— Да неужели? Неужели в тебе все-таки проснулась любовь к этой сучке? И ты наивно подумал, что сможешь вернуть ее, если прибежишь сюда с полицией и набьешь мне морду? Это твоя очередная попытка обелить себя после сделанной гадости?

— Если будет нужно, я тебя так отделаю, что ты имя свое забудешь!

— Боже, Ракель, ты только посмотри на своего бывшего… — ехидно усмехается Саймон, бросив короткий взгляд на потрясенную Ракель. — На этого напыщенного индюка, который пришел сюда повыпендриваться.

— Хватит паясничать, ублюдок! — грубо требует Терренс. — И не думай, что я уйду отсюда после первого же твоего требования.

— М-м-м, смотри, девочка… Смотри, как он старается стать хорошим. В очередной раз. Все ведь хорошо знают, что МакКлайф всегда делает что-то хорошее напоказ, когда пресса пускает о нем грязные слухи. Которых он боится, как огня. Боится, потому что они могут испортить его имидж. Имидж неотразимого красавца и невинного ангела, с которым мечтают быть все молодые девчонки.

— Не выводи меня из себя, Рингер! — Терренс еще крепче сжимает руки в кулаки. — Ты и так достаточно сделал для того, чтобы я начал проклинать тебя. И желал тебе сгореть в аду!

— Слушай, Терренс, не мешай мне делать свои дела, — с ехидной ухмылкой спокойно говорит Саймон. — Забирай всю эту шайку и проваливай отсюда. Вдруг ты испортишь прическу или порвешь свою курточку, которая стоит не меньше тысячи долларов.

— Мы никуда отсюда не уйдем! — гордо приподнимает голову Терренс.

— В полицию было подано огромное количество заявление, в которых сказано, как вы обманывали наивных людей и вымогали у них деньги якобы ради известности, — уверенно добавляет Хантер. — За несколько лет их накопилось достаточно.

— Вы ничего не докажете! — восклицает Саймон.

— Нет, мистер Рингер, вы ошибайтесь. Следствие уже давно установило, что людей обманывал один и тот же человек. Как бы усердно вы ни меняли внешность, голос и имя, есть много вещей, по которым можно понять, что все эти случаи взаимосвязаны.

— И что теперь?

— А теперь арест! Тем более, что ваши попытки угрожать жизням некоторых людей и убить их – еще одна прекрасная причина задержать вас.

— Да? И интересно, кто же сказал вам, где я собрался грохнуть эту девчонку? И кто все рассказал этому ощипанному петуху МакКлайфу? Который, как я вижу, переступил свою гордость и пошел становиться героем в глазах своей бывшей. Даже если он сам же и бросил ее!

— А это уже не твое собачье дело, ублюдок! — грубо бросает Терренс.

— О, или же вас притащила сюда Кэмерон? Которую все бросили после того как услышали о ее проблемах с головой, и которая сама подтвердила это тем, что вела себя, как больная истеричка! Неужели эта сучка ослушалась меня и все-таки притащила с собой помощников?

— Мистер Рингер, давайте вы не будете отнимать ваше и наше время и сдадитесь полиции, — предлагает один из полицейских, направляющий на Саймона пистолет. — Оставьте эту девушку в покое и дайте ей уехать домой.

— НИ ЗА ЧТО! — вскрикивает Саймон. — НИ ЗА ЧТО! Я столько времени планировал все не для того, чтобы просто попугать эту мразь и отпустить ее с требованием держаться от меня подальше.

— Ты все равно пойдешь за решетку, Рингер! — со злостью во взгляде бросает Терренс. — Даже если нам придется делать это силой и оттаскивать тебя от невинной девушки. Которая и так достаточно настрадалась по твоей вине!

— Неужели ты и правда думаешь, что я просто так сдамся полиции и буду отвечать по закону? Ха! Никогда! — Саймон направляет дуло пистолета на всех полицейских и Терренса. — Никто из вас этого не дождется! Я все равно сделаю то, о чем мечтал уже много лет. Даже если это произойдет прямо на ваших глазах.

— За что? — недоумевает Терренс. — За что ты ей мстишь? Какого черта столько времени изводил бедную девушку?

— А во всем виновата ее мамаша! — Саймон резко указывает пальцем на Ракель. — Если бы эта шлюха не променяла меня на другого мужика, все было бы хорошо.

