— Просто ты вел себя более, чем достойно, когда нам пришлось бороться с Майклом и его людишками. Да, может быть, ты дал слабину и все-таки поддался на провокации дяди. Но в остальным твое поведение не вызвало ни малейших сомнений в том, что ты сожалеешь обо всем, что сделал, и хотел доказать, что все напрасно считали тебя ужасным.

— Не мне судить это. Хоть я не считаю, что после всего, что произошло, можно мной гордиться, пусть другие решают, что обо мне думать.

— Не отрицаю, что ты где-то ошибался и вел себя недостойно. Правда, в некоторых случаях мы просто неправильно понимали тебя. Мы были слишком озлобленными, чтобы с чем-то разбираться. Однако ты сумел показать, что для тебя важнее всего. Доказать, что ты даже и не думал быть на стороне своего дяди. Ты смог стать лучше для всех нас. И это заставило каждого призадуматься над всем произошедшим…

— Во многом это твоя заслуга, — искренне улыбается Эдвард, тыльной стороной руки проведя по щеке Наталии и заставив ее на секунду прикрыть глаза от удовольствия. — Это ты смогла хорошенько промыть мне мозги и раскрыть глаза на многие вещи. Если бы ты не проявила решительность, то вряд ли бы я нашел в себе силы идти против больного человека и быть за семью.

— Рада это слышать, — скромно улыбается Наталия.

— О, пожалуйста, Наталия, не надо скромничать и делать вид, что ты не сделала ничего особенного. — Эдвард обеими руками обхватывает лицо Наталии и мило целует ее скулу. — Ты проявила такой риск! Такое мужество! В корне изменила ситуацию к лучшему и не дала плохому случиться! Как ты можешь недооценивать такой поступок!

— Но я не сделала ничего , чтобы стать героем, — пожимает плечами Наталия. — Всего лишь поступила как настоящий друг и любящий человек. Сделала то, о чем меня просила моя совесть. Разве совершать добрые поступки ради друзей и близких с некоторых пор стало чем-то вроде подвигом?

— По крайней мере, я не могу об этом молчать. — Эдвард с нежностью смотрит в глаза Наталии. — Я сражен твоей решительностью! Тем, что даже несмотря на огромный страх, ты все равно боролась до последнего. Пошла на риск, чтобы спасти меня и своих друзей. После такого просто не может быть сомнений в том, что ты можешь быть смелой и решительной, когда это кому-то нужно.

— Приятно, когда люди благодарят тебя за твои благородные поступки, — слегка улыбается Наталия, на секунду опустив взгляд вниз. — Когда знаешь, что это не останется незамеченным.

— Такое просто не может остаться незамеченным. И не может не нравиться. А тот факт, что ты можешь быть нежной, ранимой и чувствительной, но в то же время сильной, смелой и решительной, заставляет меня еще больше восхищаться тобой. Это одно из тех качеств, которое мне безумно нравится в тебе. Ты вовсе не притворяешься крутой и смелой. Ты можешь ею быть, когда это нужно.

— Ну знаешь, к тебе это тоже относится. Ибо ты тоже кажешься таким милым, нежным и немножко чувствительным, но можешь запросто показать коготки, когда это необходимо. А уж я просто обожаю людей, умеющих быть не только нежными, внимательными, заботливыми и добрыми, но еще и храбрыми, решительными и сильными. Я восхищаюсь человеком, если он может защитить слабых и не боится подставить себя под удар.

— А я восхищаюсь твоим безумным поступком. И никак не могу успокоиться… Я безусловно горжусь тобой и высоко ценю все, что ты сделала для меня и своих друзей. Но буквально умолять о том, чтобы тебя убили… — Эдвард качает головой, потрясенным взглядом смотря на Наталию. — Я в шоке ! Причем я реально поверил, что ты хотела умереть, когда начала умолять убить тебя. Мне и так было плохо, но твои провокации только больше добили меня. Я реально хотел выстрелить себе в голову! И выстрелил бы, если бы все-таки убил тебя.

— Как оказалось, умирать ради близких и любимых людей совсем не страшно. Теперь я точно знаю, что ради близких мне людей готова пойти на все . Даже на риск собственной жизнью.

