— Ракель…

— И не думай, что перед Наталией ты тоже не должен извиняться, — заправив прядь волос за ухо, говорит Ракель. — ДОЛЖЕН! Я ничего не скажу тебе о том, что она скрывает. Но могу сказать лишь одно: тебе придется очень сильно пожалеть о том, что ты поступил с ней по-свински. Такое она должна сама рассказать, хотя я очень сомневаюсь, что так и будет. Однако если так случится, то тебе придется извиниться перед ней.

— Почему это должно меня шокировать?

— И не вздумай снова орать, унижать и беситься, если у нее снова начнется истерика. Иначе ты ничего не добьешься и останешься для нее эгоистичной сукой, которая думает лишь о себе.

Мимо столика, за котором сидят Эдвард с Ракель, проходят молодые парень с девушкой, мило о чем-то болтающие с подносами в руках.

— Ну хотя бы намекни! — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Пожалуйста, Ракель…

— Если ты еще не разучился любить, и в тебе осталось хоть что-то хорошее, то ее признание глубоко шокирует тебя и заставит почувствовать себя настоящим безмозглым козлом, — сухо отвечает Ракель. — Не могу быть уверена, но может быть, это заставит тебя остудить свой жаркий пыл и подумать над тем, что ты наделал, и что можешь натворить в ближайшее время.

Ракель слегка встряхивает головой, дабы убрать с глаз мешающиеся ей пряди волос.

— Запомни, Эдвард, если ты говоришь « я не могу » и постоянно ищешь какие-то предлоги, чтобы не делать то, что от тебя требуется, это говорит о том, что тебе это не слишком надо, — уверенно говорит Ракель. — Если ты наотрез отказываешься прекратить эту бессмысленную борьбу с Майклом, это говорит о том, что тебе все-таки нужны эти деньги, и ты не хочешь отказываться от легкого пути к богатству и удаче. Но если ты хочешь исправить все и доказать, что твоей вины во всей этой истории нет, то действуй сейчас. Потому что потом может быть уже слишком поздно. Надеюсь, что ты все-таки сделаешь правильный выбор и не зайдешь слишком далеко в попытках строить из себя героя и бороться за то, что совсем того не стоит.

Ракель забирает свою сумку и некоторые вещи и встает из-за стола.

— Ракель, подожди! — восклицает Эдвард.

— Я все сказала – больше мне добавить нечего, — без эмоции отвечает Ракель, закинув сумку на плечо. — А ты хорошенько подумай над своими поступками.

Ракель разворачивается и, тихонько постукивая каблуками по кафельной плитке, покидает кафе, в котором появилось еще больше людей. Эдвард же остается сидеть за столиком совершенно один и призадумывается над всем, что ему сказала девушка.

«Ракель абсолютно права, — массируя виски, думает Эдвард. — Если я не попытаюсь что-то изменить, то все может закончиться катастрофой. И у меня уже точно не останется шанса стать лучше и исправить все свои ошибки. Этот старый маразматик точно добьется своего и надавит на меня так, что я не смогу сопротивляться. Он вот-вот испортит мне всю жизнь! Точнее, уже здорово испортил! Если бы не этот мудак, сейчас все было бы нормально. Я бы не разругался со своими близкими и…»

Эдвард переводит взгляд на окно, наблюдая за какими-то людьми, находящиеся рядом со стоящей напротив кафе машиной и покуривающие сигарету.

« Стоп, почему Ракель также начала откровенно намекать на то, что ситуация с изменой Наталией может быть совсем иной? — слегка хмурится Эдвард. — Это уже четвертый человек, который дает понять, что те фотки могут иметь другой смысл! Крис, миссис МакКлайф, дядя Майкл, а сейчас еще и Ракель! Никто не верит, что она изменила, а Кэмерон даже не стала отрицать, что у фоток есть другой смысл. Что если это очень важно и могло бы многое изменить? Ракель что-то знает и не скрывает это! Она говорила со своей подругой, и Рочестер призналась в чем-то, чего я еще не знаю. »

Эдвард качает головой, продолжая смотреть в окно.

