— Да, но… — тихо, задумчиво произносит Ракель. — Но на пути к всемирной славе было очень много препятствий. Особенно тяжело было конкурировать с другими, более опытными моделями, которые не всегда относились ко мне тепло.

Ракель замолкает на пару секунд.

— Да и я сама была еще совсем неопытной и глупой, — добавляет Ракель. — Не знала, как правильно подать себя, как красиво позировать, скрывать свои недостатки и подчеркивать достоинства… Не умела говорить с репортерами, буквально бегала от поклонников, которые пугали меня, когда внезапно окружали, что-то выкрикивали и не давали мне пройти… Через многое пришлось пройти, чтобы в итоге стать той, кем я стала.

Ракель тихо вздыхает с грустью во взгляде.

— Точнее, кем была , — уточняет Ракель. — До того, как Терренс МакКлайф одним махом разрушил все, что я так оберегала.

— Рано или поздно виновник этой ситуации получит по заслугам, — уверенно говорит Алисия. — Когда всем станет известно, что он оклеветал тебя, то ему устроят сладкую жизнь. Он еще пожалеет о том, что посмел раздуть такой скандал и оклеветать тебя.

— Знайте… А ведь в этих обвинениях все-таки есть небольшая доля правды. Я на самом деле глубоко заблуждаюсь, называя себя невинным ангелочком.

— Нет, Ракель, не говори так. Побойся Бога!

— Есть одна вещь, которая уже много лет не дает мне покоя. Которую я ни в коем случае не хочу делать публичной. Ведь… Если об этом всем станет известно, то никому и не понадобится распространять про меня ложные слухи, чтобы разрушить мою репутацию и карьеру.

— О чем ты говоришь, солнышко? — недоумевает Алисия. — Ты же у меня ангелочек! Ангелочек, который никогда не делал никому ничего плохого!

— Нет, тетя, есть кое-что ужасное…

— Не пугай меня, милая, умоляю.

— Вы ведь прекрасно знайте, что по моей вине едва не погибла одна модель. Которую я случайно столкнула с лестницы, когда она угрожала мне ножницами и говорила, что хочет меня убить.

— Но ведь та девушка осталась жива, — напоминает Алисия. — Да, у нее был перелом руки и бедра и сотрясение мозга. Да, она проходила очень долгое лечение. Но ведь та модель, слава богу, жива.

— Да, но ведь ей пришлось завершить карьеру по моей вине. Камилла настолько пострадала, что продолжать выдерживать пятнадцатичасовой рабочий день для нее уже не представлялось возможным. Эта девушка пыталась вернуться, но не смогла.

— Это был несчастный случай, дорогая. Ты просто защищала себя. А иначе бы на ее месте была бы ты сама. Она бы и пырнула тебя ножницами, и столкнула с лестницы.

— Я ведь тогда не хотела причинять ей никакого вреда. Так же, как не хотела становиться причиной, по которой ее брат повесился у себя дома.

— А вдруг не из-за тебя? Ты ведь говорила, что тот парень уже страдал затяжной депрессией! Вдруг он и до этого намеревался свести счеты с жизнью? Но никто из его семьи об этом не знал!

— Да, но ему стало еще хуже после того, как я отвергла его любовь. Честно призналась в том, что не воспринимаю его как любимого мужчину. Хотя и добавила, что всегда готова быть рядом как друг.

— Твой дедушка говорил, что тот парень был очень хорошим. Добрым, ласковым, скромным…

— Да, но если бы я ему солгала ради того, чтобы не усугубить его состояние, то было бы хуже. И мне, и ему.

— Ох, Ракель, я тебя не понимаю… — устало вздыхает Алисия. — Ну почему же ты всегда отвергала хороших и скромных ребят? Многие ведь были бы для тебя идеальными партнерами.

— Тетя Алисия, ну вы опять начинайте…

— Вот видишь, из-за тебя мальчики уже с собой кончают. У того парня вся жизнь была впереди, но она оборвалась из-за того, что ты не дала ему шанс.

— Мне очень жаль, что Фред погиб. Клянусь, я никогда этого не хотела и не желала ему смерти. Он был хорошим и добрым, но я не могла поступить иначе.

— Ракель…

— Прошло уже очень много лет, а я до сих пор вспоминаю тот случай с содроганием. Как и момент, когда случайно столкнула его сестру со скользкой длинной лестницы. И увидела, как она сильно ударилась головой и получила пару переломов.