— Боже, Наталия, ты удивительный человек… — с легкой улыбкой и прикрытым руками ртом качает головой Эдвард. — У-ди-ви-тель-ный! Как же всем нам повезло знать такую чудесную девушку!

— Милый…

— Боже, какой же я был идиот, когда поверил этому ублюдку Майклу и тому больному уроду, когда они убеждали меня в том, что ты лживая предательница! Как я мог быть таким глупым? Как?

— Не надо вспоминать об этом, Эдвард, — мягко говорит Наталия и обеими руками берет Эдварда за заднюю часть шеи, с легкой улыбкой смотря ему в глаза. — Я нисколько не злюсь на тебя и уже давно простила.

— Я бы совершил ужасный поступок, если бы потерял такую чудесную девушку. Которая стала лучшим, что когда-либо происходило в моей жизни. Никогда не думал, что смогу полюбить девушку настолько сильно, что и сам буду готов умереть ради нее. Что буду рвать на себе волосы и молиться кому только можно о том, чтобы с ней ничего не случилось, и чтобы она осталась жива. Если честно, мне вообще не хотелось влюбляться и иметь серьезные отношения. Так… Получал удовольствие от свиданий, но не был настроен на что-то серьезное… — Эдвард пожимает плечами. — Не знаю, может, тогда я не был готов к этому или просто должен был встретить нужную девушку, которая стала бы той самой.

— А я всегда верила, что встречу человека, которого полюблю больше жизни, и который полюбит меня так же, — скромно признается Наталия, слегка покачиваясь в разные стороны и сцепив руки за спиной. — Даже если меня преследовали неудачи, а парни не воспринимали меня всерьез. Не зря говорят, что если ты чего-то очень сильно ждешь, то рано или поздно это сбывается. Ведь я наконец-то встретила мужчину, который любит то, что находится у меня внутри. Любит за мои поступки и то, кто я есть.

— И больше никуда не отпущу.

— Я и сама не уйду. И думаю, что эта ужасная ситуация многому нас научила, и теперь мы не допустим тех ошибок, которые совершили ранее. Уж я-то точно все поняла.

— Знаешь, хоть у меня практически не оставалось надежды на лучшее, я так или иначе верил, что рано или поздно все наладится. Точнее, позволял себе мечтать об этом… Мечтал, что ты простишь и вернешься ко мне… Этому поспособствовали и люди, которые постоянно говорили мне, что не стоит сдаваться и переставать верить в лучшее. Раньше я их не особо слушал и не верил, что может случиться чудо. Но сейчас понимаю, что напрасно не слушал их…

— Эй, прекрати читать мои мысли! — тихонько хихикает Наталия, и игриво ударяет Эдварда в предплечье.

— В чем дело? — скромно улыбается Эдвард. — Неужели ты не согласна со мной?

— Нет, солнце мое, я думала точно также. Думала, что все уже кончено, и наши пути разойдутся.

— Но в итоге чудо произошло. — Эдвард нежно гладит Наталию по голове и пропускает пальцы сквозь ее пряди.

— И в это трудно поверить.

Эдвард покрепче обнимает Наталию и мило целует ее в макушку, обвив одной рукой ее плечи и положив свободную ладонь ей на поясницу, которую нежно гладит. Пока руки девушки обвиты вокруг его талии, а она с прикрытыми глазами как можно ближе прижимается к его груди.

— Кстати, я тут хотел спросить тебя… — задумчиво нарушает паузу Эдвард. — Когда мы были в доме дяди, ты почему-то часто держала руку на шее. Не так, будто тебе было трудно дышать… А как-то иначе …

— Ах, ты об этом… — быстро смекает Наталия и отстраняется от Эдварда со скромной улыбкой. — Я поняла, о чем ты.

— А почему ты так делала, если не секрет?

— Просто у меня была одна вещь, которая все это время давала мне еще больше надежды, что все закончится хорошо. Именно она позволяла мне так или иначе оставаться собранной, когда люди твоего дяди привезли меня в тот дом.

— Одна вещь? — округляет глаза Эдвард. — И что же это?

Наталия секунду или две колеблется, а затем она слегка оттягивает воротник своей рубашки и пытается что-то нащупать. Вскоре она вытаскивает что-то золотое и блестящее в форме буквы « N » и показывает это Эдварду, с загадочной улыбкой спросив: