— Я уже ничего не исправлю… — пожимает плечами Питер. — Я умираю… Мне осталось немного… А ребята меня ненавидят. И не пытаются спасти…

— Но… — поднимает указательный палец близнец Питера. — Это не главное… Не главная причина всех твоих бед. Игнор со стороны взрослых и издевательства сверстников только усугубили то, с чем ты столкнулся однажды.

— Прошу, не заставляй меня через все это проходить, — отчаянно взмаливается Питер. — Не заставляй вспоминать то, что я стараюсь забыть.

— В этом и заключается твоя ошибка. Ты хочешь все забыть. Не извлечь из этого никакого урока. Не понимая, что все эти ужасы имеют в себе более глубокий смысл.

— Я и так хочу мысленно отделить себя от того человека, которым был тогда. Хочу принять какую-то новую личность. Хочу все забыть и начать жизнь с чистого листа!

— Новое имя не сделает тебя другим человеком, Питер. Ты как был тем мелким мальчишкой, которого все бросили на произвол судьбы, так им и останешься. Твои травмы никуда не денутся. Ты сломан, и это не исправит никакая новая личность.

— Если бы не события, которые произошли в последнее время, я бы все забыл. Все было хорошо! Но пришел Маркус и все испортил!

— Скорее он обнажил все проблемы, которые ты пытаешься отрицать. Которые ты должен как-то решить, если хочешь жить нормальной жизнью.

— Я почти что справился! Мне оставалось совсем немного!

— Убеждай себя в этом сколько угодно. Хотя ты ждал подвоха даже в тот момент, когда тебе казалось, что все было хорошо. Да, ты был добр и мил с ребятами. Поддерживал их. Давал мудрые советы. Примерил на себя роль эдакого специалиста в психологии. Но ты просто усердно себя в этом убеждал. Ты играл роль счастливого и позитивного парня, когда подружился с Даниэлем. Продолжил делать это и после встречи с Терренсом и Эдвардом. И ничего не изменилось даже после того, как ты начал отношения с Хелен. Ты всегда был фейком. Всегда врал. Самому себе. И другим – когда говорил, что все хорошо. Люди не знают тебя настоящего.

— Я никогда не отрицал, что не конца поправился.

— Ты не хотел говорить правду. Не хотел говорить, что все усилия твоих друзей и девушки были напрасными.

— Неправда! Они многое для меня делали! И только благодаря им я чувствовал себя хоть немного счастливым. Я хотя бы узнал, что это такое. Что значит быть кем-то любимым.

— Тебе больно, я знаю. Но чтобы решить проблему, нужно повернуться к ней лицом и признать ее. Своей беготней ты ничего не решишь. Гештальт закрыт не будет.

Питер ничего не говорит и просто устало вздыхает, отведя взгляд в сторону.

— Ну ничего, у нас с тобой еще есть время для того, чтобы это исправить, — хитро улыбается близнец Питера. — Так, на чем мы там остановились? О, кажется, вспомнил!

Взяв Питера под руку, его близнец решительно проходит по прямой некоторое расстояние, пока сам Роуз едва за ним поспевает и напряженным взглядом осматривается вокруг, отмечая, что чем дальше длится их путь, тем темнее, холоднее и тревожнее становится вокруг. В какой-то момент они сворачивают в сторону, подходят к какому-то полуразрушенному домику и заходят в него после того, как близнец блондина открывает дверь. Парень сразу же узнает свой родной дом, где провел все свое детство и подростковый возраст и жил с Корнелией. Отмечает, что все лежит ровно на тех местах, как и тогда. Все в полуразрушенном состоянии и покрыто толстым слоем пыли и грязи.

Сначала Питер, затаив дыхание, широко распахнутыми глазами рассматривает каждый уголок, а затем резко переводит взгляд в сторону, когда слышит громкий, высокий скрипучий женский голос. Видит перед собой невысокую, худощавую женщину с впалыми щеками, кучей высыпаний на бледной коже, огромными кругами под глазами, одетую в местами грязное, порванное, как будто найденное на помойке старое платье в пол. Она нервно расхаживает из стороны в сторону с полупустой стеклянной бутылкой в руках и снова и снова бросает взгляд на испуганного, дрожащего от страха подростка лет пятнадцати-шестнадцати, который забивается в угол и крепко прижимает колени к груди, пока он сидит на полу и мокрыми глазами наблюдает за этой женщиной.

Резко побледневший и негромко охнувший Питер начинает очень тяжело дышать, узнав в этом подростке самого себя, а в женщине – Корнелию Роуз, которая занималась его воспитанием. У него до боли сжимается каждая мышца, когда при виде этой картины воспоминания с утроенной силой лезут ему в голову. Он с содроганием вспоминает, как в тот день в очередной раз попался под руку своей приемной, изрядно выпившей матери, которая вымещала на нем зло при каждом удобном случае, жестко избивая и даже ломая конечности.

