— Мне всегда их не хватало, — тяжело вздыхает Кэссиди. — Особенно мамы… Я бы так хотела, чтобы она обняла меня и сказала, что любит.

— Я тоже хочу этого… А еще хотел бы провести немного времени с папой. Куда-нибудь сходить с ним, поболтать, о многом его расспросить… Сейчас я понимаю, насколько ценными были те моменты.

— Знаю… Я и сама не ценила их… Да и вообще была плохой дочерью…

— Нет, Кэсс, не говори так. — Даниэль мягко гладит Кэссиди по плечу, пока та с грустью во взгляде рассматривает свои руки.

— Это правда, Даниэль. Я столько раз огорчала маму с папой…

— Родители все равно любили тебя, — уверенно говорит Даниэль. — К тому же, я тоже не был идеальным сыном и доставлял им проблемы. Я был тем еще бандитом.

— По крайней мере, ты не пробовал наркотики, — тяжело вздыхает Кэссиди. — И не был вынужден страдать от того, что некоторые откровенно пользуются тобой и общаются только по какой-то причине.

— Ты это серьезно? Да некоторым только бабки и были интересны! Если бы мои родители не были обеспеченными, то многие из тех людей и близко ко мне не подошли бы. Они нагло пользовались тем, что меня не ограничивали в деньгах. И я говорю не только про девчонок, но и про парней.

— Но ведь были те и, кто общался с тобой просто так. Потому что ты классный!

— Верно, но таких было немного.

— Ну вот!

— Слушай, я до сих пор не понимаю, почему ты вообще решила связаться с этой дрянью. Ты же знала , что это не кончится ничем хорошим.

— Знаю… Но я была в отчаянии! Мне было так плохо… Хотела как-то отвлечься… А наркотики… Они помогали мне забыть о той душевной боли, которую я чувствовала. Когда я впервые приняла косячок, то почувствовала себя очень счастливой. Такой счастливой, какой еще никогда не была.

— Кэссиди…

— Поверь, я очень сожалею, что связалась с этой дрянью. Я много раз хотела завязать, но у меня не получалось.

— Ты этой дрянью испортила себе всю жизнь! И да… — Даниэль берет тонкую прядь волос Кэссиди и рассматривает ее. — Скажи-ка мне, что произошло с твоими волосами? У тебя же были такие длинные! Неужели ты сама их отрезала?

— Это долгая история… Хочешь, я расскажу тебе все от начала до конца?

— Нет, Кэссиди, не надо. Врач сказал, что тебе нельзя волноваться. Мы поговорим об этом потом, когда ты окрепнешь.

— Нет, я хочу рассказать все сейчас. Ты должен знать всю правду. Правду о том, как я начала принимать наркотики.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Да. Мне нужно это отпустить.

— Ну хорошо. Я тебя слушаю.

Кэссиди пару секунд ничего не говорит до того, как она с грустью во взгляде смотрит на Даниэля и начинает тихо говорить:

— Все началось со смерти родителей. Точнее, из-за смерти папы… И… Я хотела привлечь внимание парня, который мне тогда нравился.

— Привлечь внимание парня? — удивляется Даниэль.

— Да, знаю, в тринадцать лет еще слишком рано думать о парнях, но тогда мне очень нравился один. Ему было почти шестнадцать… Это был друг одного из моих одноклассников, с которым я хорошо общалась.

— Прости, Кэсс… — слегка хмурится Даниэль. — Но как твоя симпатия к тому парню была связана с началом употребления наркотиков?

— Была, Даниэль. — Кэссиди тихо шмыгает носом. — Тот парень дружил с плохой компанией. А в какой-то момент я начала расспрашивать одноклассника о его друге. Он много всего рассказал, но предупредил, чтобы я не связывалась с ним, ибо они не очень надежные люди для юной девчонки. Но я не послушала его и… Нашла способ влиться в его компанию.

— Значит, ты начала принимать наркотики после того, как связалась с плохой компанией? — медленно качает головой Даниэль.

— Я просто хотела найти повод заговорить с тем парнем, — со слезами на глазах качает головой Кэссиди. — Поскольку я дружила с тем одноклассником и тусовалась с ним, то его друг тоже довольно часто бывал с нами. Они любили покурить время от времени… Я тоже пару раз пробовала курить сигарету… Правда не стала продолжать, ибо потом сильно кашляла.