— Что? — удивленно произносит Терренс. — Ты встречался с ее матерью?

— Встречался! Но она променяла меня на папашу этой девчонки! Бросила меня! Бросила самым подлым образом! Заявила, что никогда не любила меня, вышла замуж за другого и ждала от него ребенка!

— Неужели эта женщина могла запасть на такого ублюдка, как ты?

— Как видишь, запала. Но не оценила меня по достоинству. Прямо как ее дочурка не оценила тебя.

С этими словами Саймон бросает хитрый взгляд на Ракель, которая в этот момент нервно сглатывает со слегка округленными глазами.

— Я потерял любовь всей своей жизни! — восклицает Саймон. — Потерял ту, которую так любил! А все из-за этого ублюдка Джексона. Из-за этой мрази, которая посмела украсть у меня МОЮ ЭЛИЗАБЕТ!

— И из-за того, что моя мать когда-то бросила вас и ушла к моему отцу, вы убили их обоих! — со слезами на глазах громко добавляет Ракель. — Но вам и этого показалось мало! И продолжили мстить уже мертвому человеку!

— Верно. Я не захотел останавливаться и захотел уничтожить еще и доченьку этих людей.

— Но я не виновата в том, что мама не захотела быть с вами!

— Ты – дочурка Элизабет Томпсон! А значит, тебе и отвечать за грехи своей мамаши, которая уже во всю спала с твоим папашей, пока я был в Кембридже и ухаживал за больным отчимом.

— Это уже какая-то одержимость , а не любовь.

— Нет, девочка моя, я любил . Любил всем сердцем. И был готов принять твою мамашу даже с ребенком. Ей нужно всего лишь бросить твоего папашу и сказать, что она любит меня и хочет быть со мной. ВСЕ!

— Если мама не любила вас, вы не могли заставить ее любить насильно!

— Она поняла бы, что я лучше Джексона!

— Чем? Чем вы лучше?

— ВСЕМ!

— И вы решили убить ее с мыслью, что раз она не досталась вам, то не достанется уже никому?

— Я не хотел видеть ее с твоим папашей! Не хотел видеть ни с кем-либо! Хотя если бы этой сучке чудом удалось выжить в той страшной аварии, она бы все равно дорого поплатилась за предательство. Но раз она сдохла, то страдать будет та, что очень тесно с ней связана. То есть, ты!

Слушая все это, Терренс и сам приходит в шок и никак не ожидал услышать, что Саймон окажется хоть как-то причастным к катастрофе, в которой погибли родители Ракель.

— Твою мать, неужели это правда? — удивляется Терренс, бросив короткий взгляд на рядом стоящую Ракель. — Саймон и правда причастен к смерти этих людей?

Хоть Терренс не ждет никакого ответа и считает этот вопрос риторическим, Ракель все-таки отвечает на него, хотя и очень кратко и тихо:

— Да, это правда.

А пока Ракель опускает взгляд вниз, Саймон громко ухмыляется и скрещивает руки на груди.

— О, еще какая правда, — уверенно подтверждает Саймон.

— Так оказывается, ты не просто мошенник, но еще и убийца ? — приходит в бешенство Терренс.

— Если бы та женщина сделала верный выбор, она бы осталась жива. И ее возлюбленный был бы жив, если бы он не украл у меня МОЮ любовь.

— Твою мать, вот она связалась с тобой на свою голову.

— Я всем сердцем любил Элизабет! Буквально потерял сон и покой с тех пор, как я познакомился с ней! И мечтал добиться ее любви. А когда она все-таки ответила мне взаимностью, я бы безумно счастлив. Она заставляла меня улыбаться и становиться намного лучше. Лиззи была той женщиной, с которой я хотел провести свою жизнь. Думал, что именно она родит мне детишек и будет заботиться обо мне. — Саймон нервно усмехается. — Но нет! Пока я ухаживал за отчимом, на моем пути появился ублюдок по имени Джексон, папаша этой мерзкой девчонки…

Саймон резко указывает пальцем на Ракель.

— И он украл у меня мою любовь, — грубо добавляет Саймон. — Посмел посягнуть на то, что принадлежит мне.

— А может, она сама захотела уйти к нему? — предполагает Терренс. — Может, она увидела, что тот человек намного лучше, и выбрала его?