«Ах ты, паразит мелкий… — заплетающимся языком сквозь зубы цедит Корнелия. — Ты еще смеешь мне дерзить? ТЫ СМЕЕШЬ МНЕ ДЕРЗИТЬ, МАЛОЛЕТКА ТЫ СРАНАЯ!»

«Мама, нет! Мама, не надо! — истошно вскрикивает Питер, прикрыв руками лицо, когда Корнелия начинает нещадно лупить его ремнем. — Пожалуйста, не бей меня! Не надо! Я тебя прошу! Не бей! МАМА, ПРОШУ!»

«ГАДЕНЫШ! Это все из-за тебя! Из-за тебя вся моя жизнь пошла под откос! Из-за тебя от меня ушел муж! Джеффри бросил меня! БРОСИЛ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО Я ПРИТАЩИЛА ТЕБЕ В ДОМ!»

— Что? — сильно хмурится Питер. — Разве она это говорила?

— Говорила, — кивает близнец Питера. — Но ты тогда не принял ее слова всерьез и решил, что она ляпнула это в пьяном угаре. И ни разу не призадумался, когда Корнелия сказала это несколько раз.

— Черт… — Питер нервно сглатывает, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. — Так получается… Она выпалила правду еще тогда… Когда я был маленьким?

— Типа того.

«Да, сосунок, ты приемный! — заявляет Корнелия и наклоняется к Питеру, который еще больше прижимается спиной к стене и испуганно смотрит матери в глаза. — Ты приемный! Ты мне вообще никто! Не сын… НИКОГДА ИМ НЕ БЫЛ!»

«Ты лжешь! — рыдает Питер. — Ты все врешь! Ты несешь эту чепуху, потому что пьяна!»

«О нет, это я еще не пьяная… Это я выпила всего лишь бутылочку… — Корнелия, едва пошатываясь на месте, громко икает. — Всего одну… Это разогрев… А вот вечером я расслаблюсь по полной…»

«Раз я тебя не был нужен, так сдала меня в приют! Зачем мучилась столько лет? Не рожала бы! Не воспитывала меня! ВСЕ РАВНО ЭТОТ МИР МЕНЯ НЕНАВИДИТ!»

«Мир тебя ненавидит, потому что ты урод. Бесполезный, бездарный урод, который ничего не добьется в своей жизни. — Корнелия делает большой глоток из своей бутылки. — Твоя судьба – быть одиноким, холодным и голодным! А будет лучше, если ты вообще сдохнешь! Никто не будет сожалеть!»

«ДА ЛУЧШЕ БЫ СДОХЛА ТЫ, ГАДИНА! — срывается на крик Питер. — НА ТОМ СВЕТЕ МНЕ БЫЛО БЫ ГОРАЗДО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ЗДЕСЬ!»

«Че ты сказал? — рявкает Корнелия и залупляет Питеру крепкую пощечину. — ЧЕ СКАЗАЛ? КАК ТЫ, СУКА, СМЕЕШЬ, ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ СО ВЗРОСЛЫМ ЧЕЛОВЕКОМ?»

«Я ВСЕХ НЕНАВИЖУ! ВСЕХ НЕНАВИЖУ! — Питер начинает заливаться горькими слезами. — Я НЕ ЗАСЛУЖИЛ ВСЕГО ЭТОГО! НЕ ЗАСЛУЖИЛ! ПУСТЬ ВСЕ В ЭТОМ МИРЕ СДОХНУТ! Я ЕГО НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! ПУСТЬ ВСЕ ГОРЯТ В СРАНОМ АДУ! ПУСТЬ СДОХНУТ! СДОХНУТ! И ТЫ СДОХНИ ВМЕСТЕ С НИМИ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! ТЫ ПЛОХАЯ МАТЬ! ПЛОХАЯ!»

«А ну иди сюда, паскуда! ИДИ СЮДА, Я СКАЗАЛА!»

Выпив все содержимое бутылки залпом, Корнелия со всей силы разбивает ее об пол, подлетает к Питеру и начинает дубасить его ремнем, крепко удерживая за шиворот футболки.

«Мама, нет, МАМА, НЕ НАДО! — душераздирающе вскрикивает Питер. — МАМА, ПРОШУ ТЕБЯ! ХВАТИТ! ПОЩАДИ! ОСТАНОВИСЬ!»

«Я тебе покажу… — шипит Корнелия и залупляет Питеру несколько пощечин. — Я тебе покажу, где раки зимуют… Ты мне за все ответишь, ублюдок… ЗА ВСЕ!»