— Значит, кто-то из них употреблял наркотики?

— Об их пристрастии к травке я узнала лишь на вечеринке дома у парня, который мне нравился. Его предки свалили куда-то на целую неделю, и он решил закатить грандиозную тусу.

— Ты на ней была?

— Да, тот парень пригласил меня. — Кэссиди замолкает на пару секунд и стыдливо опускает взгляд вниз. — Та вечеринка была классная … Мы здорово проводили время, пили спиртное, во что-то играли, танцевали… А где-то в середине праздника я рассказала тому парню про беды нашей семьи… В то время мама страдала из-за папы, который умер из-за тяжелой болезни. После его смерти как раз прошло несколько недель… Я пожаловалась, что мне было очень плохо, и не было никого, кто мог бы меня поддержать. Пацаны и девчонки поддержали меня и сказали, что я могу рассчитывать на них. А поскольку я не могла перестать плакать и говорить, они предложили мне что-то покурить… Сказали, что я буду чувствовать себя очень хорошо…

Кэссиди на пару секунд девушка замолкает, чтобы медленно выдохнуть с прикрытыми глазами, пока Даниэль мягко гладит ее плечо или руку.

— Поначалу я отказывалась, — нервно перебирая пальцы, рассказывает Кэссиди. — Было достаточно того, что я много выпила… Но те ребята давили на меня все больше и больше… Ну и в итоге я согласилась затянуться… Поняла, что хочу расслабиться и забыть все, что произошло… Они показали мне, как надо нюхать травку, и я быстро почувствовала первые ощущения. Мы смеялись как идиоты. Без причины… Но я чувствовала себя просто прекрасно. Позабыла о проблемах, полностью расслабилась, перестала плакать… Мне было по фиг на все и всех. Правда потом эйфория прошла, и мне стало плохо… И… Я захотела еще… Мне понравились те ощущения.

Несколько секунд Даниэль ничего не говорит и просто пытается принять все то, что только что услышал.

— Почему, сестренка? — с жалостью во взгляде качает головой Даниэль. — Почему? Ты же была совсем малышкой! Тебе было всего тринадцать !

— Знаю, — издает тихий всхлип Кэссиди.

— Ты слишком рано начала считать себя взрослой. Сигареты, алкоголь, травка… Черт, у меня слов!

— Я всего лишь хотела общаться с тем парнем и хотя бы ненадолго забыть о том, что потеряла папу. А когда мы еще и маму потеряли, я почувствовала себя очень одинокой. Я ужасно хотела родительской ласки и любви и никак не могла поверить, что осталась одна.

— Ты не была одна.

— Тебе всегда было по хер на меня. Ты почти никогда не бывал дома и все время пропадал где-то со своими друзьями. А если и был, то мы с тобой все время собачились.

— Это было до того, как отец с матерью погибли.

— Я была совсем одна. Было лишь одно утешение – наркотики и люди, которые пробуют их со мной. Тогда мне казалось, что они были моими друзьями. Но я сильно ошибалась… — Кэссиди издает всхлип и вытирает слезы со щеки, виновато склонив голову. — Им были нужны лишь мои деньги, которые мы спускали на наркотики.

— И поэтому ты начала красть из дома ценные вещи и деньги?

— Да… Я шла на многое, чтобы выпросить у матери деньги. А если она оказывала, то просто крала их из ее кошелька или из тайников. Я стащила много ее украшений и всего, что могло бы быть очень дорогим. И все продавала… Сама или… Через кого-то… Только лишь не хватило духу продать тот браслет, который я отдала тебе.

— А почему именно ты добывала деньги?

— Все мои друзья-наркоманы были не такими богатыми. У того парня, который мне нравился, тоже были деньги. Но узнав о пристрастии их сына к алкоголю и наркотикам, его отец с матерью лишили парня любых карманных средств и запретили устраивать вечеринки у себя дома. Так что… Я была единственной , кто мог добыть деньги и купить более-менее достаточно травки и чего-то более сильного. Ребята, конечно, иногда тоже что-то крали у прохожих и даже в магазинах, но этого было недостаточно. Правда и я вскоре была лишена этого, потому что мама узнала, что я начала употреблять наркотики. Ей сказали мои знакомые девочки. Я не дружила с ними, но не враждовала. Но сильно возненавидела, когда они сдали меня матери, которая стала устраивать мне скандалы едва ли не каждый день.