— Нет, ребята! — восклицает Питер, повернувшись лицом к друзьям. — Вы все очень многое для меня значите. Да, я страшно боюсь, что вы однажды меня предадите. Но я очень рад, что вы есть в моей жизни и хоть немного ее разукрасили. И высоко ценю все, что вы для меня делайте.

— В любом случае мы тебе не враги. — Эдвард подходит к Питеру и кладет руку ему на плечо. — Мы не те, кто хочет причинить тебе как можно боли. Если ты захочешь что-то нам сказать или о чем-то попросить, то мы тебя услышим и сделаем все, что от нас требуется.

— Просто помните, что вашей вины в этой ситуации нет. Это уже мои демоны. Которые живут со мной всю мою жизнь.

— Тебе не придется проживать ее в одиночестве, — уверенно отвечает Даниэль. — Может, тогда у тебя никого не было, но сейчас есть мы все. Те, кому ты можешь полностью довериться.

— Спасибо огромное, ребята, — с грустью во взгляде благодарит Питер. — Вы заставляйте меня чувствовать себя чуточку лучше.

— Как только ты будешь готов все вспомнить и рассказать об этом, дай нам знать, — дружелюбно просит Анна. — Мы обязательно будем рядом, чтобы поддержать.

— Может, когда-нибудь это и произойдет. Но сейчас я не готов проживать все то, что скорее всего доведет меня до бесконтрольной истерики.

— Ничего, мы не будем настаивать.

Питер ничего не говорит и лишь неуверенно кивает. Задумывается на пару секунд и бросает короткий взгляд на лежащий на прикроватной тумбочке его смартфон.

— Простите, ребята, я схожу на кухню и выпью немного воды. А то в горле сильно пересохло.

С этими словами Питер берет свой мобильный телефон и покидает комнату, не закрыв за собой дверь, пока друзья смотрят ему вслед до самого конца.

— Господи, ну и дела… — резко выдыхает Наталия.

— Тревога, связанная с мужичинами… — слегка хмурится Ракель. — Что могло такого произойти, чтобы он начал бояться их как огня?

— Кроме какого-нибудь похищения и избиения мне в голову больше ничего не приходит, — пожимает плечами Терренс. — Первая встреча с Маркусом и стала тем самым триггером, который заставил его испытать панику.

— А мне кажется, там было что-то более ужасное, — предполагает Анна. — Тем более, Питер был еще ребенком, раз у него из памяти стерлось все детство и часть подростковых воспоминаний. Сами понимайте, что дети воспринимают все куда тяжелее взрослых, ибо у них еще слабая психика.

— Эй, Даниэль, а долго вообще Питер вот так от тебя бегал? — интересуется Эдвард.

— Довольно долго, — кивает Даниэль. — Но бегал он не только от меня. Пит сторонился и всех тех, с кем мы работали. А Альберт сразу отметил, что он очень скрытный и напряженный в общении. Он разок попытался немного его разговорить, но потом плюнул, ибо больше думал о том, как грести деньги лопатой.

— Но то, что Роуз однажды все-таки начал с тобой разговаривать, не означало, что он перестал видеть в тебе угрозу? — уточняет Ракель.

— Если честно, я до сих пор не чувствую, что стена между нами полностью разрушена. Со своей стороны я сделал для этого все возможное. Я рассказал ему всю историю своей жизни. Но… В его рассказе все-таки была какая-то недосказанность. Правда я пытался не обращать на это внимание. Ведь… Мы дружили, прекрасно общались, все было хорошо… Прощение за все плохое попросили, проблемы обсудили…

— В любом случае даже если Питер с нами дружит, он все равно воспринимает нас всех как потенциальную угрозу, — отвечает Терренс. — По крайней мере нас с вами, парни. Роуз так или иначе нас побаивается.

— Увы, ребята, но мы бессильны, пока блондин не хочет ничего менять, — пожимает плечами Эдвард. — Придется пока лишь быть осторожнее с ним и следить за всеми своими словами и действиями.

— По крайней мере, на контакт с нами он идет вполне спокойно, — отмечает Ракель. — Не игнорирует наши слова и не дергается, когда мы до него дотрагиваемся. Даже наоборот, Пит к нам тянется. С опаской, но тянется. Ибо прекрасно понимает, что мы ему нужны.

— Тот случай, когда очень страшно, но очень хочется, — вставляет Анна.

