Питер еще некоторое время стоит у зеркала и смотрит в глаза своему отражению, сфокусировав все внимание лишь на биении собственного сердца и голосе Теодора. Начавший в какой-то момент тихонько напевать несколько жутковатую песенку, от которой у Роуза поневоле пробегают мурашки по коже. Слова не совсем разборчивые, но в голосе проскакивает все больше чего-то зловещего и напряженного.

«Ну же, Питер, тебе же сказали, что делать! — с ехидной улыбкой восклицает Теодор. — Сделай это, если не хочешь, чтобы тебе было плохо. Ты же знаешь, что со мной шутки плохи.»

Эти до боли знакомые слова заставляет Питера почувствовать приближение панической атаки, услышать свое учащенное сердцебиение в голове, понять, как у его вспотевают ладони и еще крепче взяться за раковину из-за головокружения и слабости в ногах. Дышать с каждой секундой становится все сложнее и сложнее, все происходящее вокруг кажется чем-то сюрреалистичным, а чувство, что он вот-вот умрет, все больше накрывает его с головой.

«Я надеюсь, ты никому не расскажешь о том, что произошло. Верно ведь? Да? Ну смотри у меня, мальчик, если кто-нибудь узнает об этом, то я тебя убью. Найду и прирежу. Разорву на кусочки. Ты дорого поплатишься за свой длинный язык. Как поплатились еще несколько болтливых созданий, которые не услышали меня и все рассказали. Надеюсь, хоть тебе мне не придется отрезать твой длинный язык.»

Питер резко склоняется над раковиной с мыслью, что его вот-вот вырвет, но несмотря на рвотные позывы, ничего не происходит.

«М-м-м, раз тело так бурно реагирует, значит, оно помнит, — задумчиво говорит Теодор. — Помнит, что произошло…»

Намеки Теодора становятся для Питера еще одной веской причиной совершить ужасное. Не в первый раз. И даже не во второй. Его упорно начинает преследовать чувство, что подобное происходило и раньше, но по каким-то неизвестным причинам он оставался в живых и продолжал страдать.

«Ну да ладно, чего это я! Ты же вроде помирать собрался! Уходить вслед за своей ненаглядной. А раз так, надо все-таки довести дело до конца.»

Теодор приближает лицо к уху Питера с желанием что-то прошептать:

«И не позволить очередной попытке провалиться.»

Пока Теодор крепко сжимает его лицо в обеих руках, тяжело дышащий Питер еще немного рассматривает свое отражение в зеркале до того, как дрожащей рукой медленно открывает ящик над раковиной и достает оттуда пластиковую коробочку с несколькими лезвиями для бритья, что лежат аккуратно в рядочек. Взяв ее обеими руками, мужчина словно околдованный рассматривает их все. Залипает на разноцветные блики, что появляются под яркими лампами в ванной комнате. Проводит по каждому лезвию кончиками пальцев, буквально чувствуя, как они подчиняют его себе и заставляют взять одно из них и либо оставить на своих руках пару-тройку легких ран, либо вонзить острие поглубже и сделать все, чтобы случилось ужасное и непоправимое.

И спустя некоторое время после колебаний и сопротивления Питер все же берет в руки одно из лезвий, кладет коробочку на раковину и уставляет свой стеклянный, не моргающий взгляд на этот предмет. С одной стороны, ему ужасно не терпится поскорее сделать дело и со спокойной душой покинуть этот жестокий мир раз и навсегда, пользуясь тем, что никто не знает о происходящем. Но с другой, Роуза почему-то все еще терзают сомнения. Что-то упорно вынуждает его остановиться, когда он медленно, но верно подносит лезвие к запястью, на котором все еще красуются следы некоторых его прошлых порезов. Когда острие едва касается тонкой кожи и остается в таком положении, поскольку внутри парня начинается борьба, из-за которой он отчаянно сопротивляется тому, что собирается сделать.

После визита к Скарлетт, с которой после их ухода вызвалась посидеть ее соседка, Эдвард, Наталия, Даниэль, Анна, Терренс и Ракель не спешат расходиться по домам и решают и дальше проживать общее горе вместе. Так они отправились домой к Ракель и Терренсу и провели там немного времени до того, как неожиданно им нанесли визит сразу несколько людей: Бенджамин, Коди, Джозеф, Кристофер, Кевин, а также Оливия, Одетт и Эмма. Все они узнали о произошедшем и просто не могли остаться в стороне и не поддержать своих друзей, для которых смерть Хелен стала настоящим шоком.

