В этот момент Питер кладет руку на живот, который начинает слегка поднывать.

— Я не могу… — слегка дрожащим голосом произносит Питер. — Нет… Я не готов… Нет…

— А ты уже никуда не денешься, приятель. Бежать тебе некуда. Куда бы ты ни пошел, я все равно тебя настигну. И покажу тебе то, что ты должен увидеть.

— Я этого не выдержу…

— Хватит игнорировать свой внутренний голос, Питер. Хватит бегать от того, о чем тебе кричит твое подсознание. Неужели ты не понимаешь, что сам рушишь свою жизнь? Не понимаешь, что все это не просто так?

— Пожалуйста, хватит…

— Нет, не хватит, — решительно говорит близнец Питера. — Ты уже и так достаточно долго бегал от правды. И твое поведение по отношению к другим имеет очень тесную связь с твоим прошлым. Неужели тебе не хочется понять, с чего все началось?

— Не хочу!

— Твои истерики так и не прекратятся, если ты не узнаешь правду. Ты так и будешь снова и снова отталкивать от себя людей, которые захотят тебе помочь. Так и будешь искать в каждом врага. Будешь бросаться на них с оружием и пытаться убить из-за того, что они якобы пытаются причинить тебе вред.

— Не буду! У меня есть Хелен! Именно благодаря ей я не…

— Хелен тут не причем, приятель. Точнее, она безусловно имеет какое-то положительное влияние на тебя. Но на самом деле все зависит лишь от тебя. От твоей дурной башки, в которой давно пора навести порядок.

— Послушай, я…

— Не хочу больше ничего слышать! — приподнимает руку ладонью к Питеру его близнец. — Ты идешь со мной – и точка!

— Нет, пожалуйста, не надо!

— Предлагаю начинать по возрастанию. От недавнего к старому. Ведь чем глубже в лес, тем ужаснее.

Едва Питер успевает разинуть рот и как-то возразить, близнец хватает его под руку и резко сворачивает в сторону с прямой дорожки. После щелчка пальцев копии блондина они проходят сквозь внезапно появившуюся дверь и оказываются в том же подвале, где некоторое время проходило противостояние с Маркусом и его сообщниками. Точнее, перед их глазами предстает тот момент, когда Питер словно обезумел после якобы смерти Хелен, потерял контроль над своими эмоциями и начал сметать все на своем пути, набрасываясь с кулаками и холодным оружием на любого, кто встанет у него на пути. Не только на отца и тех, кто тому помогал, но и на Даниэля, Эдварда и Терренса, которых он тем более не стал щадить и слушать.

— Да, я понимаю, в тот момент ты был убит горем из-за мысли, что твоя девушка мертва, — говорит близнец Питера. — И горевать – вполне нормально. Однако такая нечеловеческая реакция произошла еще из-за мысли, что этот мир в очередной причинил тебе боль. Ты не понимал, за что тебе все это. Почему ты страдаешь. Что ты такого сделал.

Питер ничего не говорит и нервно сглатывает, стыдливым взглядом наблюдая за самим собой в тот момент, когда он потерял здравый рассудок и бросался на всех подряд до того как Даниэль вырубил его электрошокером.

— Окей… — задумчиво произносит близнец Питера. — Покажу тебе еще парочку моментов… Когда ты вымещал злость на этих парнях. Которые хотели как лучше, но которые стойко переносили все твои выходки.

Наматывая круги туда-сюда, переходя из одной двери в другую и едва поспевая за своим близнецом, Питер видит несколько сцен, в которых он так или иначе срывается на своих друзей и заставляет их испытать обиду и разочарование. Хоть часть воспоминаний успела выветриться из его памяти, другая же там сохранились, и это не приносит парню ни капли радости. Приносит лишь одно – чувство стыда и ненависти к себе. Ненависти, вызванной тем, что он порой так несправедливо обращался с теми, кто желал ему добра.

— А вот тебе еще несколько моментов…

Перед Питером теперь всплывают воспоминания о том, как из-за его срывов и истерик страдали не только близкие друзья, но и малознакомые люди. Например, девушки, которых он когда-либо отвергал, когда они пытались намекнуть ему на свою симпатию. Парни, от которых блондин буквально шарахался, изо всех сил стараясь держаться от них подальше.

