— Не заставь меня пожалеть о том, что я раскрыл тебе эту тайну.

— Не пожалеешь, братик, не волнуйся. И в один прекрасный день твоя любимая все-таки получит столь долгожданное предложение.

— Пока не знаю, как и где это произойдет. Но я постараюсь сделать этот момент запоминающимися.

— Мама с папой были бы ужасно рады за тебя. Анна – невестка их мечты. Они всегда мечтали видеть рядом с тобой именно такую девчонку, как она.

— Я абсолютно уверен в том, что нам суждено провести всю жизнь вместе. И все, о чем я думаю, это моя жизнь с моим дражайшим сокровищем.

— Ты и правда счастлив? — мягко спрашивает Кэссиди.

— Я никогда в жизни не был так счастлив, как сейчас, — уверенно отвечает Даниэль. — Рядом со своей принцессой. Принцессой моего сердца. Королевой моих мыслей.

— Ах, Даниэль, братик…

Кэссиди с широкой улыбкой заключает Даниэля в крепкие дружеские объятия и мило целует его в щеку, пока тот с радостью на них отвечает и нежно гладит юную девушку по голове. И в этот момент мужчина про себя произносит благодарность за то, что в его жизнь вернулась хотя бы младшая сестренка, которую он долгое время считал мертвой. Благодарность за то, что судьба свела его с Анной, которая побудила Перкинса окончательно повзрослеть, набраться мудрости и сделать то, о чем он раньше даже и подумать не мог.

Проходит пара дней. Терренс и Питер отправились в фитнес клуб рано утром прямо к открытию, чтобы провести интенсивную тренировку. Друзья проводят там где-то часа два-три, а после этого приводят себя в порядок и покидают заведение, чувствуя себя довольно усталыми, но мысленно хваля себя за хорошо проделанную работу. А по дороге Питер и Терренс пьют воду из своих бутылок, которые достают из больших сумок со всем, что может понадобиться им во время занятий спортом.

— Ох, как же у меня все болит… — устало стонет Терренс, свободной рукой придерживая ремешок своей спортивной сумки. — Давненько я так усердно не занимался…

— Ну да, это тебе не обниматься с холодильником и тоннами поглощать мамины булочки, — по-доброму усмехается Питер и выпивает немного воды из своей бутылки.

— Слышь, чувак, ты меня сегодня совсем загонял. Я кое-как ноги передвигаю и руки не могу поднять. И пресс болит черт знает как… Да все болит! Все ноет!

— Серьезно? Да это была совершенно простенькая и несложная разминка!

— Разминка? — широко распахивает глаза Терренс, в этот момент спускаясь с Питером по широкой асфальтовой лестнице. — Это ты, твою мать, серьезно? А что же будет, если мы от закуски перешли бы к основному блюду?

— Приятель, ты сам попросил тебя проинструктировать. Вот я и проследил за тем, чтобы ты реально занимался, а не стоял у зеркала и делал фоточки своего голого торса для социальных сетей.

— Да уж, не зря Перкинс все время пищит после каждой тренировки с тобой.

— А вы думали, я дам вам спуску и закрою глаза на то, как вы отлынивайте? — Питер невинно улыбается. — Не уж! Со мной этот номер не прокатит! Будете пахать больше, чем на репетициях группы!

— Да уж, слава богу, кто-то сверху не позволил тебе стать фитнес-инструктором. А иначе бы люди покидали бы зал на карачках. Или и вовсе бы легли на полу пластом. До следующей такой пытки.

— Ой, МакКлайф, харе преувеличивать и хныкать! Я дал тебе совершенно стандартную программу тренировки для поддержания формы.

— Представляю, какую программу ты бы дал, если бы нужно было накачать пресс или руки с нуля. Если бы нужно было убрать жир с живота и боков.

— Да, тогда тебе пришлось бы непросто. Дэн может подтвердить. Он возжелал заполучить груду мышц и твердый как камень пресс – я любезно согласился ему помочь.

— Может, как друг ты и классный, но мне ужасно хочется придушить тебя в качестве тренера.

— Поверь, брат, мы с Эдвардом и Даниэлем всегда мечтаем тебя придушить, — уверенно заявляет Питер. — Ибо ты профессионал в выносе мозга на тему своей уникальности и неотразимости.

— Я просто говорю правду.

— Иди ты со своей правдой на хер.