— Кошмар какой! — ужасается Бенджамин после того, как гости узнают все подробности. — Бедная девчонка…

— Поверить не могу, что ее жизнь оборвались так рано и таким образом, — качает головой Кристофер. — Такой хороший, добрый и милый человечек, а теперь мертв.

— Какой же этот Маркус гнида! — возмущается Кевин. — Мало ему было убить сотни невинных людей много лет назад. Решил еще парочку прикончить!

— Жертв было бы гораздо больше, если бы мы сложили лапки и ничего не делали, — задумчиво отвечает Терренс, лежа в своей комнате на кровати со сложенными на животе руками, пока Ракель сидит рядом с ним, а их окружают все друзья.

— Да уж, Эдвард просто красавчик! — восклицает Коди, подняв большой палец вверх. — Не растерялся и всех вас спас.

— Жаль, что Маркус не сгорел в том пожаре, который сам же и устроил, — хмуро бросает Джозеф.

— Зато он сам себя траванул той же гадостью, что и Эдварда, — отвечает Даниэль. — О его состоянии мы пока ничего не знаем, но помня, что происходило с МакКлайфом…

— В любом случае самое главное – полиция наконец-то поймала этого гада, — уверенно подмечает Ракель. — И теперь Маркус сполна ответит за все свои злодеяния. За смерть Хелен. За всех тех, кого мы потеряли много лет назад по его вине.

— Хоть мы с девочками плохо знали Хелен и только недавно познакомились с ней, нам все равно очень жаль, — с грустью во взгляде говорит Оливия.

— По мне, она была очень милой и хорошей девчонкой, — отмечает Эмма. — Я рада, что мне посчастливиться с ней познакомиться.

— Не представляю, какого сейчас ее бабушке, — качает головой Одетт. — Хотя пожилому человеку совсем нельзя переживать.

— Миссис Маршалл уже больше недели практически все время проводит в кровати и не выпускает из рук аптечку с лекарствами, — задумчиво признается Анна.

— А за ней кто-нибудь присматривает после того как вы ушли? — уточняет Кристофер.

— Ее соседка, — отвечает Наталия. — Она регулярно к ней заходит и во всем помогает, когда никто другой к ней не приходит.

— Ее ни в коем случае нельзя оставлять одну, — подмечает Джозеф. — С этой женщиной всегда кто-то должен быть. Кто знает, что может случиться…

— Мы знаем, — кивает Анна. — Хотя она сама говорит, что очень хочет побыть одна. Что ей немного надоело то, что с ней все время кто-то сидит.

— Она что, сейчас совсем одна осталась? — неуверенно спрашивает Оливия. — Ни мужа, ни детей?

— К сожалению, — с грустью во взгляде произносит Терренс. — Муж давно умер, дочь без вести пропала после рождения Хелен, а сама Хелен…

— Вот судьбинушка-то у женщины! — качает головой Бенджамин. — Остаться совсем одной на старости лет и пережить даже молодую девчонку!

— В любом случае она всегда может рассчитывать на нашу помощь, — уверенно отвечает Наталия. — И наши семьи не остаются в стороне и также во всем ее поддерживают.

— Здорово, что вы не одни в такой ситуации, — подмечает Одетт. — А иначе вам было бы совсем туго.

— Мы тоже с вами, ребята! — решительно заявляет Кевин. — Если захотите поговорить – в любое время суток!

— Да, народ, если вам что-то понадобится – не стесняйтесь обращаться, — добавляет Кристофер.

— Спасибо большое, — благодарит Эдвард.

— И да, пацаны, даже не думайте ни в чем себя винить! — подбадривает Коди. — Вы не поджали хвосты, не испугались Маркуса и все его стадо баранов и сделали все, что могли.

— Знаем, Коди, но чувство вины все равно не отпускает, — признается Даниэль. — Мы ведь дали слово, что спасем Хелен. Но в итоге вот так бесславно облажались.

— И не надо принимать близко к сердцу то, что вам сказал Питер, — призывает Эмма. — Он сейчас в таком же сильном шоке, как и миссис Маршалл. Знайте, что можно наговорить и натворить, когда ты одержим сильными эмоциями?