— Да уж… — неодобрительно цокает близнец Питера. — Сколько же людей ты обидел… Скольким людям ты причинил боль… Как много людей пыталось с тобой сблизиться. И как много было тобою жестоко отвергнуто.

— Мне правда жаль, что так получилось, — с грустью во взгляде отвечает Питер. — Мне никогда не было в кайф причинять кому-то боль.

— Но ты причинял! Всю свою сознательную жизнь ты жил как эдакий социопат. Прятался от людей как от огня. Боялся их. Боялся предательства с их стороны. И пресекал чьи-то попытки сблизиться с тобой. Ты проявлял агрессию. Набрасывался на людей без всякой причины. Решил, что так будет лучше. Что так тебя будут считать крутым. Хотя в итоге получилось, что тебя провозгласили эгоистичным и мерзким мудаком, с которым никто не хотел иметь никаких дел.

— Думаешь, мне все это нравилось? Нравилось так себя вести? Своими же руками отталкивать от себя любого, кто хотел залезть мне в душу.

— Но почему-то Даниэлю ты однажды позволил приблизиться к тебе! Что за чудо он совершил, раз ты согласился с ним общаться? Позволил ему быть твоим другом?

— Потому что ему было не все равно на меня. Он не пытался воспользоваться мною в своих целях. По крайней мере я хочу верить, что его намерения были искренними.

— Другим преследовали те же самые цели. Парни хотели дружить, а девочки – любить. Не будь ты такой букой, у тебя было бы много друзей.

— Мне было тяжело! Тяжело довериться людям. Поверить, что мне не хотят причинить боль. Я перестал кому-либо доверять. Перестал ждать, что кто-то будет общаться со мной исключительно ради желания дружить, а не ради каких-то корыстных целей. Даже решив довериться Даниэлю, я не был уверен, что поступил верно. И несколько раз порывался сделать так, чтобы он сам послал меня на хер.

— В глубине души ты и правда не хотел никого обижать. Но к сожалению, все вышло наоборот. По крайней мере в случае с девушками. Они очень тяжело переносили твои отказы. Ибо ты реально им нравился. А парни… Парни долго не горевали. Мол, не хочешь – не надо, не настаиваю! Мужики об этом не парятся.

— Ты прав, да…

— В тебе говорят обиды. Обиды на всех тех, кто когда-либо тебя обижал. Начиная от отца, который продал тебя каким-то уродам. Корнелии, которая променяла тебя на водку. Твоих сверстников, не упускавшие возможности поиздеваться над тобой. Да и взрослые не особо тебя любили и облизывали. Для них ты тоже был бельмом в глазу. Тогда ты не понимал причин и отчаянно пытался быть хорошим. Но люди этого не оценили. И ты в конце концов затаил обиду. Сильную обиду. Обиду, которая живет в твоем сердце и по сей день.

— Я знаю, что прошло уже много лет с тех событий. — Питер нервно сглатывает и тяжело вздыхает. — Но я правда ничего не забыл. Я все помню. И не могу простить.

— Вот и объяснение твоего недоверия людям. Дело не в тебе. Дело в твоей обиде. Она губит тебя.

— Ты говоришь мне то, что я уже и так знаю.

— Да, но все эти люди и сами вряд ли тебя простили, — окинув взглядом происходящее перед ним, отвечает близнец Питера. — Вряд ли простили за то, что ты отыгрывался на них.

— Знаю… — Питер скрещивает руки на груди. — И мое поведение по отношению к парням было отчасти с этим связано. Якобы смерть Хелен меня окончательно доконала. Я больше не мог это выносить. Я хотел мести. Хотел кровопролития. Хотел сжечь весь гребаный мир людей на хер!

— Разве в глубине души ты не понимал, что ребята ни в чем не виноваты? Что они хотели как лучше!

— Понимал. Но злость закрыла мне глаза и уши. Я… Я не мог себя контролировать. Оно было выше меня.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Но плохо, что не хочешь делать ничего для того, чтобы все исправить. Чтобы найти в себе силы прекратить отталкивать людей. Да, дерьмо безусловно есть. Но если научиться его отсеивать, то все будет хорошо.