— Не бойся, Пит, сжимай руки так крепко, как хочешь, — уверенно говорит Хелен. — Не бойся навредить. Если тебе так легче – все хорошо.

Сэмми в этот момент очень жалобно скулит и прижимается к бледному, дрожащему Питеру всем телом, грустными глазами, полными тревоги, наблюдая за тем, как сильно тот страдает.

— Все хорошо, Питер, все хорошо, — мягко говорит Наталия, гладя Питера по плечу. — Ты в безопасности, тебя никто не обидит.

— Видишь, мы все здесь, — добавляет Ракель. — Мы здесь, чтобы помочь тебе. И помнил, что теперь ты не одинок. Никогда больше не будешь одинок.

— Ну же, приятель, сосредоточься на дыхании! — восклицает Эдвард. — Давай вместе подышим. Смотри: медленно вдыхаешь через нос и медленно выдыхаешь через рот. Давай, повторяй за мной.

Где-то со второй попытки Эдварду все-таки удается убедить Питера начать повторять за ним, а затем к ним присоединяются и остальные, чтобы на своем примере показать, что надо делать.

— Молодец, Пит, молодец, продолжай в том же духе, — одобряюще улыбается Терренс. — Давай еще пару раз. Вот так. Молодец-молодец! Умничка! Продолжай! Давай! Смелее!

Питер и сам не успевает заметить, как его дыхание начинает потихоньку замедляться, а голова проясняться, пока его самого, однако, все еще продолжает сильно колотить, а пальцы достаточно крепко сжимают руки Даниэля и Хелен, которым хоть и больно, но которые никак этого не показывают. И когда зрение вновь начинает к нему возвращаться, он медленно осматривает всех по очереди, видя, что они наблюдают за ним хоть и спокойным, но все же полным тревоги взглядом.

— Мне страшно… — сиплым голосом произносит Питер и шмыгает носом. — Я этого не выдержу…

— Ты можешь сопротивляться! — решительно заявляет Даниэль. — И ты будешь! Потому что мы рядом. Мы в тебя верим. Мы не позволим тебе сдаться.

— Я не смогу с этим жить… Я не знаю как!

— Все будет хорошо, мы тебе поможем, — уверяет Хелен. — В этот раз все совсем иначе. Ты не один. Мы с тобой.

В ответ на это Питер снова шмыгает носом и немного склоняет голову, пока он судорожно заглатывает воздух ртом, а по бледному измученному лицу стекают капли слез. Громкие, полные отчаяния рваные всхлипы снова и снова вырываются из уст и заставляют грудь подыматься, а остатки сил окончательно покидают его тело, содрогающееся от обжигающего мороза и сводящего с ума напряжения. Он как будто очень хочет издать полной боли крик, но изо всех подавляет это желание, начав сильно покусывать губы и ерзать как уж на сковородке.

Пока Сэмми в очередной раз начинает жалобно скулить и тихо лаять, Даниэль, недолго думая, без всяких слов сжимает Питера в крепких дружеских объятиях. Тот не пытается вырваться и сразу на них отвечает, словно мечтал об этом на протяжении долгого времени. И в какой-то момент его окончательно прорывает на душераздирающий и громкий плач и судорожную дрожь, которую не может и не хочет никак унять. В этот момент он чувствует себя не взрослым мужчиной, а маленьким ребенком. Маленьким сломленным ребенком, который совсем отчаялся получить немного любви и заботы хоть от кого-то и перестать быть для всех невидимкой или кем-то, на ком можно безнаказанно срывать злобу.

— Тихо-тихо, брат, все хорошо, — тихим и спокойным голосом пытается успокоить Даниэль, одновременно гладя Питера по голове и спине, по которой также легонько хлопает. — Эй-эй, я рядом, слышишь. Рядом. Я тебя не брошу. Никогда.

Питер продолжает безутешно рыдать, носом уткнувшись в плечо Даниэля и пальцами крепко сжимая его куртку. Пока Хелен, Анна, Наталия и Ракель в этот момент также не могут сдержать слезы, хотя и пытаются не разрыдаться во весь голос. Впрочем, и Даниэлю, Эдварду и Терренсу трудно оставаться равнодушными. Ведь уже издалека видно, как маленькие капельки слез сверкают у них в глазах, которые они иногда трут кончиками пальцев.

