— Надо же… — задумчиво произносит Фредерик, почесывая затылок. — Но что такого произошло с этой девочкой, раз она не хочет ничего говорить?

— Понятия не имею, но чувствую я, что это что-то очень серьезное . Она сильно тряслась и нервничала, когда я предложила ей рассказать обо всем. И тогда я решила не расспрашивать ее и подумала, что Наталия потом все расскажет, если захочет… Но этого так и не произошло… У меня есть причины полагать, что все это не принесет нам ничего хорошего.

— Да, но причем здесь проблемы в ее отношениях с Эдвардом? Неужели ты думаешь, что все это как-то связано между собой?

— Я не уверена, но думаю, что это возможно. К тому же, Эдвард не любит, когда ему врут, и он сам много раз пытался узнать, что с ней происходит, но так ничего и не добился.

— Думаешь, ему надоело вранье твоей подруги, и они из-за этого поссорились?

— Вполне возможно. Пока что я не вижу других объяснений… Хотя и не понимаю, насколько сильно они должны были разругаться, раз моя подружка буквально боится его.

— А ты говорила с ней об этом еще раз после дня вашего примирения?

— Нет, не говорила. Вроде все было хорошо, и я как-то подзабыла об этом.

— Знаешь, думаю, для начала тебе нужно узнать тайну Наталии, а не причину ее ссоры с Эдвардом. Если ты говоришь, что она проболталась об этом тогда, когда вы помирились, то прошло где-то месяца три с того момента. Я уверен, что твоя подружка очень скоро перестанет молчать и расскажет обо всем. Может, есть что-то заставляет ее молчать, и она никак не может преодолеть это. Но если ее мягко подтолкнуть к этому шагу, то она сможет прояснить всю ситуацию.

— Ах, еще бы знать, что могло бы ее подтолкнуть ее на этот шаг, — тяжело вздыхает Ракель.

— Ты можешь еще раз осторожно спросить ее об этом и дать понять, что она может довериться тебе и рассказать что угодно. Может, на этот раз она и согласится все рассказать.

— Конечно, я попробую затронуть этот разговор завтра, когда встречусь с ней. Но думаю, мне придется постараться, чтобы вытянуть из нее хоть что-то.

— Даже если не сможешь, то советую не торопить время, — скромно улыбается Фредерик. — Пока что вы с Терренсом можете просто наблюдать за Наталией и Эдвардом и запоминать каждую мелочь, которая может показаться подозрительной. Любой жест и любое слово может быть очень важным в этом деле.

— Ну для нас с Терренсом уже не секрет, что у этих двоих есть проблемы, ибо их жесты, действия и слова говорят об этом.

— Однако все равно продолжайте наблюдать. Может, однажды они проболтаются о том, за что вы сможете зацепиться. Чтобы потом использовать это для того, чтобы заставить их во всем признаться.

— Думаю, мы так и поступим… Завтра мы поговорим с ними, внимательно понаблюдаем за ними и будем думать что делать.

— Запоминай каждую деталь и внимательно следи за любым словом, жестом и взглядом, дорогая. Пока что это единственное, что я могу тебе предложить. А дальше смотри по обстоятельствам…

— Спасибо большое за совет, дедушка, — Ракель с легкой улыбкой заключает Фредерика в свои дружеские объятия и отстраняется от него пару секунд спустя. — Я знала, что ты точно посоветуешь меня хоть что-то!

— Ты могла и сама догадаться об этом, — скромно хихикает Фредерик. — Все просто – немного психологии, немного логики. Учись применять навыки логического мышления и прочитай пару книжек о психологии, чтобы лучше понимать людей. Могу посоветовать тебе одну потрясающую, которую сам прочитал от и до.

— Ты прекрасно знаешь, что я стараюсь изо всех сил, но не всегда получается.

Ракель медленным шагом отходит к окну, с грустью во взгляде обняв себя руками. А Фредерик через пару секунд подходит к девушке и приобнимает ее за плечи.

— Ну не расстраивайся, милая, — мягко говорит Фредерик, гладя Ракель плечи. — У тебя иногда получается найти очень мудрые мысли, используя логическое мышление. Не всегда же тебе быть правой абсолютно во всем… Я и сам порой могу ошибаться и строить неверные предположения.