— Ее чувства тоже можно понять. Камилла потеряла своего брата, которого очень любила. Хотя эта девушка и не должна была набрасываться на тебя с ножницами и пытаться ранить.

— Я тогда чувствовала себя такой беззащитной… — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Не было никого, кто мог бы помочь мне и оттащить ту девушку. Рядом с гримерной тогда никого не было. Хотя мы тогда орали как сумасшедшие. Норовили вырвать друг у друга волосы… Испортили макияж… Порвали одежду, в которой были на тот момент… У меня появилось несколько синяков на теле…

— Жаль, что никто не успел вовремя вмешаться. Возможно, ничего бы не случилось, будь кто-то рядом.

— А когда нас все-таки пытались разнять, то мы обе были так взбешены, что даже крепкие парни не могли успокоить ни меня, ни Камиллу.

— Мы ведь с твоим дедушкой всегда учили тебя не драться и не огрызаться.

— Да, и к чему это привело? К тому, что меня все детство унижали как только можно! Все видели, что я не могла и не хотела отвечать, и пользовались этим. Знали, что останутся безнаказанными.

— Однако ты не сделала себя лучше, махая руками и избивая ту девочку.

— Знаю… Я до смерти перепугалась, когда осмотрелась вокруг и поняла, что нас все-таки увидели. Было очень много свидетелей того, как я столкнула эту девушку с лестницы. Как она с громкими криками полетела кубарем вниз и потом оказалась внизу уже без сознания.

Ракель нервно сглатывает, немного тяжело дыша.

— В тот момент мне стало уже не до той девушки. Я думала только о себе. О том, что я пропала. Что моей безупречной репутации пришел конец. Что все эти люди свяжутся с журналистами и расскажут им об этом случае. Или же просто сделают фотографии, запишут видео и опубликуют их где-нибудь в Интернете.

— Плохо, что тогда ты даже не спустилась к той девушке и не помогла ей, — отвечает Алисия.

— Да… Я убежала … Убежала в свою гримерную, закрылась там и начала рыдать. Рыдать из-за отчаяния. Из-за осознания того, что я вот-вот все потеряю. Все, ради чего я не один год пахала как лошадь. Я не хотела верить, что мои усилия могли оказаться напрасными. Что я зря стольким пожертвовала ради блестящей карьеры модели.

— Когда твой дедушка рассказал мне о том случае, я была в шоке. Как и он сам. Мы оба не хотели верить, что из-за тебя пострадали два человека.

— Мне тогда даже не дали шанса объясниться. Организаторы показа недолго совещались до того, как сообщили о решении отстранить меня. Это был первый случай, когда со мной так поступили.

— В тот момент ты разрушила свой образ невинного ангела, который твои менеджеры создали для тебя. Ты уже никак не могла это скрыть. Ведь люди все прекрасно видели.

— Знаю… — с дрожью произносит Ракель и пару раз моргает влажными от слез глазами. — У меня буквально была истерика, когда я встретилась с Сереной и своей командой, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Они тогда поругали меня за то, что я больше думала о себе, нежели о пострадавшей девушке. Отец которой, к слову, был очень важным человеком в правительстве страны. Это была еще одна причина, почему моей карьере мог прийти конец.

— Твоим менеджерам пришлось приложить немало усилий, чтобы замять этот скандал и не дать журналистам узнать о том, что произошло перед показом.

— Да… То отстранение от шоу объяснили тем, что мне неожиданно стало плохо, и я была вынуждена срочно поехать в больницу. А всем свидетелям того случая заплатили большие деньги в обмен на молчание. И с той девушкой вопрос тоже решили. С ее менеджерами… С ее родителями…

— Тебе крупно повезло, что менеджеры вот так встали за тебя горой и спасли твою репутацию. А иначе бы случилось что-то гораздо хуже, чем то, что устроил тот аноним сейчас.

— Я до смерти боюсь, что кто-то захочет нарушить молчание и признаться в том, что произошло. Воспользоваться тем, что сейчас происходит. Ведь… Какие-то люди объявляются каждый день для того, чтобы рассказать про меня какие-то ужасные вещи. Но если это никто доказать не может, то случай с Камиллой совсем иной. Люди видели все своими глазами. И я видела, как многие что-то снимали на свои телефоны. Если кто-то выложит где-то весь этот компромат, то разразится еще более серьезный скандал. Ведь я разрушила жизнь известной модели. Дочери чиновника.