происходит в стенах клиники, и о том, как меняются ее чувства и эмоции после каждого дня терапии.

— Твой врач очень хвалит тебя, — с легкой улыбкой говорит Даниэль, приобнимая Кэссиди за плечи, пока они медленным шагом прогуливаются по огромной озелененной территории клиники, где спокойно могут проводить время все пациенты. — Говорит, что лечение проходит успешно и уже привело к блестящим результатам.

— Я уже чувствую себя намного лучше, — признается Кэссиди и заправляет за ухо прядь забранных в хвостик темно-шоколадных волос, что в последнее время стали выглядеть немного здоровее. — Все врачи очень добрые и внимательные, а мой психолог – вообще просто душка. Такая классная тетенька. Я прямо в восторге от нее!

— Здорово, я очень рад, что лечение помогает тебе. Еще немного – и ты сможешь вернуться домой и начать думать о том, что делать дальше.

— Я очень много об этом думаю, но пока еще ничего не решила.

— Решай-решай, сестренка. А я со всем тебе помогу. Если захочешь пойти учиться – я без проблем это организую.

— Спасибо, Дэнни. — Кэссиди мило прижимается к Даниэлю на ходу. — Ты у меня такой милашка.

— Милашка, который отныне будет относиться к тебе гораздо внимательнее.

— Да уж, ты прямо-таки сильно повзрослел в последнее время. Я больше не узнаю в тебе того безмозглого и безответственного раздолбая, коим ты был в двадцать лет.

— Нет, того Дэна больше нет. Есть только Даниэль, который готов брать на себя ответственность за свою жизнь и всех близких ему людей.

— Когда-нибудь это произошло бы, — пожимает плечами Кэссиди. — Вряд ли бы ты навсегда остался тем глупым мальчишкой.

— А может остался бы. Если бы наши родители не погибли. Если бы я не остался совсем один и не был вынужден начать что-то делать.

— Мы с психологом очень много говорим про маму с папой. Хотя во время таких разговоров я до сих пор продолжаю много плакать. И наивно верю, что однажды увижу их живыми.

— Поверь, Кэсс, мне и самому ужасно их не хватает. Знаешь, с каким удовольствием я бы похвастался им всем, чего смог добиться.

— Они бы очень гордились тобой.

— Может, съездим на кладбище после того как тебя выпишут из клиники? Поговорим с ними, приведем могилы в порядок… А то я уже давно там не был, если честно.

— Конечно, съездим! Ведь я ни разу не была на их могиле с того дня, как мы их похоронили.

— Значит, я обязательно возьму тебя с собой.

— Ох… — тяжело вздыхает Кэссиди и кладет голову на плечо Даниэля. — Хотя бы ты у меня есть, братик… Эта мысль меня успокаивает и дает стимул стремиться к полному выздоровлению.

— Да, но ты ведь понимаешь, что даже после выписки из клиники твоя борьба не закончится? Тебе придется приложить немало усилий, чтобы не вернуться на старую дорожку.

— Понимаю. Но обещаю, я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось. Я реально очень хочу начать новую жизнь. Хочу наверстать упущенное время и… Заставить родителей хоть немножко гордиться мною.

— Никогда не поздно что-то сделать, милая. Как видишь, в какой-то момент весь мой мир перевернулся, и я понял, что мне нужно что-то менять в жизни. Я долгое время был не готов взрослеть и мечтал всегда оставаться беззаботным ребенком. Но… Мне пришлось проснуться… Пришлось повзрослеть.

— Просто тебя окружали правильные люди. Которые побуждали становиться лучше и перестать бить баклуши.

— Может, и так. Ведь пока я общался с безответственными охломанами, то и сам был таким же. А стоило встретить людей, которые гораздо серьезнее относятся к жизни и чего-то добились, то и мне захотелось быть как они.

— В любом случае я реально тобой горжусь, — уверенно говорит Кэссиди и мило целует Даниэля в щеку. — Ты проделал огромную работу над собой и уже многого добился.

— И добьюсь еще большего. Впереди меня ждет еще много всего интересного, что я не намерен упускать.

— Как однажды сказал мой психолог, иногда нам нужно что-то потерять, чтобы действительно начать что-то делать и менять.

— Что ни делается, все к лучшему. Видно, мне было суждено на несколько лет потерять всех и всех. Ведь именно благодаря этому я понял, что меня долгое время окружало немало крыс, на которых было глупо надеяться. Они кинули меня, когда я так в них нуждался.

— Но зато им на замену пришли другие, кто подал тебе руку помощи и вытащил из глубокой ямы.