— Но несмотря ни на что, Хелен все равно любила Роджера и тяжело переживала его смерть. Пока он был прикован к постели, муж и внучка очень сдружились и сблизились. Она заботилась о нем как могла, а он обещал как можно скорее поправиться. Даже позволил ей снять квартирку недалеко от дома и тратить заработанные деньги на себя. Рассказал, где прятал все деньги, которые он отбирал. Было решено потратить их на совместное путешествие в теплые края, где мы не были уже лет сто. Мы долго ждали чуда, но увы, оно не произошло. Роджер умер. И как раз после его смерти Питер снова появился в ее жизни. Она сказала, что как-то гуляла по городу, где-то присела и начала горько рыдать. А потом к ней подошел этот парень, узнал, что произошло, и повез к себе домой, чтобы немного успокоить и напоить чаем.

— Интересно… — слегка хмурится Ракель. — Что же между ними произошло?

— Не знаю, деточка, Хелен никогда об этом не говорила. Но именно после смерти Роджера они начали общаться как ни в чем ни бывало. Питер принимал активное участие в подготовке к похоронам и присутствовал на них. Утешал внучку как мог.

— А мистер Маршалл и правда хорошо к нему относился, как говорил Питер? — спрашивает Терренс.

— Правда. Питер был, наверное, единственным парнем, который понравился Роджеру. Других, которых знала Хелен, он считал плохими. Требовал, чтобы внучка ни в коем случае не связывалась с ними. Да, Роджер и Питер не успели пообщаться достаточно долго, но они действительно хорошо поладили. А одной из его последних просьб к Хелен было присмотреться к Питеру. Если что, он тогда не знал, что они в тот период не разговаривали.

— Да уж… — резко выдыхает Эдвард. — Каждый день узнаешь о своих друзьях что-то новое и держишь обеими руками челюсть, чтобы она не закатилась куда-нибудь под кровать.

— Согласен, — кивает Виктор. — Чем больше работаю с людьми и слушаю их истории, тем больше удивляюсь, насколько у всех разные судьбы.

— Хоть я очень скучаю по Роджеру и люблю его даже после всего этого, стоит признать, что после гибели моего мужа нам с Хелен стало намного легче жить, — признается Скарлетт. — И она могла решать, что ей делать, и я немного расслабилась. Я никогда не вела себя так, как Роджер, по отношению к своей внучке и с уважением относилась к любым ее решениям. Хотя и напоминала ей о том, что по-прежнему считаю единственно верным. Ни на чем не настаивала и ничего не требовала, а преподносила все это в рекомендательной форме. В качестве доброго совета от бабушки, которая плохого не посоветует.

— Так или иначе ни вы, ни мистер Маршалл никогда не желали Хелен зла, — пожимает плечами Наталия. — И она это прекрасно понимала. А то, что она вышла из себя… Любой рано или поздно возмутился бы, что его вечно в чем-то ограничивают.

— Хелен после этого даже не спешила съезжать от меня и искать себе съемное жилье. Я как-то спросила внучку об этом, но она сказала, что ее все устраивает. А жить отдельно она хотела в основном из-за дедушки. Хотела быть свободной от его нравоучений и делать то, что она считает нужным. Боялась, что будет вынуждена жить под его строгим контролем до конца своих дней и пыталась с этим покончить. Но увы, Роджер ее поймал и мгновенно обрубил все мечты на корню.

— Ее можно понять, — отвечает Даниэль. — Тотальный контроль всегда напрягает. В такие моменты пойдешь на все, лишь бы сбежать от него. В свое время я тоже об этом мечтал. И получил. Правда не так, как рассчитывал.

— Сейчас я понимаю, что порой Роджер очень сильно перегибал палку в воспитании внучки. Хотя он и сам рос в строгости и ходил по струночке, когда еще жил с родителями. Понимал прекрасно, что это неправильно, но признавать отказывался. Был слишком гордым и упрямым. Терпеть не мог признавать свою неправоту и предпочитал все сваливать на других. В частности, на меня. А я послушно с ним соглашалась и говорила, что признаю свою ошибку и постараюсь ее исправить.

— Благо сейчас вы понимайте, что вашей вины нет, — подмечает Терренс.