— Мы справимся с этим… — с дрожью выдыхает Даниэль и на секунду зажмуривает глаза, чтобы сдержать подступающие слезы. — Вместе… Справимся с любой нечистью… Любой…

— Я не справлюсь с этим… — низким голосом на одном дыхании выпаливает Питер. — Не справлюсь! Я слишком слаб. Я не хочу быть один… Не хочу! Я не смогу!

— Ты не один. Никогда не будешь один. Я тебя не брошу. Несмотря ни на что. Что бы ни случилось.

Питер еще крепче сжимает Даниэля в объятиях, после этого еще сильнее задрожав и разрыдавшись еще пуще прежнего без страха показаться всем слабым. Ведь он такой и есть. Слабый, разбитый и неуверенный в себе. И в какой-то момент парень слегка вздрагивает, когда чувствует, как еще одна рука сжимает его плечо, а другая хлопает по спине. Он сразу понимает, что это Эдвард и Терренс, смотрящие на своего рыдающего приятеля с неподдельной грустью во взгляде. Пара коротких переглядок – и вот парни уже устраивают групповые объятия, направленные на поддержку Роуза, который настолько обессилел после всего произошедшего за сегодня, что у него почти нет сил горько рыдать и истошно кричать. Теперь, когда приступ паники постепенно отступает, приходит чувство, что из него высосали силы до самой последней капли и лишили всех возможных эмоций: от радости до печали.

— Не оставляйте меня… — шепотом взмаливается Питер. — Вы нужны мне… Я без вас не справлюсь…

— Мы не бросим тебя, брат, — обещает Эдвард. — Мы никогда не бросали.

— Пожалуйста, ребята… Мне больше не на кого рассчитывать. Да, я монстр… Но… Я не монстр… Я не хочу им быть. Не хочу! Это не я! Я не монстр! Я не убийца! Не преступник!

— Тихо-тихо, приятель, все хорошо. Мы рядом. Мы рядом.

— Что бы ни случилось, мы со всем справимся, — уверяет Терренс. — С чем угодно.

— Не бросайте меня… — умоляет Питер. — Без вас я умру… Без вас я словно умираю… Без вас я не выживу… Этот мир сожрет меня с потрохами. Люди меня погубят. Я не смогу противостоять им один. Не смогу!

— Мы рядом, брат, мы тебя не бросим.

— Я не хочу быть монстром. Я не такой… Не хочу быть таким… Это не я… Я не монстр… Я не монстр!

Сэмми тихо подает голос, подходит к Питеру и начинает тыкаться мордой ему в бок, наконец-то заставляя того обратить на него внимание и погладить по голове. А в какой-то момент Терренс отстраняется от парней, призадумывается и после вспышки молнии неожиданно начинает тихонько напевать какую-то песенку. Сначала местами неуверенно, но все увереннее и громче с новой строчкой. С мыслью, что это поможет успокоить Роуза. Который, широко распахнув глаза, удивленно уставляется на МакКлайфа-старшего, чье пронзительное и эмоциональное пение целиком и полностью завладевает его вниманием.

Недолго думая, к нему присоединяется и Эдвард, решивший, что это была не такая уж плохая идея. Хоть Анна, Наталия, Хелен и Ракель удивленно переглядываются между собой, они решают не вмешиваться и просто наблюдают за происходящим, пока всхлипы Питера потихоньку сходят на нет. А когда к братьям присоединяется еще и Даниэль, на лице блондина даже проскальзывает уставшая, но искренняя улыбка. Да еще и Сэмми, что таить, немного поднимает всем настроение своими негромкими завываниями в некоторых моментах.

А закончив петь песенку, что определенно затронула некоторые струны у него в душе, Эдвард и Терренс с одобряющей улыбкой хлопают склонившего голову Питера по щеке или локтю, пока того за плечи крепко приобнимает Даниэль. Сэмми же сидит напротив блондина и неотрывно наблюдает за ним полными грусти взглядом, уже практически перестав обращать внимание на вспышки молнии, раскаты грома и проливному дождю, что так и не думает прекращаться.

— Эй, ну как ты? — проявляет беспокойство Эдвард. — Тебе лучше?

— Не знаю… — без эмоций произносит Питер. — Я ничего не чувствую…

— Ты ведь мокрый и ледяной, — отмечает Терренс. — Надо срочно вернуться в дом, переодеть тебя в сухое и напоить горячим.

— Я и холода не чувствую. Совсем.