«Мне нужно узнать эту тайну… Узнать тайну девушки, которую я все еще люблю… И я узнаю всю правду, даже если мне придется ехать домой к Ракель и заставлять ее все мне рассказать. Раз все так сомневаются в предательстве мисс Рочестер, то пусть они объяснят мне, что все это значит. А будет нужно – я и с этой девчонкой поговорю! Я заставлю ее объяснить свой омерзительный поступок. И пусть отвечает за то, что она настроила всех против меня.»

На пару секунд Эдвард бросает взгляд в сторону и проводит рукой по волосам от макушки до задней части шеи.

«Я хочу получить наследство, которое принадлежит мне, а не дяде Майклу. Он не должен завладеть им и злорадствовать, что у отца уже ничего не осталось! Я не позволю ему забрать то, что этот ублюдок еще не успел прибрать к рукам. У меня нет права сдаваться и позволять этому подонку грабить меня и дальше. Столько лет не могут пройти напрасно! Отец завещал эти деньги мне. Значит, так и должно быть!»

Эдвард качает головой и переводит взгляд на свои руки, сложенные на столе.

«И на этот раз мне придется еще раз обращаться в полицию. Заявлять на этого подонка и делать все, чтобы его точно посадили за решетку. Однажды я пошел туда, но безуспешно. Но теперь надо доставать их всех и искать того человека, который точно возьмется за это дело. Пора и правда перестать тянуть время и начать действовать. А если я хочу посадить дядю за решетку, то придется еще раз идти в полицию. Может, хоть это покажет всем, что я не собираюсь никого грабить и убивать. Я хочу вернуть их доверие и уважение и знать, что они любят меня. Это будет очень нелегко, но я должен сделать невозможное, чтобы они простили меня. Я не хочу потерять их из-за того, что позволил им неправильно думать обо мне.»

Эдвард нервно сглатывает и быстро окидывает взглядом то, что происходит вокруг, видя много людей, которые не обращают на него никакого внимания.

«А Ракель будто чувствует, что я могу в любой момент стать убийцей. Как будто она уже знает, что поддавшись на богатые речи дядьки, я могу убить Терренса. Эта девушка будто видит меня насквозь… Но она не хочет верить, что я хочу этого меньше всего на свете. Несмотря на то, что произошло между нами, он все еще остается моим близким человеком, которого я ни за что не предам. Я не хочу убивать друга, его мать и его невесту. Никого не хочу! Кроме дяди Майкла! На его убийство я бы пошел, если бы это дало мне шанс спасти свою семью от беды. Этот старый хрыч в любом случае покончит с нами, независимо от того, откажусь ли я от наследства или нет. Его это не волнует. Он лишь покончить с теми, кто хоть как-то связан с отцом.»

Эдвард тихонько стонет и проводит руками по своему лицу.

« Черт, мне будет непросто забыть все ее слова, которые она сказала, — думает Эдвард, начав дышать намного тяжелее и чаще, но стараясь держаться, пока находится в там, где ходит народу. — Хотя… Возможно, это не позволит мне превратиться в ублюдка и исполнить желание того психа. Не уверен, что это спасет меня от дяди, но я сделаю все возможное, чтобы не допустить этого… »

Эдвард на пару секунд закрывает лицо руками.

«Твою же мать, какой же я дебил… — с угрызениями совести тихо стонет Эдвард. — Полный дебил… Я реально жалею, что незаслуженно оскорбил Терренса и Ракель, да еще и с его матерью разругался. Поддался эмоциям после разговоров о мисс Рочестер и выставил себя бессовестным мудаком… Безмозглым эгоистичным мудаком! Я ведь никогда на самом деле не осуждал Терренса за его поступки по отношению к Ракель. Никогда не считал ее ужасной девушкой… А еще я не сделал ничего такого, чтобы мной можно гордиться. Как можно гордиться человеком, у которого в двадцать пять лет нет ни денег, ни работы, ни даже самой ужасной квартиры на окраине города? Все справедливо. Терренс получает любовь и похвалу, а я… А я ничего не сделал для того, чтобы меня назвали своей гордостью. Я – бесполезный сопляк, который непонятно для чего живет на этом свете. Лучше бы мать сделала аборт и не позволила мне родиться…»