— Я виновата только в одном – в том, что не нашла в себе смелости вовремя защитить Хелен от чрезмерной строгости мужа. Молча наблюдала за тем, что делал Роджер. Всегда соглашалась, когда он обращался ко мне и просил что-то подтвердить или сказать.

— И неужели вы никогда не жалели о том, что вышли замуж за этого человека? — удивляется Анна.

— Поначалу не жалела. Первая мысль о разводе у меня начала появляться спустя несколько лет брака, когда Роджер начал критиковать мои методы воспитания дочери и считал, что я слишком с ней мягка. Хотя сам он предпочитал оставаться в стороне и сосредоточился на зарабатывании денег. За Венди приглядывала только я одна. И вот тогда меня это смутило и заставило задуматься о том, правильного ли я мужчину выбрала.

— А почему не ушли? — спрашивает Наталия.

— Да куда бы я пошла, деточка? Родители меня не ждали и осудили бы за желание развестись. Тогда у нас было не принято расходиться и жить в одиночестве, да еще и с ребенком на руках. Нас растили с мыслью, что если ты играешь свадьбу, то это уже на всю жизнь. Неважно, что происходит. Мол, раз вышла замуж – терпи, молчи и будь мудрой. Ну а того, что я зарабатывала как учитель литературы, было недостаточно для нормальной жизни. У меня фактически были связаны руки. Вот и пришлось закрыть рот и как-то жить.

— Но вы ведь хотели уйти?

— Вроде хотела, а вроде и нет. Ведь как бы то ни было, Роджер был моим близким человеком. Я его любила и не представляла своей жизни без него. Да и муж, слава богу, не бил меня или дочь. Не подвергал нас насилию. И за ремень брался не всегда. Лишь в то время, когда мы с ним растили Хелен.

— Думаю, наши родители, бабушки и дедушки и сами могли быть несчастны в браке, но терпеть из страха быть осужденными, — задумчиво отвечает Виктор. — Вот и страдали всю жизнь. Жили с нелюбимыми, терпели унижения… Женщины были вынуждены подчиняться мужчинам и выполнять их волю. Многие были бы рады уйти, но не могли.

— Я не считаю свой брак неудачным и несчастливым. У нас с Роджером было много хороших моментов, которые я вспоминаю с теплотой. Не беря в счет все сказанное, мужчиной-то он был очень хорошим. Не пил, не курил, не гулял, деньги зарабатывал… Тут в пору только радоваться, да жить как у Христа за пазухой.

— В любом случае мертвых не судят, а поминают их добрым словом.

— Никаких обид на мужа у меня сейчас нет. А он перед смертью искренне во всем раскаялся и был бы рад все изменить. Да и Хелен не сквернословила про дедушку и не отказывалась навещать его могилу. Мы частенько ездили туда, чтобы оставить цветы, привести место захоронения в порядок и поговорить.

— Мой дедушка тоже порой бывал строг со мной, хотя и никогда не брался за ремень, — вспоминает Ракель. — Иногда тоже слишком меня опекал. И меня это тоже злило. Но я все равно ничуть не обижаюсь на него и всегда буду благодарна за то, что он не бросил меня, когда погибли мои мама с папой.

— Так или иначе мы с Роджером были горды тем, какой стала Хелен в итоге, — слегка улыбается Скарлетт. — Наша внучка хорошо окончила школу, получила высшее образование, нашла высокооплачиваемую работу и начала встречаться с прекрасным мужчиной. Как бы то ни было, она все-таки кое-что запомнила из всего, что мы ей говорили. Поняла, что так и правда будет намного лучше.

— Мы навсегда запомним Хелен такой, какой ее встретили, — обещает Эдвард. — Милой, воспитанной и заботливой девчонкой. А ее прошлые проступки нас не касаются.

— Это вы верно рассуждайте, — подмечает Виктор. — Тем более, Хелен всегда казалась мне очень хорошей девочкой, даже если я плохо ее знал.

— Она хорошая, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Мы сами в этом убедились.

— Ох, скорее бы уже закончилось все это расследование… — тяжело вздыхает Скарлетт. — Неизвестность убивает меня гораздо больше. Убивает то, что я не могу ничего сделать: ни увидеть свою девочку живой и здоровой, ни организовать ей достойные проводы.