— Ну не фига себе! — хмыкает Бенджамин и скрещивает руки на груди. — И ты так спокойно об этом говоришь? Тебя тут чуть не грохнул собственный братец, а ты улыбаешься! Ну ты и сумасшедший, МакКлайф! В тебе всегда было что-то от психа.

— А почему я должен удивляться, если знал, что могло случиться? Эдвард предупредил меня и даже пытался отговорить ехать в дом дяди. Но я все равно поехал! Потому что хотел покончить с ним и помочь Наталии.

— Блять, и неужели ты готов так легко простить его за то, что он наговорил про тебя черт знает что, отдубасил тебя и еще и попытался грохнуть?

— Не буду отрицать, я все еще в обиде на него, — спокойно отвечает Терренс. — Но как уже сказал, могу общаться с ним совершенно спокойно.

— И что это значит? Закончится ли твое общение с Эдвардом? Или есть шанс, что вы снова будете общаться?

— Пока что я ничего не могу сказать. И сейчас я не очень хочу думать об этом. Да, отчасти общее дело как-то объединило нас и помогло наладить общение. Но это еще не означает, что я так просто забыл все, что сделал и наговорил Эдвард. Он поступил омерзительно , и я не могу это отрицать и говорить о своем хорошем отношении к нему.

— И когда ты решишь, что делать?

— Не знаю, Бен, не спрашивай меня ни о чем. Скажу только одно: как бы то ни было, я не могу наплевать на этого человека.

— Ты что все еще беспокоишься о нем?

— Да, мне по-прежнему интересно, что происходит в его жизни. Несмотря ни на что, я желаю ему счастья и не хочу, чтобы он страдал. Да, Эдвард, конечно, тот еще козел, но он не заслуживает того, что с ним произошло, и того, что ему предстоит пережить.

— Типа тебя распирает два противоречивых чувства, которые мешают тебе решить, что делать с Эдвардом?

— Это сильно мешает мне. Хотя в ситуации с отцом все то же самое: обида еще не прошла, но дикой ненависти уже нет. Тем более после того, как я узнал, что он не делал того, во что верил столько лет.

— Но вообще есть шанс, что ты сможешь простить их, если они захотят общаться с тобой и извинятся?

— Думаю, что есть. Определенно есть. И я совсем не хочу говорить, что хочу вычеркнуть их из своей жизни и забыть, что они – мои родственники. Нет, я не могу это сделать. — Терренс замолкает на пару секунд и бросает взгляд в сторону, видя вдалеке Кристиану, держащую большую корзину с грязной одеждой, и Блер, несущая еще одну и мило о чем-то беседующая со своей напарницей. — Они – часть моей семьи, Бен. Я люблю свою семью и очень дорожу ей. Единственное исключение – это дядя Майкл, который чуть не угробил нас всех из-за зависти.

— И когда ты намерен разрешить эту ситуацию?

— Постараюсь сделать это до начала суда.

— Хорошо, — спокойно отвечает Бенджамин. — Но я бы на твоем месте был поосторожнее с Эдвардом. Конечно, я не имею что-то против него хотя бы потому, что мне он ничего не сделал, но мне совсем не нравится то, что он натворил. И кто знает, что еще скрывает этот парняга…

— Ну вроде бы все тайны, которые он скрывал, мы уже знаем, — пожимает плечами Терренс. — Даже в курсе, что он до сих пор любит девушку, которую сам же бросил.

— А зачем он тогда бросил ее? — слегка хмурится Бенджамин. — Ладно бы они просто поругались, я еще мог бы это понять… Но это…

— Ох, Паркер, если честно, то это очень сложная история… И довольно деликатная… Будет лучше, если о ней будет знать лишь ограниченный круг людей. Если кто-то из них захочет, пусть сам тебе расскажет.

— Неужели все настолько ужасно?

— Ужасно. Это я могу сказать точно. И после того, как вскрылась вся правда, Эдвард начал безумно жалеть, что бросил Наталию и поверил той лжи, которую ему рассказал собственный дядюшка.

— Даже не дашь хотя бы малюсенький намек?

— Поговори лучше с Наталией. Пусть она сама расскажет, если захочет. Эта девушка не обидится, если мы расскажем, но поскольку ты не очень близок с ней, то надо позволить ей самой решать, можно ли тебе знать такое.