— О боже, за что же Питеру такое наказание? — тяжело вздыхает Наталия. — Почему на него навалилось все сразу? Почему вся его жизнь кажется каким-то кошмаром?

— Это вопрос, на который мы скорее всего никогда не найдем ответ.

А пока его друзья продолжают сидеть в комнате и обсуждать сложившуюся ситуацию, Питер действительно отправляется на кухню, берет чистый стакан из кухонного шкафчика, наполняет его водой из небольшого стеклянного кувшина с крышечкой и залпом все выпивает. С чувством приятного влажности в горле он облокачивается локтями о стойку и начинает что-то просматривать в своем телефоне после того как ему приходит очередное уведомление. Маркус снова отправил несколько провокационных фотографий и сообщений с целью еще больше разозлить Роуза, чьи пальцы крепко сжимают стакан с водой, норовя его раздавить.

— Вот старая гнида… — низким голосом бубнит себе под нос Питер. — Когда же ты сдохнешь? Вместе со своими приспешниками, которым надо отрезать их гребаные яйца.

В какой-то момент Питер уже собирается закрыть страницу с чатом, допить воду и вернуться к остальным, но его телефон издает короткий звук с интенсивной вибрацией. Мужчина обнаруживает, что в чате с Маркусом появилась иконка с цифрой, оповещающая о новом входящем сообщении. Он тут же его открывает, видит перед собой длинный текст и начинает внимательно читать его с надеждой узнать хоть что-то полезное:

«Ну что, мальчик мой, как ты там поживаешь? Чувствую, ты во всю рвешь и мечешь из-за того, что ничего не можешь сделать. Читал тут новости о твоем нервном срыве на одном из концертов и сразу все понял. Понял, что все твои мысли о только лишь об одном – о Хелен Маршалл. Которая тоже не перестает о тебе думать. Все ждет, что ты придешь за ней. У самой-то уже совсем не осталось силенок куда-то бежать и кому-то сопротивляться. Моим парням даже стало как-то скучно от того, что не приходиться ловить ее всей стаей и действовать очень решительно, чтобы сделать свои дела.»

— Ненавижу тебя, Маркус Лонгботтом… — раздраженно рычит Питер. — Ахереть, как я тебя ненавижу…

«Собственно, для чего же я тебе пишу? А я считаю, что нам стоит встретиться и обсудить вашу с Хелен дальнейшую судьбу. Прошло уже достаточно много времени, девчонка истощена, а ты находишься на грани срыва. Идеальный момент, как по мне. Так что, мой дорогой Питер, приезжай-ка ты ко мне домой завтра вечерком, где-нибудь часиков в пять-шесть. Адрес напишу тебе следующим сообщением. Мне в принципе все равно, приедешь ли ты один или с дружками. Но помни одну вещь: те, кто войдет в мой дом после тебя, сильно об этом пожалеют. Те уже не смогут выйти из него и жить дальше. Твои дружки могут попрощаться с тобой, своими девчонками и всеми-всеми-всеми. Если же ты их не притащить, то так и быть, пускай живут. Ну а мы с тобой обсудим не только судьбу твоей ненаглядной. Я все-таки отвечу на все твои вопросы и раскрою тебе все свои тайны. Расскажу, какую боль причинило мне одно лишь твое рождение. Сейчас ничего не скажу – обсудим все при личной встрече. Так что до завтра, мой мальчик.»

Чтобы убедиться в том, что глаза его не обманывают, Питер еще два раза перечитывает последние строчки сообщения от Маркуса, не до конца веря, что у него наконец-то появился долгожданный шанс найти Хелен и спасти ее. А за это время ему успевает прийти еще одно сообщение с каким-то адресом, по которому его и будут завтра ждать.

— Наконец-то… — с прикрытыми глазами медленно выдыхает Питер. — Наконец-то этот момент настал… Наконец-то я смогу спасти Хелен… Я узнаю, где ее прячут и заберу ее с собой… Наконец-то…

Питер с учащенным дыханием прикладывает руку ко лбу и бросает взгляд на все еще включенный экран своего телефона, обратив внимание на адрес.

— Хм, далековато этот старый ублюдок живет… Как минимум час езды на машине без учета пробок. Да и район там, насколько я знаю, очень тихий. Домов там не очень много. Ох… Но ничего, по ходу дела разберусь.