— Вот серьезно, разве ты сам способен передвигать ноги после таких интенсивных тренировок? — недоумевает Терренс, положив свою бутылку с водой в сумку, которую он застегивает на молнию. — Или ты себя любимого все-таки жалеешь? В то время пока твои друзья страдают от боли и обливаются потом!

— Неужели вы наивно думали, что красивая фигура появится из неоткуда? Что можно целыми валяться на диване и жрать что-нибудь вкусненькое, а мышцы сами себя накачают?

— Ну, как видишь, даже со своим большим аппетитом я все еще прекрасно выгляжу и ловлю на себе восхищенные взгляды.

— Ты прекрасно выглядишь как раз благодаря вот таким усердным тренировкам. И должен благодарить не родителей за прекрасные гены, а умение оторвать жопу от дивана и наматывать километры по утрам.

— Тем не менее ты все равно изверг, когда дело касается спорта, — уверенно заявляет Терренс.

— Не забудь поблагодарить меня, когда посмотришься в зеркало и увидишь, какими рельефными стали твои руки и мышцы живота, — с легкой улыбкой говорит Питер, убрав в спортивную сумку свою бутылку с водой.

— Ты меня реально удивляешь! Пару дней назад ты свалился с лестницы и трахнулся башкой, а сегодня уже во всю бегаешь, прыгаешь, тягаешь штанги и качаешь пресс.

— Врачи сказали, что со мной все в порядке, когда Эдвард силком потащил меня в больницу. И когда он включил гиперзаботливую мамочку и носился со мной как курица с яйцом. Ну а я же просто немного отлежался, вкусно пожрал и пришел в норму. Так что я снова как огурчик!

— Есть в вас что-то похожее. Что мой братец безмозглый раздолбай, который обожает нарываться на неприятности, не может усидеть на месте ровно и кладет хер на какие-то свои болячки. Что ты рвешься в бой с раненой задницей… Ну прямо живчик какой-то!

— Мне некогда валяться в кровати, страдать и болеть!

— О да, кто же будет гонять своих друзей до полного изнеможения? — по-доброму усмехается Терренс.

— А одно из отличий между тобой и твоим братцем заключается в том, что Эдвард никогда не пищит и не жалуется. Вон я позавчера нехило так погонял, когда мы катались на роликах по всему городу, а он ни разу не сказал, что устал. Наоборот, хотел еще! А потом еще и убегал от того отморозка как угорелый. И малой в итоге нисколько не запыхался.

— Правильно, потому что у него энергии больше, чем у меня, тебя, Дэна и всех наших девчонок вместе взятых. С ним может конкурировать разве что Сэмми. Чтобы загонять его до изнеможения, нужно черт знает сколько времени.

— Не отрицаю. Но мы все научились помогать ему направить ее в нужное русло.

— Слышь, а он все-таки засранец, — хитро улыбается Терренс. — Как и Перкинс. Два хитрожопых оболтуса.

— Потому что они не стали присоединяться к нашей чудесной тренировке?

— А какого хера я должен был один мучиться? Эти принцессы где-то лазают, а у меня спина отваливается! Точнее, одна принцесса еще валяется в кровати и дрыхнет, а вторая наверняка занимается какой-нибудь херней.

— Ну да, эти красавчики сегодня решили побыть ленивыми тюленями, — скромно хихикает Питер.

— В следующий раз в спортзал мы пойдем уже все вместе. Если уж и мучиться, то большой и дружной компанией.

— Если ты еще не устал, то я вполне могу погоняться на роликах и за тобой.

— Ты прекрасно знаешь, что я не катаюсь на роликах.

— А надо попробовать! Эдвард вон поначалу стоял на них неуверенно, а потом привык и начал носиться как угорелый. Приходилось держать его за штаны, чтобы он в порыве страсти не трахнулся башкой об какую-нибудь стенку и не поцеловался взасос со столбом.

— Эдварду понравится любая экстремальная дичь. А если какая-то драчка обходится без него, то ее нельзя назвать крутой.

— Ну, здесь я с тобой согласен… — задумчиво говорит Питер. — Знаешь, как МакКлайф обрадовался, когда у нас на пути встал тот ублюдок! С какой довольной рожей он дубасил его по морде и сбивал с ног вертушкой. Наверное, он с Рочестер в постели не кончает так, как в драке с негодяями.