— Я знаю… — бросает мимолетную улыбку Ракель.

— Ну например, помнишь, как мы с тобой раньше в шахматы, когда ты еще жила со мной? Тогда половину всех наших партий выиграла ты, а половину партий – я. А это игра требует хорошую логику и много мозгов.

— Да, я помню.

— Все это говорит о том, что ты у меня очень умная девочка и способна рассуждать логически. Хотя, чтобы стать в этом деле еще лучше, нужно постоянно играть и заставлять мозги работать.

— Может быть, сыграем одну-две партии? Мне кажется, я уже все позабыла, потому что так давно не играла!

— С удовольствием сыграю с тобой. Можем даже поиграть сейчас, пока еще не совсем поздно.

— Так давай сыграем?

— Да, но только давай для начала разберемся со всем этим беспорядком. А то мы будем здесь до ночи болтать и ничего не делать.

— Верно, лучше и правда побыстрее все убрать… — задумчиво говорит Ракель, и бросает взгляд на окно. — На улице уже скоро стемнеет…

— Так, все, хватит мечтать и в окошко смотреть! — Фредерик подходит к Ракель и уводит ее от окна, указывая на кучу стопок в комнате. — Приступайте к работе, Ракель Кэмерон.

— Уже иду, дедушка… — уверенно отвечает Ракель.

Ракель снова возвращается к чистке поверхностей от пыли, а Фредерик начинает разбирать свои вещи, которые разложены не только на полу, но и на кровати и столике, решая, что выбросить, что оставить, а что кому-то отдать. Среди них есть какие-то книги, журналы, бумаги, безделушки и прочие вещи, многие из которых очень старые, и которые уже невозможно найти где-либо в настоящее время. Во время уборки Ракель и Фредерик разговаривают о том, что никак не касаются каких-то проблем и личной жизни их друзей, родственников или знакомых. А порой они находят какие-то вещи, которые вызывают у них ностальгию, и вспоминают какие-то моменты, что могут быть очень хорошими и приятными или безумно неприятными и ужасными.

Наступил новый день. Время около десяти часов утра. Квартира семьи Рочестер. Наталия, Летиция и Энтони сидят за столом, поедая вкусную еду на завтра. На столе, рассчитанный на четверых человек, стоят тарелки с некоторыми вкусностями, приготовленные женщиной. Даже за семейными завтраками, обедами и ужинами они стараются вести себя культурно и соблюдать простые правила этикета, медленно поедая пищу, аккуратно пользуясь салфетками, чтобы вытереть рот и тихо разговаривая. Да, они не были рождены в аристократической семье и не принадлежат высшему обществу, но их еще в детстве учили вести себя очень достойно.

— Кстати, Наталия, нам с твоей мамой надо тебе кое-что сказать, — задумчиво говорит Энтони, ножом разрезая лежащий на тарелке кусок блинчика и накалывая один из кусочков на вилку. — Мы хотели сказать еще вчера. Но так устали, что почти сразу же пошли спать и решили поговорить с тобой утром.

— Да, дорогая, это касается твоей бабушки, — спокойно добавляет Летиция, аккуратно вытирая рот салфеткой.

— Случилось что-то серьезное? — округлив глаза и крепко сжимая вилку в руке, с тревогой интересуется Наталия. — Неужели бабушке стало хуже? Лечение перестало помогать?

— Нет-нет, слава богу, с ней все хорошо, — качает головой Летиция и дотрагивается до руки Наталии, дабы успокоить ее. — Лечение очень эффективное, и ей становится все лучше и лучше.

— Но что же тогда произошло?

— Просто мы с твоей мамой хотели сказать тебе, что уже через пару дней улетим в Мехико, — сообщает Энтони. — Но уже без тебя. Ты останешься здесь и будешь ждать нашего возвращения.

— Нам довольно быстро уладить наши дела по работе, — объясняет Летиция. — А это означает, что мы с твоим папой можем полететь в Мехико, подготовиться к переезду твоей бабушки и забрать кое-что из ее вещей.

— И… — неуверенно произносит Наталия, слегка царапая вилкой свою тарелку с едой. — Когда вы вернетесь? Вы снова уезжайте на целый месяц?