— Ох… — Бенджамин, будучи несколько задумчивым, запускает руку в свои волосы. — Ну слушай, МакКлайф, я даже не знаю, что и сказать… Я реально в шоке… Обалдел, когда включил телик и увидел репортаж про твою семью… И сейчас не могу принять то, что ты рассказал.

— Тебе придется, приятель. Я рассказал тебе правду.

— Да уж… Раньше мне казалось, что хуже случая с Саймоном Рингером, тобой и Ракель просто и быть не может. Но походу, история с твоим дядюшкой оказалась еще жестче…

— Ну знаешь, случай с Рингером тоже здорово потрепал нам нервы, — отмечает Терренс. — Этот ублюдок едва не разрушил мои отношения и не лишил меня любимой женщины. Зато сейчас он отбывает свое наказание и ничего не может сделать без посторонней помощи из-за полной неподвижности.

— Не везет тебе, братишка… Что-то в последние несколько лет тебя вечно преследует всякое дерьмо: то проблемы с актерской карьерой, то твои отношения едва не были разрушены, то твою семейку почти что грохнули, то тебя могли убить, то вот парень из твоей группы попал в больницу…

— Однако я почти со всем справился. В этот раз было намного сложнее потому, что на наши головы свалились сразу несколько проблем. Мы не были готовы к такому тяжелому удару.

— Но сейчас-то все наконец-то закончилось?

— Почти все. Дядя Майкл арестован и будет дожидаться судебного заседания уже за решеткой. И… Я, Ракель, Наталия, Эдвард, мои родители и еще некоторые люди должны присутствовать на этом процессе и выступить в качестве свидетелей. А Эдвард, как ты знаешь, будет еще и обвиняемым.

— Надеюсь, у вас уже есть адвокат?

— Да, Ракель следит за этим и разговаривает с одним из сотрудников полиции, который информирует ее обо всем. Она сказала, что нам уже нашли хорошего адвоката, с которым у нас скоро состоится встреча.

— Это хорошо. — Бенджамин прочищает горло. — И даже если я не смогу быть в зале суда, то буду поддерживать тебя и твою семью мысленно.

— Спасибо огромное, дружище, — с легкой улыбкой благодарит Терренс. — Я знал, что ты не останешься в стороне.

— Держись, Терренс, все будет чики-пуки! — дружелюбно улыбается Бенджамин и хлопает по плечу Терренса. — А если твоего дядюшку посадят, то мы с тобой выберемся куда-нибудь и отметим это дело. Мы ведь с тобой уже давно никуда не заваливались. А хочется вспомнить старые добрые времена, когда мы с тобой шлялись где только можно.

— Заметено, Паркер, мы с тобой еще поговорим об этом. Я и сам хотел предложить тебе потусоваться где-нибудь и пропустить по бокальчику.

— Я запомню то, что ты обещал! — угрожает Терренсу пальцем Бенджамин.

— Хорошо, — скромно хихикает Терренс.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Бенджамин и Терренс тихонько хихикают. А потом МакКлайф-старший откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди со словами:

— Эй, а что я все о себе, да о себе рассказываю. Ты лучше про себя что-нибудь расскажи! Как ты сам поживаешь? Чего у тебя новенького? Может, есть что-то, чего я еще не знаю?

— Да так, вроде бы дела идут неплохо, — почесывая затылок, задумчиво отвечает Бенджамин. — Ничего особо не изменилось…

— Что, вообще ничего? — загадочно улыбается Терренс. — Я полагаю, тебе есть, с чем поделиться со мной.

— Ну… — неуверенно произносит Бенджамин. — Вообще-то, да… Мне хотелось бы посоветоваться с тобой в деле, в котором у тебя достаточно опыта.

— М-м-м… — Терренс с хитрой улыбкой прищуривается. — Раз у тебя такое неуверенный взгляд, то тебе точно есть что сказать.

— Да, мне… Нужно сказать тебе кое-что… Кое-что важное.

— Ну говори, я тебя слушаю. Если смогу помочь, то сделаю все что смогу.

— Но только, пожалуйста, пообещай, что ты не прибьешь меня. Не приходи в бешенство после того, что я тебе расскажу.

— Ох… — тихонько стонет Терренс, закатив глаза. — Да говори уже наконец, в какую историю ты там вляпался! Неужели тебя тоже потянуло на приключения, как и моего сумасшедшего братца, который вообще не может усидеть на одном месте?